В понедельник Софи пришла в школу в сопровождении Родерика. Она была в новой школьной форме – тёмно-синем платье с белым воротничком и манжетами — и выглядела одновременно взволнованной и гордой. В руках она держала новенькую сумку с книгами и тетрадями.

– Доброе утро, мисс Свон, — сказала она официально, делая маленький реверанс.

– Доброе утро, Софи, — улыбнулась я. — Рада видеть тебя в нашей школе.

Родерик стоял чуть в стороне, опираясь на трость. Его лицо, как обычно, было непроницаемым.

– Мисс Свон, — кивнул он. — Я заеду за Софи после занятий.

– Конечно, — ответила я. — Уроки заканчиваются в три часа.

Он ещё раз кивнул, сказал Софи вести себя хорошо и ушёл. Я проводила его взглядом, а затем повернулась к своей новой ученице.

– Ну что ж, Софи, — сказала я, — давай я покажу тебе твой класс и познакомлю с другими девочками.

Первый день прошёл лучше, чем я ожидала. Софи быстро освоилась, подружилась с несколькими девочками и проявила себя внимательной ученицей. Учителя отмечали её острый ум и любознательность, хотя и указывали на пробелы в знаниях, особенно в математике и естественных науках.

Во вторник после школы Софи отправилась домой, а я, закончив свои дела, последовала за ней для первого дополнительного занятия. Когда я подошла к двери, меня охватило странное чувство — смесь ностальгии и тревоги. Последний раз я была в столичном доме Бельмонтов после того памятного бала, ещё как жена Родерика. Теперь я приходила как учительница его сестры. Как изменились наши роли, наши жизни.

Дворецкий мистер Паркер открыл дверь. Его лицо хранило невозмутимое выражение.

– Мисс Свон, — сказал он с лёгким поклоном. — Мы ждали вас. Позвольте, я провожу вас в учебную комнату.

Он вёл себя подчёркнуто вежливо, без малейшего намёка на то, что когда-то я была хозяйкой этого дома. Никакого любопытства, никаких косых взглядов. Только безупречный профессионализм.

Учебная комната Софи оказалась просторным, светлым помещением с большим столом, книжными шкафами, глобусом и картами на стенах. Софи уже ждала меня, разложив книги и тетради.

– Я готова! — воскликнула она, когда я вошла.

Занятие прошло продуктивно. Мы сосредоточились на математике – предмете, в котором у Софи были наибольшие пробелы. Она схватывала всё на лету, но некоторые базовые концепции ей нужно было объяснять с самого начала.

Когда мы закончили, уже начинало темнеть. Софи проводила меня до двери, болтая о том, как ей понравилось в школе и как она рада, что может учиться у меня.

– А Родерик дома? — спросила я как бы между прочим, хотя сердце забилось быстрее.

– Нет, — покачала головой Софи. — У него какие-то дела в городе. Он сказал, что вернётся поздно.

Я почувствовала одновременно облегчение и… разочарование? Нет, это было абсурдно. Я должна была радоваться, что не встречусь с ним.

Так начался новый ритм моей жизни. Днём – школа, где Софи была одной из многих учениц. Вечерами по вторникам и четвергам — дополнительные занятия в доме Бельмонтов. Родерика я практически не видела. Иногда он формально здоровался со мной, если мы случайно сталкивались в холле, но чаще наши пути не пересекались. Он, казалось, намеренно избегал дома в часы моих визитов.

Прислуга продолжала вести себя безупречно вежливо и отстранённо. Никаких намёков на моё прошлое, никаких вопросов, никаких сплетен. Словно я всегда была только учительницей Софи, и ничем больше.

Три недели всё шло гладко. Софи делала успехи, быстро нагоняя пропущенный материал. В школе она стала одной из лучших учениц. Учителя хвалили её, одноклассницы любили за живой характер и готовность помочь.

А потом наступил тот четверг.

Я пришла на занятие как обычно. Софи была особенно воодушевлена — она только что получила отличную оценку за контрольную работу по географии и хотела показать мне свои успехи.

– Сегодня мы будем изучать основные торговые пути, — сказала я, доставая из папки большую карту мира. — Нужно повесить её на стену.

– А я хочу показать тебе новые книги по географии, которые Родерик купил мне! — воскликнула Софи. — Я оставила их в своей спальне, читала перед сном. Сейчас принесу!

Она выбежала из комнаты, а я подошла к стене, где обычно вешали карты. Стремянка стояла рядом – невысокая, всего три ступеньки. Я поднялась, пытаясь закрепить верхний край карты на крючке.

Услышав, как открылась дверь, я не обернулась, думая, что это вернулась Софи.

