Между учебой и работой я как всегда наведалась в столовую. После нашей ночной экскурсии в недра кухни всё здесь как-то заиграло новыми красками: стало вроде как и интересней, и понятней. Например, на груды прозрачных контейнеров возле окна пневмопочты я теперь смотрела чуть иначе, сразу представляя где и как их сделали и каким образом переправили сюда. Ну, а раз уже смотрела, то решила слишком долго не морочить себе голову, не тревожить тётку за прилавком, наливавшую супы и всё такое, а просто взять контейнер с картофельным пюре и куриной котлетой. Кстати, да, первый раз тут такая простая и грубая пища лежала. На вкус она тоже была как жранина из школьной столовки, не более. Значит, то ли я заелась, то ли правда кормить стали хуже.

За едой я снова думала про Вэнса. Что поделаешь! Я думала о нем почти всё время. Даже кофе, стоящий сейчас у меня на столе, заставлял улыбаться: он напоминал обо всех напитках, выпитых у шефа в кабинете.

Я долго размышляла о том, как теперь вести себя, как скрывать влюблённость, как прикинуться, будто она уже в прошлом. Ничего толкового я так и не придумала. Сейчас вот поднимусь в кабинет начальника, взгляну на него, тут же покраснею, а, смутившись от того, что покраснела, покраснею ещё больше... Тут он скажет мне сначала что-то едкое, а после примирительное... Я буду смущаться и прятать глаза, но мечтать, чтоб опять подержать его за руку... Он обо всём догадается, ведь в догадливости ему нет равных, и это породит очередную неловкую ситуацию...

Ё-моё! Да не лучше ли просто расслабиться?

Если он и правда догадался о влюблённости, то хуже быть не может. Стало быть, и бояться мне уже нечего. Лучше просто перестать об этом думать — будь что будет. Мистер Вэнс всё-таки джентльмен. Не мальчишка, не какой-нибудь там Арчи, чтоб над чувствами смеяться. Скорее всего, он, как и на сегодняшнем семинаре, сделает вид, что вообще ничего не случилось. Что всё как обычно. Мы просто работаем.

Да-да, мы и будем с ним просто работать.

Сегодня и завтра и дальше, и дальше, до выпуска.

Деловые отношения и только. А влюбленность... это моя личная проблема. Или моя личная игрушка. Моя личная особенность. Такая несущественная. Значит...

Тут ко мне подсела Малгожата.

Не знаю даже, что ее сподвигло это сделать: раньше мы особо не общались, а сидела я за самым дальним столиком намеренно.

Пару минут Малгожата молчала. А потом взглянула мне в глаза и мрачным голосом спросила:

— Ты дашь мне списать уфологию?

— Я, что, всем должна давать списывать?! — бросила я с раздражением. — С какого перепугу?..

— Ладно-ладно, — отступила Малгожата. — Всё, не надо. А скажи, мистера Вэнса в общежитие вчера ты привела для Клементины? Это правда?

Ох уж эти сплетни, подумала я. И ох уж эти сплетницы! Почему они в толк не возьмут, что не может у препода быть ничего со студенткой?! Вот глупые люди! А меня, похоже, не только ассистенткой Вэнса, но и секретаршей Клементины вообразили!