Я стояла посреди леса, промокшая и продрогшая, но с холодной решимостью в сердце. Ночь надвигалась быстро, принося с собой прохладу, которая после тёплого дня казалась особенно пронизывающей. Мне нужно было решить, куда идти дальше.

Вернуться в поместье Бельмонтов я не могла — эта мысль была невыносима. Родительский дом тоже не был вариантом — слишком далеко, да и вряд ли меня там ждали с распростертыми объятиями. Оставалось единственное место, где мне могли помочь — Бервик-Холл. Лидия, несмотря на нашу короткую дружбу, казалась мне человеком, которому я могла доверять.

Я попыталась сориентироваться. Поместье Бервиков находилось к востоку от владений Бельмонтов, примерно в часе езды в карете. Если я буду двигаться в правильном направлении, то смогу добраться туда к утру. Это был мой единственный шанс.

Я посмотрела на небо, пытаясь определить стороны света по звездам, как когда-то учил меня дед. Найдя Полярную звезду, я установила направление и двинулась в путь.

Идти было тяжело. С каждым часом температура неуклонно снижалась, и мартовская ночь становилась всё холоднее. Мое легкое домашнее платье совершенно не защищало от холода, а потерянная в лесу шаль теперь казалась непростительной роскошью. Тонкие туфли были хороши для хождения по паркету, а вовсе не по лесным тропам. Вскоре они совсем промокли. Земля, днём оттаявшая под тёплым солнцем, превратилась в скользкую грязь, и я то и дело теряла равновесие.

Вскоре тело начала бить крупная дрожь. Я обхватила себя руками, пытаясь сохранить хоть немного тепла, но это мало помогало. Ветки деревьев и кустов хлестали по лицу и рукам, оставляя царапины, но я упрямо шла вперед. Каждый шаг давался с трудом — ноги скользили, туфли увязали в грязи, в них противно хлюпало.

Несколько раз я слышала в отдалении голоса и шум — люди с фонарями прочесывали лес. Иногда мне казалось, что я слышу, как Родерик зовёт меня по имени. В такие моменты я замирала, прячась за деревьями или кустами, стараясь не выдать своего присутствия. Я не хотела, чтобы меня нашли, не хотела возвращаться в дом, ставший для меня чужим.

Один раз поисковая группа прошла совсем близко — я видела свет их фонарей сквозь ветви и слышала разговор. Они говорили обо мне, о том, что я могла заблудиться или пораниться, что ночью в лесу опасно. Родерик был с ними — его голос, отдающий приказания, я узнала бы из тысячи. Он звучал встревоженно, даже отчаянно, но я не позволила себе поверить в искренность этого беспокойства. Не после того, что видела.

Я затаилась, почти не дыша, пока они не ушли дальше. А потом продолжила свой путь, стараясь двигаться как можно тише.

Время тянулось бесконечно. Каждый шаг требовал всё больше усилий, ноги болели, голова кружилась от усталости и тревоги. Но я продолжала идти, ведомая лишь одной мыслью — добраться до Бервик-Холла, найти убежище, где Родерик не сможет меня достать.

Несколько раз я сбивалась с пути и была вынуждена корректировать направление по звездам. Один раз я упала в небольшой ручей, промокнув до пояса, и после этого холод стал почти невыносимым. Но я не позволяла себе останавливаться надолго, зная, что если сяду отдохнуть, то могу больше не встать.

К рассвету я была уже на грани своих сил. Тело онемело от холода, в голове туманилось, каждый шаг давался с невероятным трудом. Но когда первые лучи солнца пробились сквозь деревья, я увидела впереди просвет — лес заканчивался, и за ним виднелись ухоженные поля и сады Бервик-Холла.

Это придало мне последние силы. Шатаясь, спотыкаясь на каждом шагу, я вышла из леса и побрела по дороге к особняку, который виднелся вдалеке. Моё платье было изорвано и покрыто грязью, волосы растрепались, лицо и руки были исцарапаны ветками. Я больше не чувствовала ни холода, ни боли — только странное оцепенение и жар, разливающийся по телу.

