Я отлично устроился в доме лекаря Анатолия Ренатовича. Мне выделили большую спальню на втором этаже прямо напротив кабинета, заваленного различными книгами: от медицины до великих открытий и знаменитых путешественников.

— Завтра пойдем в академию и все выясним, — сказал Анатолий Ренатович, когда мы после ужина расселись на скамейках в ухоженном саду за домом. — А потом заедем к одному влиятельному человеку, проживающему в нашей деревеньке.

— Кто этот человек? — спросил я, вдыхая сладкий аромат лилий, цветущих на соседней клумбе.

— Георгий Захарович Яров, академик медицинских наук. Правда, он уже на пенсии, но это не означает, что потерял свое влияние в сфере медицины.

— Но… Вы уверены, что не будет хуже? Ведь маги не в чести, — осторожно спросил я.

— Хм, — лекарь озадаченно посмотрел на меня. — Об этом я как-то не подумал. Но, зная Георгия Захаровича много лет, могу с уверенностью утверждать, что он — умный, думающий человек и явно не склонен участвовать в травле только по факту наличия магических способностей, дарованных природой и передавшихся по наследству. Все-таки мы не служители «Лика Истинного» и думаем прежде всего о пользе для человечества. Такой уникальный дар, каким владеешь ты, может стать спасением для многих. Однако ты можешь быть прав, поэтому сначала я поеду к нему один, так скажем, чтобы прощупать почву.

— Верно, — поддержала его Вера, которая неподалеку наматывала на натянутые веревки усики плюща, образуя навес для террасы. — Я с тобой поеду. Давно с Гошей не виделись. Может, помощь какая нужна, ведь уже два года как жену похоронил. Испеку ему пирогов и соленья прихвачу.

— Поедем, Верочка. Но сначала нам со Степой нужно подать документы и выяснить насчет экзаменов, — лекарь отмахнулся от осы, что летала вокруг него. — Где же прячут свое гнездо эти твари? Всей деревне досаждают. И ведь агрессивные такие, так и норовят ужалить.

В это время калитка хлопнула, и прозвучал встревоженный женский голос:

— Анатолий Ренатович, вы дома?

Лекарь с женой переглянулись, и Вера поспешно скрылась за углом дома.

— Сонечка, мы в саду. Что случилось?

— Тетя Вера, Анечку, доченьку, оса укусила! — с надрывом крикнула женщина и уже через несколько секунд появилась в саду. Лекарь встал и пошел ей навстречу.

Это была молодая женщина лет двадцати пяти. Русые волосы заплетены в толстую косу, выглядывающую из-под сбившегося от бега платка. На лицо очень даже привлекательная, но, судя по испуганному взгляду и бледным щекам, случилось что-то плохое.

— Здравствуй, Соня, — спокойным голосом поприветствовал ее лекарь. — Объясни толком, что произошло?

— Аню укусила оса, — выдохнула она.

— И что? Припухло?

— Она без сознания, еле дышит! — женщина вновь сорвалась на крик. — Пожалуйста, спасите ее!

— Вера, чемодан! — велел лекарь и двинулся вместе с Соней, как супруги называли женщину, в сторону калитки. Я пошел вслед за ними. Вера хоть и была пухляшкой, но явно моложе лекаря и довольно прыткая. Женщина вмиг забежала в дом и к тому времени, когда мы добрались до калитки, спустилась с крыльца и протянула мужу чемодан с медикаментами.

Лекарь забрал чемодан и торопливо двинулся за женщиной, которая постоянно подгоняла его.

— Пожалуйста, поспешим. Анатолий Ренатович, отдайте мне свой чемодан. Без него вы пойдете быстрее.

— Соня, я тороплюсь как только могу, — ответил лекарь, который действительно быстро передвигал ногами и уже тяжело дышал.

Женщина едва не ревела, с тревогой вглядываясь в даль, и явно бросилась бы со всех ног к дочери, но лекарь не мог ускориться. Мне стало жаль ее. Трудно представить, что чувствует мать, ребенок которой лежит без сознания.

— Соня, покажите мне, где живете, — велел я.

Женщина только сейчас обратила на меня внимание. Она удивленно оглядела меня с ног до головы и перевела вопросительный взгляд на лекаря.

— Да-да, бегите. Степан поможет. Он… э-э-э, студент медицинской академии, — ответил Анатолий Ренатович.

Женщина кивнула и рванула по дороге, изредка оглядываясь, чтобы удостовериться, что я не отстаю.

Мы забежали в один из дворов с аккуратными домиками, что стояли рядком на длинной улице. Соня распахнула дверь и исчезла в полутьме сеней. Я последовал за ней и оказался в комнате с большой печью. На низкой кровати сидела ревущая старуха, а на ее коленях лежала девочка примерно трех лет.

— Померла, — сквозь рыдания сказала старуха.

