9 сентября 1992 года Лука Тавиано лежал на больничной койке, его тело было лишено жизненно необходимого костного мозга после химио- и лучевой терапии. По сути, он был мертв до тех пор, пока костный мозг Иосифа Неймана не прижился и не стал производить эритроциты, лейкоциты и тромбоциты.

Так стартовал мучительный период ожидания и надежд, наблюдений и подсчетов, начавшихся с нуля – нулевого количества лейкоцитов: ни одного нейтрофила или лимфоцита для борьбы с инфекцией. Летиция и Джованни сняли квартиру напротив больницы. Нина Вочелли остановилась у работавшей в отделении педиатрии знакомой еще по школе медсестры. Она взяла отпуск в «Санта-Кристине», но с готовностью уволилась бы, если бы ее просьба не была удовлетворена.

Нина составила расписание так, чтобы кто-нибудь находился рядом с Лукой каждую минуту дня и ночи. Прежде чем войти в его палату, все следовали протоколу изоляции до мельчайших деталей, умывались йодным мылом, надевали халаты, перчатки и шапочки. Они по очереди сдавали кровь, хотя Луке можно было переливать только совместимую кровь, и оказалось, что лишь у Нины подходящая группа. Тем не менее все они были способны давать тромбоциты, и Джованни и Летиция утешались, зная, что делают все возможное для поддержания показателей Луки на приемлемом уровне.

Первым осложнением после трансплантации стали болезненные язвы, образовавшиеся во рту. Каждый день появлялись новые, пока не усыпали все горло, и Лука больше не мог разговаривать. Несколько раз в день приходила медсестра и впрыскивала ему в рот холодную воду, чтобы унять боль.

Находясь в палате, взволнованная Летиция сжимала четки и молилась Пресвятой Деве. Джованни стоял в углу как вкопанный, молчаливо и неподвижно, и только периодически тянулся почесать левую ногу. Нина выкуривала по две пачки сигарет в день и подружилась с персоналом, чтобы оперативно получать результаты анализов. К счастью, доктор Тости приходил регулярно и всегда с веселым выражением лица, независимо от того, улучшались показатели или нет.

– Все по плану, – успокаивал он.

На пятый день количество лейкоцитов наконец поднялось выше нулевой отметки. К десятому дню количество тромбоцитов стабилизировалось, снизив риск кровотечения. Донорские стволовые клетки, достигшие своего нового дома, делились и начинали заселять костные полости Луки.

К семнадцатому дню язвы во рту высохли, и мальчик снова заговорил, хотя и хриплым, совсем не своим голосом. На двадцать девятый день он крутил педали привезенного ими велотренажера. На четвертой неделе возникло второе осложнение – красная шелушащаяся сыпь, которую медсестра назвала реакцией «трансплантат против хозяина». Это белые клетки из костного мозга раввина атаковали тело Луки. Все запаниковали, опасаясь худшего.

– Все нормально, – ободрил их Тости, – немного РТПХ[24] полезно, чтобы убить злокачественные лимфобласты, пережившие химиотерапию. Пока мы держим все под контролем, – сказал он, чрезмерно задирая подбородок. – Верно, мой друг?

Лука откинулся назад, улыбаясь. К его постоянно расширяющемуся лекарственному режиму добавилось новое лекарство.

Мало-помалу ребенок пришел в себя. Физические улучшения были налицо, но, заключенный в тесной, маленькой палате, мальчик стал нервным и беспокойным.

– Я больше не хочу здесь оставаться! – крикнул он Нине на сорок восьмой день своего плена.

– Я тоже, – согласилась Нина, – осталось недолго. Как насчет того, чтобы поведать мне очередную историю? Кстати, ты так и не закончил рассказ о схватке Франко с диким кабаном возле Замка. Как он умудрился перепрыгнуть через стену в последнюю минуту?

– Это правда. Орландо отвлек кабана как раз в тот момент, когда тот догнал Франко и готов был укусить его за ногу. Зверь был очень близко.

В конце восьмой недели доктор Тости объявил, что критический период закончился. Он был доволен состоянием Луки.

– Как ты смотришь на то, чтобы в пятницу отправиться домой? – спросил врач. – Конечно, тебе нужно быть осторожным. Соблюдать специальную диету, и кое-что будет под временным запретом, некоторые сыры и недожаренное мясо. Ты не сможешь приближаться к животным еще два месяца. Может быть, меньше, – поправил он себя, увидев, что Лука нахмурился. – Понимаю, как трудно отделить ковбоя от его новой лошади. Верно, мой друг? Каждую неделю ты будешь приезжать на осмотры к доктору Креспи в «Санта-Кристину», а через шесть недель появишься у меня в Генуе. Это будет стодневная отметка. Как только мы ее пройдем, дело в шляпе. Понял?

Лука кивнул, радостно потрясая кулаком в воздухе. Летиция подошла и обняла внука. Джованни улыбнулся.

Нина впервые увидела его улыбку.