Когда я наконец добралась до ворот Бервик-Холла, солнце уже полностью взошло. Охранник, дремавший у входа, вздрогнул, увидев меня, и не сразу узнал в грязной, растрёпанной женщине герцогиню Бельмонт.

— Боже милостивый! Леди Бельмонт? — воскликнул он, вглядываясь в мое лицо. — Что с вами случилось?

— Мне нужно… к леди Бервик, — прохрипела я, с трудом ворочая языком. — Пожалуйста…

Он поспешно открыл ворота и помог мне дойти до дома, поддерживая под руку. Я едва переставляла ноги, мир вокруг кружился, а в ушах стоял странный звон.

Дворецкий, открывший дверь, тоже не сразу меня узнал. Но когда понял, кто перед ним, тут же провёл меня в гостиную и побежал будить хозяйку.

Я опустилась в кресло, не заботясь о том, что пачкаю дорогую обивку. Силы окончательно покинули меня, и я могла только сидеть, глядя перед собой невидящим взглядом.

Через несколько минут в комнату вбежала Лидия — в ночной сорочке и легком халате, с растрепанными волосами. Ее лицо исказилось от изумления, когда она увидела меня.

— Розали! Боже мой, что случилось? — воскликнула она, подбегая ко мне и беря мои ледяные руки в свои. — Ты вся дрожишь! Ты ранена?

Я попыталась ответить, но губы не слушались, а в голове стоял туман. Я чувствовала, как жар разливается по телу, как комната начинает кружиться всё быстрее.

— Родерик… он… — только и смогла прошептать я, прежде чем мир окончательно померк перед глазами, и я провалилась в темноту.

Следующие дни слились для меня в один бесконечный кошмар. Я металась в горячке, то проваливаясь в забытьё, то ненадолго приходя в сознание. В эти короткие моменты ясности я видела обеспокоенное лицо Лидии, чувствовала прохладные компрессы на лбу, слышала тихие разговоры врача и служанок.

Мне снились кошмары — Родерик и Виктория в беседке, их поцелуй, её торжествующая улыбка. Я кричала во сне, пыталась бежать, но ноги не слушались. Иногда мне казалось, что я снова в лесу, одна, замерзающая, потерянная.

В один из таких моментов, когда сознание ненадолго прояснилось, я увидела Лидию, сидящую у моей постели. Она выглядела усталой, под глазами залегли тени, но она тут же подалась вперёд, заметив, что я очнулась.

— Розали, ты меня слышишь? — спросила она, наклоняясь ближе.

Я слабо кивнула, не в силах говорить.

— Не волнуйся, ты в безопасности, — сказала она, поправляя одеяло. — Доктор говорит, что кризис миновал. Тебе нужно много отдыхать.

Я облизнула пересохшие губы и с трудом прошептала:

— Родерик… он искал меня?

Лидия помедлила, словно не решаясь ответить.

— Да, — наконец сказала она. — Он присылал посыльного с письмом, спрашивал о тебе. Но я ответила, что не видела тебя. Я хотела сначала поговорить с тобой, выяснить, что произошло.

Облегчение затопило меня. Лидия не выдала меня, не отправила обратно к человеку, который предал меня.

— Спасибо, — прошептала я. — Пожалуйста… не говори ему… что я здесь.

— Не беспокойся об этом сейчас, — мягко сказала она, касаясь моего лба прохладной рукой. — Тебе нужно отдыхать. Мы поговорим, когда ты поправишься.

Я благодарно кивнула, чувствуя, как веки тяжелеют. Дрёма снова накрывала меня, но на этот раз это был не лихорадочный бред, а глубокий, исцеляющий сон.

Последнее, что я помню, прежде чем погрузиться в него, была мысль: «Я в безопасности. Он меня здесь не найдёт».