Клементина была дома и опять прихорашивалась: похоже, собиралась на очередное свидание. Пока она не ушла и не запропастилась опять куда-нибудь до утра, я решила напрямик спросить о том, что меня волновало в течение уже суток:

— Слушай, Клементина, а что именно ты говорила вчера обо мне? Ну там, в душе.

— В душе? — Клементина удивилась так, словно я завела речь о событии, случившемся год назад. — Вукси, с чего ты вообще взяла, что я говорила там о тебе?

— Ты сказала, что поспорила со мной.

— Ах, да! И... что же?

— Мне хотелось бы узнать, как именно происходил разговор и что ещё ты обо мне сказала, — вежливо, но твёрдо ответила я.

— Вукси, ты перегрелась?

— За мной следят.

Клементина глянула на меня как на сумасшедшую. Ничего не оставалось, как сообщить ей про все эти странные эпизоды: шаги, страницы, почта, библиотека.

— Кстати, а у тебя ничего тут случайно не пропадало? — спросила я, закончив свою «исповедь».

— Нет, ничего, — Клементина немного задумалась и посмотрела чуть менее легкомысленно. — Мирра, ты переучилась. Нельзя так загонять себя в первые же недели учёбы. Тебе надо отдохнуть.

— Может и так. А может, это какой-нибудь маньяк, который решил, что...

— Мирра, ты на острове! Какой ещё маньяк?! Откуда ему тут взяться?!

— Откуда угодно. Какой-нибудь придурок, который решил, что, раз я спорю с соседкой на непристойные вещи, то значит... значит... В общем, мало ли что и кому взбрело в голову!

— А душ-то мужской здесь причём? — Скептически поинтересовалась соседка.

— Потому что именно после твоего посещения мужского душа началась вся эта ерунда, — сказала я.

— «После» не значит «в следствие», — парировала Клементина.

Тут она была права. Но я сказала:

— И всё-таки расскажи. Пожалуйста, мне надо знать, как происходил разговор. Может быть, после этого я успокоюсь.

Клементина вздохнула:

— Да не было там ничего примечательного, Вукси, могу поклясться! Парень с маленьким хозяйством спросил, зачем я сюда пришла. Я сказала, что на спор. А парень с большим хозяйством спросил, с кем я спорила и на что. Я сказала, что с соседкой на ящик шампанского: ну первое, что в голову пришло, всего-то навсего! А потом парень хозяйством побольше, чем у первого, но поменьше, чем у Фернандо, захохотал и спросил, дескать, часто ли мы так спорим. Я сказала, что да. И что мы дерзкие девчонки. Что мы ничего не боимся и всё в этом роде. И правила, мол, нам не писаны. А потом ещё добавила, что ты из этих, из населения...

— Ты сказала, что я дочь служанки?! Зачем?

— Потому что Антон, с которым я собралась замутить изначально, тоже из этих, из населения. Ну и я хотела показать, что для меня все равны. Что дружу с такими же как он, ясно? И просто... Пришло в голову... А что, это секрет?

— Нет, не секрет. Просто... не знаю... Всё это странно как-то, — вздохнула я. — А вдруг есть маньяк, который считает, что дети слуг не достойны обучения в Академии? И поэтому он их преследует и...

— Вукси! — Клементина посмотрела на меня так серьёзно, как ни смотрела ещё ни разу за всё время нашего знакомства. — Тебе надо отдохнуть. Сходи в бассейн! Если ты продолжишь пропадать за книгами в том же духе, то очень скоро уедешь отсюда в психушку! И хватит думать про всякую чушь!

Я еще раз вздохнула.

А может, она и права.

Просто у меня дурацкая привычка подмечать всякие незначащие детали и анализировать то, что в анализировании вовсе не нуждается.

Да и в конце концов эта Академия нужна для того, чтобы завести хороших друзей среди будущих правителей, а вовсе не затем, чтобы зубрить эту масонскую чепуху! Прислушаюсь-ка к дельному совету...

Я полезла за купальником.