— Анечка, — еле слышно выдохнула женщина, опустилась на колени перед ребенком и прижала ухо к ее груди. — Жива. Сердечко бьется.

Я подошел поближе и переключил зрение.

— Куда укусила оса? — спросил я, осматривая открытые участки кожи.

— Вот сюда, — женщина подняла правую руку ребенка и показала на ее большой палец, который раскраснелся и распух.

В этом месте я видел явный след воспаления, но оно было только на пальце и больше никуда не распространилось.

— Разденьте ее, — велел я.

— Зачем? — удивилась она.

— Дело не в укусе. Здесь что-то другое.

Софья не стала спорить. Она забрала девочку у старухи, положила ее рядом на кровати и принялась раздевать. В это время в дом зашел запыхавшийся лекарь и, утерев пот со лба, подошел к нам.

— Ну что? Видишь что-нибудь? — обратился он ко мне, положил чемодан на скамью и, открыв, вытащил бутылек.

— Пока нет, но могу с уверенностью сказать, что дело не в укусе.

Женщина стянула с девочки платье. Вот тут-то я и увидел, что вся ее грудь и шея — в тонких красных прожилках, которые тянулись со спины.

— Переверните.

Женщина послушно повернула девочку на живот, и все присутствующие ошарашенно выдохнули. Вся спина ребенка распухла. На ней было не меньше десятка раздутых опухолей.

— На нее напал рой ос? — нахмурив брови, лекарь выжидательно уставился на Софью.

— Я… не знаю, — судя по растерянности, она точно впервые видела то, что произошло с ее дочерью. — Она прибежала и показала палец, а потом сказала «оса» и упала в обморок.

— Как же ты, дуреха, ребенка одного без присмотра оставила⁈ — напустился на нее Анатолий Ренатович и посмотрел на старуху, которая широко раскрытыми, испуганными глазами смотрела на девочку. — Лиза, неси лед с ледника. Нужно холод приложить, чтобы отек снять. И поторапливайся!

Похоже, лекарь тоже немного запаниковал. Старуха будто только и ждала указаний, вмиг вскочила на ноги и, спотыкаясь о половички, поспешила к двери. Анатолий Ренатович облил руки спиртом из бутылька и осторожно начал прощупывать укусы, я же опустился на колени возле ребенка и нарисовал на горячей красной спине несколько рун. Взгляд духогляда показал, что прожилки начали втягиваться, а отек спадать.

— Тает прямо на глазах, — прошептал изумленный лекарь и провел пальцем по коже, которая обретала нормальный вид.

Когда старуха вернулась с куском грязного льда, девочка открыла глаза и тихонько позвала:

— Мама.

— Я здесь, Анечка. Здесь я, — счастливая мать со слезами на глазах обняла девочку, которая с опаской посмотрела на нас. — Спасибо вам, господа лекари. От всего сердца благодарю. Снова вы нас выручили, Анатолий Ренатович.

— Нет, Соня. На этот раз вас выручил Степан Устинов, — лекарь с нескрываемой гордостью посмотрел на меня и похлопал по спине. — Поразительных возможностей человек.

Женщины бросились благодарить меня, затем захотели посадить нас за стол и накормить, но мы отказались, ведь только недавно до отвала наелись тушеного мяса с овощами и вареников со сметаной, которые любовно приготовила Вера. Кстати, она именно так попросила себя называть, хотя я настаивал на том, чтобы обращаться к ней по имени-отчеству.

Перед уходом лекарь еще раз пожурил Софью за то, что та плохо смотрит за дочерью, но тут выяснилось, что за ней присматривала бабка — она заснула и не доглядела за ребенком.

— Подскажите, а где вы гуляли? — спросил я.

— За домом у нас луг. Мы там обычно коз выгуливаем, но скотина сейчас туда ни ногой. Видать, нашли другое место, — развела бабка руками.

Попрощавшись, мы с лекарем вышли на улицу, но вместо того, чтобы пойти домой, я уговорил Анатолия Ренатовича сходить на тот луг.

— Зачем?

— Ну, вы же сами говорили, что вас осы донимают. Нужно найти их гнездо, пока еще кто-нибудь не пострадал.

— Согласен. Пошли, — он решительно двинулся через двор к задней калитке, за которой виднелся луг.

Воздух был наполнен запахами разных трав. Из леса, что находился по другую сторону луга, доносилось птичье щебетание. Где-то долбил дятел. Издали вела свой отсчет кукушка. Не знаю, что это за примета такая, но я заметил, что, как только кукушка начинала куковать, все останавливались и принимались считать, сколько раз она прокукует. Семен мне говорил, что так люди пытаются определить годы жизни, но я в это не верил. Ерунда какая-то. Птица не может знать, сколько лет мне уготовано прожить… Или может? Один, два, три…

— Где будем гнездо искать? — спросил Анатолий Ренатович, приложил руку ко лбу и посмотрел вдаль, в сторону леса.

