Мы рванули на крик. Густой непролазный лес не позволял ускориться, но уже через пять минут я увидел Василия. Он стоял на поваленном дереве и махал рукой.

— Сюда! Они здесь!

Я пытался понять по его лицу, живыми или мертвыми он их нашел, но сколько бы ни всматривался, только одно было ясно — он сильно взволнован.

Перемахнув через валежник, добрался до Васи и посмотрел в том направлении, куда он показывал. Двое мужчин, один с разодранной рукой, а второй с ногой, привязанной к жерди, лежали на настиле из еловых веток и папоротника и спали, похрапывая. Рядом лежали две пустые бутылки водки.

— И откуда они их достали? — усмехнувшись, спросил Василий.

— Меня больше волнует, как эти бутылки не разбились.

Младшего помощника и радиста разбудили. Те несказанно обрадовались, увидев нас. Позже из их рассказов я понял, что помощник Михаил после падения на раскидистое дерево, об которое разодрал руку, двинулся по лесу к упавшему дирижаблю, но по пути нашел радиста Савелия, который упал не так удачно и сломал лодыжку. Радист отговорил его идти к дирижаблю, опасаясь, что тот может взорваться, поэтому они решили двигаться в обратном направлении, но далеко уйти не смогли, ведь Савелий не мог идти без помощи Михаила.

— Откуда у вас водка? — спросил я и легонько пнул стеклянные бутылки, которые призывно звякнули.

— В заначке у меня было. А когда гроза началась, решил напиться, чтобы не так страшно было. Только заначку достал, как — трах-бабах! — и выкинуло меня. Сам удивляюсь, как сумел бутылки спасти.

Я подлечил их, но кость не так-то легко заживить, поэтому Савелию сделали носилки из жердей и курток и понесли его к лагерю. Женщины так обрадовались найденным членам экипажа, что не удержались и обняли не только их, но и нас за спасение.

Скрутив брезент, собрали одеяла, перекусили вяленым мясом и засобирались в сторону реки.

Один бы я дошел до реки минут за пятнадцать, но вместе с пассажирами, среди которых было много пожилых людей, у нас на это ушло целых два часа. Как только мы добрались до берега, многие без сил рухнули прямо в траву. М-да уж, далеко я с ними не уйду. А может, пойти одному, а потом вернуться за ними?

Своими мыслями я поделился с Василием, которого нарочно отвел в сторону, чтобы никто не слышал.

— Нет, не пойдет. Еды совсем мало. Уж лучше всем вместе идти, — твердо заявил он. — Я хорошо стреляю, если совсем прижмет — можно поохотиться.

— Я пойду один, а ты здесь останешься, — продолжал настаивать я. — Сам я быстрее пройду и, когда выйду к людям, приведу помощь.

— Нет, Степа, одного я тебя не отпущу. Молод ты больно, чтобы по лесу в одиночку без оружия ходить.

Тут в разговор вмешалась Анастасия Никаноровна.

— Эй, молодчики, — крикнула она. — Куда дальше пойдем: вверх по течению или вниз?

Мы с Василием переглянулись. Похоже, нам придется принимать все решения.

— Думаю, надо идти вверх, — сказал механик, вглядевшись в даль. — Что скажешь?

— Я бы, наоборот, пошел вниз по течению, но идти надо не по берегу, а немного выше. Здесь камыши, кусты и трава высока — не продраться. К тому же земля мягкая, а выше — суше будет.

— Это ясно, но почему вниз, а не вверх? — уточнил Василий. — Какая разница?

В разговор вступил радист Леонов, который до сих пор не мог поверить в то, что разодранная рука так быстро зажила и на месте раны остался лишь розовый след.

— Правильно он говорит, надо вниз спускаться. Там гуще люди живут, чем наверху. Когда пролетали, внизу я видел переправы, мельницы, и деревенек пруд пруди.

Дав людям отдохнуть полчаса, мы продолжили путь. Как я и говорил, идти вдоль берега было куда сложнее, поэтому немного углубились в лес, но так, чтобы видеть полоску реки.

По пути Василий подстрелил трех уток, поэтому на ужин женщины отварили мясо и добавили в бульон крупу и приправ, что прихватили из буфета.

— Медленно идем. Боюсь, как бы не пришлось целую неделю тащиться по этому лесу, — сказал Василий, когда мы остались на дежурство, а остальные легли спать.

— Ты прав, — кивнул я и подбросил хвороста в костер. Весь день я только об этом и думал и кое-что надумал. — А если нам сделать плоты?

— Плоты? — задумчиво переспросил механик и повернулся к темной воде, виднеющейся между деревьями. — Можно. Течение нас само понесет, только вот управлять плотом не так-то легко.