– Подержи, пожалуйста, нижний край, — попросила я, всё ещё возясь с креплением.

Стремянка слегка покачнулась, и я почувствовала, как теряю равновесие. Всё произошло так быстро, что я не успела даже вскрикнуть. Стремянка ушла из‑под ног, я взмахнула руками, пытаясь за что-нибудь ухватиться, но вокруг была только пустота.

И вдруг — сильные руки подхватили меня. Я не ударилась о пол, а оказалась прижатой к чьей‑то груди. Сердце колотилось от испуга, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что произошло.

Родерик. Он держал меня в своих руках, крепко, но осторожно, словно боялся сломать. Я чувствовала тепло его тела, слышала, как бьётся его сердце — так же быстро, как моё. Его лицо было так близко, что я могла рассмотреть каждую крапинку в синеве его глаз. Его дыхание касалось моей кожи.

Время остановилось. Мы смотрели друг на друга, не говоря ни слова, не двигаясь. Что‑то изменилось в его взгляде — холодная сдержанность исчезла, уступив место чему‑то глубокому, тёмному, почти болезненному.

Он крепче прижал меня к себе, и я почувствовала, как его сердце ускоряет ритм. Медленно, словно в трансе, Родерик склонился ближе. Я замерла, не в силах пошевелиться, когда он зарылся носом в мои волосы, глубоко вдыхая их аромат. Его губы оказались у моего виска, потом скользнули ниже, к шее. Я ощутила его тёплое дыхание на своей коже, и по телу пробежала дрожь, которую я не могла контролировать.

– Я скучаю по тебе, — прошептал он, его губы почти касались моей шеи, и каждое слово обжигало кожу. — Каждый день, каждую минуту.

Его голос был хриплым, надломленным, в нём звучала такая тоска, что у меня воздух застрял в лёгких. Я почувствовала, как его пальцы скользнули по моей спине, словно пытаясь убедиться в том, что я реальна и не растворюсь в воздухе от его прикосновения.

В коридоре послышались быстрые шаги Софи. Родерик вздрогнул и отступил, его руки всё ещё поддерживали меня, но уже не так близко, не так интимно. Выражение его лица изменилось, снова став сдержанным, почти отстранённым.

– Прости, — сказал он, отпуская меня полностью. — Я не должен был… это было неуместно.

Дверь распахнулась, и в комнату влетела Софи с книгами в руках. Она остановилась, переводя недоуменный взгляд с меня на брата.

– Что случилось? — спросила она.

– Ничего, — быстро ответил Родерик. — Мисс Свон чуть не упала со стремянки, я просто помог ей.

Он кивнул мне и быстро вышел из комнаты, оставив нас с Софи одних.

– Ты в порядке? — спросила Софи, подходя ближе. — Ты вся красная.

– Всё хорошо, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал нормально. — Просто испугалась. Давай продолжим урок.

Но сосредоточиться было невозможно. Слова Родерика, его прикосновения, его взгляд – всё это кружилось в моей голове, не давая думать ни о чём другом. Я механически объясняла задачи, проверяла решения, но руки мои дрожали, а мысли путались.

Когда занятие закончилось, я быстро собрала свои вещи и ушла, не задерживаясь. Родерика нигде не было видно – он, очевидно, снова покинул дом.

В пятницу Софи не появилась в школе. Я ждала сообщения от Родерика о причинах её отсутствия, но его не последовало.

Все выходные я думала о случившемся, пытаясь понять, что это значит. Были ли его слова искренними? Действительно ли он скучал по мне?

В понедельник утром, когда я готовилась к урокам, пришла записка. Я сразу узнала почерк Родерика – чёткий, с лёгким наклоном вправо.

«Мисс Свон,

Вынужден сообщить, что Софи временно не сможет посещать школу. Соответственно, дополнительные занятия тоже придётся на время отменить.

С уважением,

Р. Бельмонт»

Никаких объяснений, никаких подробностей. Только сухое уведомление.

Я почувствовала укол беспокойства. Что случилось? Софи заболела? Или… это из‑за того, что произошло в четверг? Родерик решил прервать наше общение, чтобы избежать повторения подобных ситуаций?

Я взяла лист бумаги и написала ответ:

«Герцог Бельмонт,

Получила Ваше сообщение. Всё ли в порядке? Не заболела ли Софи? Если есть что-то, чем я могу помочь, пожалуйста, дайте мне знать.

С уважением,

О. Свон»

На следующий день пришёл ответ — такой же краткий и формальный:

«Мисс Свон,

Всё в порядке. Благодарю за беспокойство.

Р. Бельмонт»

Опять никаких объяснений. Я не знала, что думать. Вопросы без ответов кружились в моей голове, не давая покоя.