В современном вьетнамском языке выделяются несколько региональных диалектов. Базовыми являются северный, центральный и южный варианты вьетнамского языка с последующим дроблением на мириады местных говоров с ярко выраженными фонетическими и лексическими различиями. Стандартом считается литературный вьетнамский язык на основе ханойского говора северного диалекта.
Временами образованные столичные вьетнамцы испытывают серьезные затруднения при коммуникации с жителями провинций. В том числе в самых простых ситуациях. Когда отдыхающий на курортах юга страны благовоспитанный интеллектуал из Ханоя просит принести вилку, то местный житель-южанин тут же с искренней улыбкой услужливо подает… тарелку. И все потому, что слово «вилка» в северном диалекте означает «тарелка» в южном варианте вьетнамского языка.
Самые большие индивидуалисты в языковом отношении – жители центральных провинций Тханьхоа, Нгеан и Хатинь. У этих вьетнамцев такой своеобразный выговор, что уроженцам северных и южных регионов страны остается только смущенно развести руками. И попросить более опытных людей сделать перевод с вьетнамского на вьетнамский, для облегчения понимания и возможности диалога. Иностранцам со знанием вьетнамского языка понимать этот выговор намного сложнее, чем самим вьетнамцам. Совсем ничего не понятно. Требуется время и усилия, чтобы адаптироваться к такой манере произношения. Зато если иностранец действительно освоил центрально-вьетнамское произношение, то восхищению вьетнамцев не будет предела.
Уроженцев провинций Тханьхоа, Нгеан и Хатинь вьетнамцы вычисляют мгновенно, стоит последним только открыть рот и начать говорить. Кроме того, жители именно этих мест обычно самые громкоголосые среди вьетнамцев. В XXI веке рабочие из этих трех провинций часто становятся причиной начала управленческого кризиса на предприятиях. В исторических хрониках и архивных документах красной нитью проходит мысль, что вольнолюбивый народ из трех центрально-вьетнамских провинций веками славится стремлением к свободе и независимости. Более ста лет назад они блестящие освоили методы агитационной деятельности и подпольной работы, организации забастовок и демонстраций. Другими словами, за плечами у жителей данных провинций большой исторический опыт подобной активности. Практика показала, что как только на предприятии появляются работники родом из провинций Тханьхоа, Нгеан и Хатинь, в трудовом коллективе сразу же начинается волнение умов, организация многочисленных профсоюзов, требования о повышении заработной платы, пышным цветом расцветают разногласия между рабочими и управляющей командой. Именно по этим причинам современные инвесторы и владельцы заводов и фабрик в промышленных зонах и технопарках часто не хотят принимать на работу выходцев из революционных провинций.
Вычислить зачинщиков всегда сложно, очень высокий уровень конспирации. Кроме того, выходцы из названных провинций обладают ярко выраженными лидерскими и организационными навыками и профессионально пользуются возможностями современных средств связи. В цифровую эпоху больше нет необходимости тайно печатать и распространять листовки среди рабочих, как это практиковалось сто лет назад. Информация о начале синхронного проведения забастовок с целью выдвижения требований повышения заработной платы мгновенно распространяется на соседние предприятия через закрытые группы в социальных сетях. Исторический опыт подпольной работы, помноженный на современные технологии и средства связи, бросает вызов трудовой дисциплине на предприятиях. Наученные печальным опытом современные вьетнамские промышленники, владельцы заводов и фабрик в ответ применяют радикальное решение. Они отказываются принимать на работу выходцев из трех революционных провинций, что является ущемлением прав рабочих, и часто становится поводом для журналистских расследований во Вьетнаме.
Коренные жители окрестностей портового города Хайфона, расположенного на побережье на севере Вьетнама приблизительно в ста километрах к востоку от Ханоя, как правило, плохо выговаривают «н». Вместо звука «н» обычно произносится звук «л». Переехав в столицу страны Ханой, они выдают свое провинциальное происхождение, когда с апломбом во всеуслышание заявляют: «Я – житель столицы Халой». Так в современном Вьетнаме проявляются и переплетаются фонетические и общественные вопросы.
Когда у человека плохое произношение, или дефект речи, если вьетнамец шепелявит или заикается, то воспринимать вьетнамскую речь на слух становится совсем сложно. Интересно играет тоновое звучание слов вьетнамского языка во время пения. Кстати, многие вьетнамцев от природы имеют превосходные вокальные данные, Вьетнамцы умеют и любят петь.
В современную цифровую эпоху, когда большинство информационных ресурсов дают пользователям выбор между чтением и прослушиванием текста, вьетнамские сайты обычно предлагают на выбор четыре варианта произношения: северный диалект мужским голосом, северный диалект женским голосом, южный диалект мужским голосом и южный диалект женским голосом. Это обстоятельство подтверждает актуальность вопроса многообразия региональных вариантов произношения во вьетнамском языке. Разумеется, дикторы и ведущие программ столичных телеканалов говорят на Северном диалекте, южане - на южном. При заказе рекламы вьетнамская компания должна тщательно взвесить, каким голосом озвучивать рекламный ролик с учетом целевой аудитории.
Сходство звучания и фонетические подобия играют значительную роль во вьетнамской речи и формируют интересные культурные смыслы. Например, по случаю начала Нового года по лунному календарю во Вьетнаме, - это главный праздник года, который на вьетнамском языке называется Тэт, - вьетнамцы делают ритуальное подношение фруктов на алтаре поминовения предков. На вьетнамском языке праздничный дар из пяти видов фруктов называется "mâm ngũ quả". Количество обусловлено традиционными представлениями о том, что бесконечное многообразие мира образует сочетание пяти первоэлементов: воды, дерева, огня, земли и металла. Какие именно фрукты будут красиво собраны на подносе, зависит от индивидуальных ассоциаций. Каждый вьетнамец может весьма убедительно обосновать собственный выбор фруктов для алтаря. Однако в большинстве случаев вьетнамцы стараются, чтобы во фруктовой пятерке обязательно были: сахарное яблоко, арбуз, папайя и манго. Выбор именно этих фруктов далеко не случаен. Здесь имеется весьма важная для вьетнамцев фонетическая корреляция между названием фруктов и значением всей фразы. Если произнести названия перечисленных выше фруктов на вьетнамском языке именно в заданной последовательности, то появляется особый смысл. Произносить названия фруктов следует не профессиональным дикторским голосом с четкой артикуляцией каждого тона и звука вьетнамского языка, а в несколько архаичной манере, понятной каждому вьетнамцу, с редуцированием отдельных звуков. Тогда вся фраза зазвучит очень похоже на слова: «молимся о достатке». На вьетнамском языке: "cầu sung vừa đủ xài". Последовательность этих слов приятно ласкает слух вьетнамцев, она близка сердцам людей подобно словам молитвы: "Хлеб наш насущный даждь нам днесь". Именно благодаря такому интересному фонетическому созвучию этих названий сформировался приоритетный набор пяти видов фруктов для подношения на алтаре духов. Для многих вьетнамцев, в особенности на юге страны, именно фонетический фактор является решающим.