Подойдя к своей двери, я прислушивалась и приглядывалась так долго, что одна из студенток, проходившая мимо по коридору, бросила на меня подозрительно-осуждающий взгляд: кажется, решила, что я шпионю за Клементиной. Разумеется, дело обстояло ровно наоборот: я хотела удостовериться, что на этот раз точно не вторгнусь ни коим образом в её бурную личную жизнь. Наконец, удостоверившись, что тихо, я вошла.

Клементина была одна. Лежала в своей шёлковой пижаме не кровати и на удивление даже читала учебник.

Правда, увидев меня, она сразу же бросила чтение и попыталась возобновить свой утренний рассказ о половых доблестях Виктора, но я её прервала:

— Прошу уволить меня от выслушивания этих подробностей! Если ты и правда думаешь, что у меня может что-то быть с этим полоумным, то ошибаешься! Я его больше пушечный выстрел не подпущу к себе! И тебе не советую тоже!

— А в чём дело? — Как всегда расслабленно спросила Клементина.

— Помнишь, я тебе говорила, что за мной следят? Так вот! Мне не мерещилось! Это был он!

— Да ну? Серьёзно?

— Серьёзнее некуда! Влез и в моё личное пространство, и в мою личную переписку... Зачем ты вообще привела его?

— Кто же знал, что он такой... Он попросил. Вчера днём подошёл и спросил, правда ли, что мы соседки, в какой комнате живём... Ну, сказал, ты ему нравишься. И я тогда...

— Постой! Он спросил, в какой мы комнате?

— На да.

— Но ведь днём ранее, пока ты была с Фернандо, он сам вторгся в нашу комнату и зачем-то перевернул мне страницу учебника! Зачем он спрашивал, где я живу, если и так это знал?

— Может, чтоб его не заподозрили? — Спросила Клементина. — Я не знаю.

— Да... Должно быть... — Выдохнула я.

Я про себя добавила:

«Или ты со своим ветром в голове что-то напутала. Что ж, ладно. Главное, я теперь знаю, кто за мной шпионил и могу больше об этом не волноваться».

Тем более, для волнения оставалась другая причина:

— Этот Виктор тоже думает, будто это я заставила тебя зайти в мужской душ. Он уверен, что теперь я тоже должна сделать что-то в этом роде. Но хуже всего, что теперь это обсуждают даже преподаватели!

— Это он тебе сказал?

— Ну да.

— Ты веришь? Откуда ему знать, что там обсуждают преподы? — Резонно заметила Клементина. — Ты же только что сказала, что он псих. Может, он всё придумал?

— А может, и нет. Может, слышал...

— Вукси, я уверена, что преподам плевать и где я моюсь, и с кем сплю.

— А я вот нет. Помнишь, при поступлении мы подписывали правила внутреннего распорядка?..

— О боже! Да это всё глупости! Мирра, ты что, воспринимаешь все эти правила всерьёз? — поинтересовалась насмешливо Клементина.

— Правда есть правила, — сказала я.

— И они существуют затем, чтобы нарушать их, — парировала соседка.

— Так или иначе, мне надоели похабные замечания отовсюду. Можешь дать опровержение? Сказать, что мы не спорили?

— Но тогда мне придётся сказать всем, что я пришла в душе ради Антона, который меня уже совершенно не интересует! Ну уж нет. Это же глупо!

— Ну скажи, что пришла ради Фернандо.

— Много чести. Решит ещё, что я за ним бегала, и зазнается.

— Но если вдруг меня решат отчислить...

— Хватит, Вукси! Тебя не отчислят! — сказала соседка. А потом рассмеялась: — А если отчислят, то им просто некого больше учить станет! Вот будет смеху!