— Везде. Осы не только на деревьях селятся, но и в земле.

— Да? Не знал, — лекарь вмиг опустил голову и, подобрав палку, начал бить по траве.

— Что вы делаете? — удивился я.

— Пытаюсь определить, где живут эти демоны. Если попаду по гнезду — они начнут вылетать.

— Ага, и набросятся на нас, — хмыкнул я. — Надо действовать по-другому.

— Как же? Признаться честно, мне еще не приходилось искать гнезда ос.

— Надо слушать. Гнездо может выдать гул. А также нужно наблюдать за осами. В какую сторону чаще летят, там и гнездо искать, — понизив голос, сказал я и медленно двинулся по траве, наклонившись и вглядываясь в каждый кустик, каждую кочку.

Лекарь пошел в противоположную сторону, действуя так же, как и я. Луг весь звенел от огромного количества различных насекомых, но полет осы явно выделялся. Он был намного резче и звучал так, будто кто-то водил иглой по стеклу.

Я взял чуть левее и пошел вдоль зарослей шиповника, не забывая заглядывать между колючих ветвей в поисках серого гнезда.

— Степа! — окликнул меня лекарь.

— Нашли?

— Нет. Я вспомнил, что ос отпугивает дым полыни. Может, сходить за пучком? У меня где-то на чердаке оставался.

— Мы не отпугивать пришли, а уничтожать, — ответил я и вдруг услышал тот самый характерный гул, какой слышал не раз, ведь на южной границе моей предыдущей империи водились смертоносные осы и не раз приходилось бороться с ними.

Обратившись в слух, я двинулся на звук. Вскоре увидел, как над землей кружат осы и ныряют в траву. Ну точно, сделали гнездо в старой норке полевки или другого зверька. Я подошел еще ближе и увидел ос, темные спинки которых мелькали среди зелени.

— Нашел? — ко мне двинулся лекарь.

— Да, — кивнул я.

Когда лекарь подошел, осы будто почуяли неладное и начали с грозным жужжанием вылетать из гнезда и окружать нас.

— Здесь опасно, — испугался Анатолий Ренатович, отмахнувшись от осы, которая приблизилась к его лицу. — Давай я полью спиртом, а ты подожжешь.

— Нет, поджигать не будем. Огонь может выйти из-под контроля. У меня есть другая идея. Встаньте ко мне поближе.

— Зачем? Что ты задумал?

— Прежде всего нужно защититься, а уже потом нападать.

Я нарисовал руну «Щит», а следом начал водить пальцем по воздуху, изображая руну, которую придумал еще в прошлой жизни: она называлась «Молчание жала».

Основа этой руны — вертикальный ромб. Внутри — три горизонтальные линии, символизирующие слои сот, поверх ромба расположен знак перечеркнутого жала — диагональ с завернутым острием, а по четырем сторонам — точки или, как я их называю, стражи периметра.

— Берегись, Степа, — лекарь снял шляпу и начал махать ею, пытаясь отпугнуть ос.

— Не волнуйтесь, Анатолий Ренатович, они до нас не смогут добраться.

— Как это? О чем ты говоришь?

Вместо ответа я показал на огромную осу-стража, которая билась о невидимую преграду, окружающую нас.

— Ничего не понимаю. Как ты это сделал? — лекарь вытянул руку, которая беспрепятственно прошла сквозь преграду, и в нее чуть не вонзилось жало стража.

— Нас окружает магический защитный кокон. А сейчас я буду уничтожать ос и гнездо.

Я нарисовал знак активации — полукруг, направленный вверх. В тот же миг ос будто начало затягивать обратно в гнездо.

— Что происходит? — лекарь не переставал удивляться.

— Сейчас увидите.

Когда грозные насекомые исчезли под землей, наверх потянулся еле видимый дымок.

— Ты их поджег? — лекарь присел и отодвинул палкой траву в сторону.

— Да, но этот огонь дальше не побежит.

Гнездо искрилось и шипело, выпуская в воздух лишь тонкую струйку дыма, пахнущего жженой бумагой и землей. Через пару минут все закончилось, а на месте гнезда образовалась ямка.

— Все это так поразительно, — лекарь восхищенно посмотрел на меня.

Мы вернулись домой. Я попросил Анатолия Ренатовича ничего не рассказывать о том, что он видел. Лекарь согласился с тем, что лучше помалкивать о моих способностях, и придумал, что мы просто сожгли гнездо с помощью спирта и рассказал об этом жене, чтобы та передала остальным жителям деревни Выселки.

Помывшись в бане, я залез в мягкую постель с чистым бельем и крепко заснул. Завтра очень важный день, от которого зависит моя дальнейшая судьба.