— Главное держаться поближе к берегу. Управлять будем жердями.

— Хм… Ты прав, надо строить плот.

Рано утром, поспав всего по три часа, мы с Василием разбудили мужчин и объяснили им, что хотим сделать. Были те, кто воспротивился плоту, опасаясь воды, но большинство поддержало идею, поэтому вскоре мы разошлись по лесу в поисках подходящих деревьев. Решено было сделать два плота и плыть друг за другом.

Женщины, узнав о нашей затее плыть по реке, а не пробираться по лесу, к моему удивлению, поддержали нас. Если честно, я уже был готов к тому, что придется уговаривать или объяснять, почему лучше двигаться именно по воде, но этого не потребовалось. Все устали и желали как можно скорее добраться до людей.

Однако, когда дело дошло до того, чтобы делать плот, а не только рассуждать о нем, оказалось, что никто не имеет ни малейшего представления, как его делают. Все знали, что понадобятся дерево и канаты, но как их скреплять и какое именно дерево использовать — не понимали. Снова пришлось все брать в свои руки. В прошлой жизни при патрулировании границ я никогда не брал с собой ничего, что может помешать быстрому перемещению, поэтому, когда требовалось переплыть через реку, я со своими бойцами просто сооружал плот, на котором мы вместе с лошадьми переправлялись на другой берег.

— Возьмем сосну, — сказал я окружившим меня мужчинам. — Подойдет вот такого диаметра, — указал на нужное дерево. — Лиственница, конечно, будет прочнее, но она тяжелая.

Топора было всего четыре, поэтому на каждый топор распределились по несколько человек, чтобы сменять друг друга. Но, когда пришло время валить деревья, снова потребовалась моя помощь. Так уж получилось, что на дирижабле летели только состоятельные люди, которые могли позволить себе дорогостоящие билеты, и никто из них не умел работать руками. В том числе валить деревья. То и дело я слышал то справа, то слева крики:

— Степа, а что дальше делать⁈ Сосна сейчас упадет!

— Степан, беги сюда! Глянь, вот так правильно?

— Знахарь, как ты говорил, нужно угол брать? Что-то у нас не очень получается.

В общем, на то, чтобы приготовить деревья для плотов, у нас ушел весь день. Пока мужчины орудовали топорами, женщины собрали грибы и ягоды, поэтому на ужин у нас была грибная каша и ягодный компот.

— Жалко «Альбатрос», — сказал младший помощник Михаил, опустившись рядом со мной у костра. — Отличный был корабль. Новейшее оборудование и навигация. Самый легкий и прочный металл. А какие ровные швы — прямо загляденье. Эх, лишился я такого прибыльного дела… Вась, а что такое случилось-то? Почему мы упали?

Механик, сидящий напротив и попивающий горячий компот, пожал плечами.

— Мне-то откуда знать. Взрыва не было. Либо крепления между гондолой и оболочкой сломались, либо с механикой что-то было. Пусть потом разбираются те, кто за ним в эту глушь придет.

— Пф-ф-ф, никто не будет этого делать. Это же столько денег надо потратить, чтобы эту махину оттуда достать…

Вдруг ночную тьму прорезала вспышка, но не с неба, а откуда-то справа. Все как один повернулись в сторону света, и в это мгновение послышался оглушительный хлопок, будто что-то натянулось до предела и лопнуло. Следом было еще несколько вспышек, хлопков и треска сучьев. По лесу прокатилась ударная волна, качая верхушки деревьев, осыпая иголки, листья и сухие ветки.

Мы словно завороженные смотрели на потемневшее небо, где над лесом показался черный столб дыма.

— Ну вот и все, нет больше «Альбатроса», — упавшим голосом сказал Михаил и шмыгнул носом.

Однако меня заботило совсем не судно, а дым. Значит, начался пожар. Лес влажный после дождя, но все равно это очень опасно. Мы можем попасть в ловушку, если огонь начнет распространяться.

— Отбой! — я поднялся на ноги. — Даю два часа на отдых! Нужно убираться отсюда как можно быстрее.

Все поняли, что я прав, и безропотно двинулись к навесу, который мы снова натянули из брезента и жердей.

Нарисовав на ладони руну «Бодрости», взял топор и двинулся к поваленным деревьям, чтобы не терять времени и подготовить их. Верхушка и ветки нам точно не понадобятся.

Ко мне присоединились стюард Кирилл, Василий и толстяк со звучным именем Добрыня.

— Я же сказал: всем отдыхать, — проговорил я, лихо срубая хорошо наточенным топором ветки.

— Ну ты чего? Общее дело делаем, а отдохнуть и дома можно, — сказал Добрыня, встал рядом и, понаблюдав за моими действиями, взялся за дело.

Вчетвером мы справились быстро. Запах гари с химической примесью щекотал нос и будто подгонял нас. О том, как опасен лесной пожар, никому не надо было объяснять.

Как только начало светать, Кирилл разбудил пассажиров «Альбатроса». Сонные, уставшие люди с угрюмыми лицами безропотно взялись за изготовление плотов.

Первым делом и общими усилиями мы перетащили деревья на берег поближе к воде. Затем, распределив их на два плота, принялись обматывать канатами и затягивать деревянными клиньями. Чтобы бревна не разъезжались, сверху клали поперечные жерди, которые заготавливали для навеса.

Ближе к обеду плоты были готовы. Женщины наскоро приготовили из оставшихся запасов перекус, состоящий из сыра, вяленого мяса и хлеба. Запив его остывшим утренним чаем, мы засобирались в дальнейший путь, но теперь уже по реке. За это время столб дыма немного переместился и стал шире. Похоже, огонь все-таки перешел на лес.

Прихватив вещи, мы снова вышли на берег, где первым делом я объяснил «рулевым», как управлять плотом. Для этого мы кроме шестов подготовили «якоря» из брезента, куда сложили все тяжелое.

Решено было плыть вдоль берега, чтобы в случае чего можно было быстро эвакуироваться на твердую землю. Столкнув плот на воду, я взобрался на первый и взял в руки шест. Рядом со мной встали Кирилл и Савелий. Брюнет, который раньше рвался браться за все, теперь же старался отлынивать от любой работы и держался в отдалении. Ну и ладно, без него помощников хватает.

Управлять вторым плотом взялись Василий и двое мужчин из числа пассажиров. Младший помощник Михаил уже мог стоять на ноге со сломанной лодыжкой, но нагрузки я ему запретил, поэтому он решил быть ответственным за якорь.

— Поплыли! — крикнул я и оттолкнул плот от берега.

* * *

Лидер «Лика Истинного» — архимонах Прокопий Рязанов — уже несколько дней не находил себе места. Наемник Рачков всегда держал его в курсе дел и оповещал, когда выполнял заказ. В последней телеграмме он доложил, что знахарь находится в больнице, поэтому проблем не возникнет. Но с тех пор прошло уже три дня, а от Родиона Петровича не было ни слова.

Не в силах больше ждать, архимонах отправил верного человека к нему домой, но кухарка сообщила о том, что хозяин пока не возвращался. Это еще сильнее встревожило Прокопия. Ему вдруг пришло в голову, что Рачкова смогли схватить и теперь он сидит в кабинете какого-нибудь следователя и рассказывает о всех своих делишках. Если так, то не только его голова полетит с плеч, но и лидера «Лика Истинного». За годы тесного сотрудничества архимонах много раз обращался к услугам наемника. Кроме магов, которых считал порождением Тьмы, он платил за устранение тех, кто, так же как и он, стремился занять главенствующую роль в их религиозном сообществе.

Поднявшись с кожаного кресла, отчего символ Лика Истинного — золотой глаз в треугольнике — звякнул о стол, он подошел к окну и, отдернув тяжелую штору, посмотрел на улицу.

Резиденция находилась в живописном месте, окруженном плотным кольцом деревьев и высоким каменным забором. На железных резных воротах всегда стояла стража, которая не пропускала никого на территорию без разрешения архимонаха. Наемник Рачков являлся приближенным человеком и того пропускали без предварительного согласования, поэтому Прокопий с надеждой смотрел на длинную гравиевую дорожку в надежде увидеть знакомый силуэт. Однако она оставалась пустынной, отчего тревога только росла.

В конце концов архимонах дошел до того, что стал воображать себе, будто знахарю удалось переманить наемника на свою сторону и сейчас тот движется к резиденции «Лика Истинного», чтобы убить его — Прокопия Рязанова. От этой мысли его взяла дрожь, ведь Рачков — хладнокровный убийца, который не пощадит никого.

— Веня! Веня! Иди сюда! — закричал он в сторону двери, боясь отвести взгляд от дорожки, будто только он это сделает, как Рачков покажется из-за деревьев и, вытащив из кармана револьвер, побежит к трехэтажному особняку убивать его.

Дверь приоткрылась, и показалась седая голова помощника.

— Слушаю, Ваша святость. Чего изволите?

— Беги к охране и предупреди, чтобы Рачкова не пускали, а схватили, обезоружили и со связанными руками привели ко мне, — выпалил он, чувствуя, что начинает задыхаться от страха. Все его нутро будто парализовало. Страшнее человека он не знал.

— Рачкова? — переспросил старик. — Так ведь он…

— Делай, что велю! — рявкнул на него архимонах. — Пошевеливайся, пока по шее не получил!

Веня, как назвал его Рязанов, мигом закрыл дверь и, подняв полы балахона, поспешил к лестнице. Он никогда не видел своего патрона в таком виде, поэтому сам очень испугался. Рачков был нечастым гостем, но его всегда принимали очень хорошо и накрывали на стол, поэтому такая резкая смена отношения очень настораживала. Что же такого натворил этот Рачков, что Его святость позволил себе повысить голос и угрожать?

Как бы то ни было, приказ нужно выполнять.

Чуть ли не скатываясь по винтовой лестнице с третьего этажа, старик выбежал на улицу и, задыхаясь от быстрого бега, поспешил по гравийной дорожке в сторону ворот.

В это время за ним с недовольством наблюдал архимонах. Он видел, что старику тяжело бежать, и это вызывало в нем еще больше раздражения. Он подумал о том, что нужно окружать себя здоровыми молодыми мужчинами, которые в случае чего могут встать на защиту, а старика отправить подальше от себя в какой-нибудь захудалый храм на отшибе.

* * *

Отталкиваясь от дна шестами и контролируя направление плотов, мы успешно сплавлялись уже несколько часов, поэтому волнение, которое присутствовало в начале, немного ослабло — послышались разговоры и смех. Кто-то разулся и опустил ноги в прохладную воду, кто-то пытался поймать рыбу с помощью своей шляпы.

— Степа, как далеко плыть будем⁈ — крикнул мне Василий. — Вечереет уже!

— Не знаю! Пока светло — плывем! — ответил я, стараясь притормаживать плот, иначе потом его будет очень трудно остановить.

Впереди показался очередной поворот. К нему нужно было готовиться заранее, ведь плот поворачивается медленно и течением нас может выбросить в опасное место. Я поставил плот слегка под углом: в таком случае его не так сильно несет. Мы еще ближе подплыли к берегу и, будто «шагая» по дну шестами, начали поворачивать.

Вдруг плот резко дернуло, и я едва удержался на ногах. Обернувшись, увидел, что второй плот подхватило ускорившееся на повороте течение и понесло, ударив углом по нашему плоту. Женщины испуганно закричали. Василий и двое мужчин с шестами пытались что-то сделать, но те больше не доставали до дна. Плот потерял управление.

— Бросайте якорь! — закричал я.

Брезент, в который мы закрутили все тяжелое, что было у нас с собой, а также камни с берега, с брызгами рухнул в воду — его спихнула Анастасия Никаноровна, которая единственная из женщин не паниковала, а наоборот, собралась и пыталась помочь мужчинам.

Я не был уверен, что наш самодельный якорь поможет остановить плот, но тот все-таки немного замедлился. Не теряя времени, я отдал шест толстяку Добрыне и прыгнул в воду. Если мы поплывем на плоту за ними, то сами попадем в ловушку, поэтому я намеревался уже на месте что-нибудь решить.

— Плывите к берегу! — велел я. — Затащите плот на землю! Я кое-что придумал!

Пришлось постараться, чтобы течение не пронесло меня мимо людей. Ухватившись за бревна, я подтянулся, и меня тут же подняли на плот несколько пар сильных рук.

— Ты чего задумал? — спросил Василий, помогая встать. Я сильно выдохся, ведь мое тело до сих пор оставалось физически довольно слабым.

— Привяжите один конец каната к плоту, я поплыву к берегу и второй конец зацеплю за дерево. Мы вытянем вас.

— С ума сошел? Тебя течением унесет. Ты не сможешь доплыть! — возмутился он.

— Смогу, поверь мне, — ответил я и принялся рисовать на своей ладони руну «Силы».

Единственное, чего я опасался — что длины каната не хватит, мы много потратили на связывание бревен.

Когда мышцы налились силой и я перестал чувствовать вес собственного тела, взял второй конец каната и нырнул в реку. На этот раз я почти не ощутил сопротивления воды и за считанные минуты добрался до берега, где первым делом привязал веревку к дереву, пока не закончился эффект руны. Не дожидаясь, пока пассажиры моего плота придут на помощь, я начал тянуть второй плот к берегу.

Изумленные люди смотрели на то, как щуплый паренек тащит плот, на котором стоит двадцать человек, преодолевая мощь воды. К тому времени, как действие руны закончилось, плот был уже у берега.

— Ну ты даешь, — Василий хлопнул меня по плечу. — Да ты просто силач.

— Так и есть, но только пока действует моя руна, — ответил я и тут унюхал запах дыма. Печного дыма. — А вот и люди, — с облегчением выдохнул я и указал вдаль.

Там, над лесом, виднелись столбы дыма, поднимающиеся в небо.