Лето подходило к концу. Дни становились короче, но солнце все еще щедро дарило свое тепло, словно не желая уступать место осени. В саду цвели поздние розы, пышные георгины и яркие астры, наполняя воздух сладким ароматом.

Прошло почти три недели с моего первого визита к леди Бервик. За это время я прочитала подаренную ею книгу от корки до корки, а затем перечитала снова, делая пометки на полях. Мысли Лидии о положении женщин в обществе заставили меня взглянуть на многие вещи по-новому. Я чувствовала, как расширяется мой кругозор, как меняется мое понимание роли женщины в обществе. Все чаще я задумывалась о том, какой может быть моя собственная роль в этом мире, за пределами обязанностей герцогини. Действительно ли я так зависима от обстоятельств, в которые попала, или у меня есть возможность изменить свою судьбу? Эти мысли будоражили меня, открывая новые горизонты, о которых я раньше не смела мечтать. Однако я старалась не показывать этих перемен Родерику, опасаясь его реакции на мои новые взгляды.

Но главной радостью этих недель было улучшение здоровья Софи. С каждым днем она становилась все бодрее и сильнее. Ее кашель почти исчез, щеки приобрели здоровый румянец, а глаза сияли энергией, которой я раньше не замечала. Она могла дольше заниматься рукоделием, не уставая, и с нетерпением ждала, когда Родерик закончит кукольный домик, над которым он работал каждый вечер.

Миссис Харрис, хоть и не могла отрицать улучшения, стала еще более холодной и отстраненной. Она выполняла свои обязанности безупречно, но в каждом ее жесте, в каждом взгляде читалось неодобрение. Особенно когда Родерик начал проводить больше времени с Софи и со мной, часто ужиная вместе с нами и даже читая Софи перед сном.

В то утро я завтракала одна, когда в столовую вошел Родерик. Обычно он завтракал гораздо раньше, до того, как я спускалась.

— Доброе утро, — сказал он, садясь напротив меня. — Надеюсь, я не помешал вашей трапезе?

— Нисколько, — улыбнулась я. — Просто удивлена видеть вас так поздно.

— Я задержался в кабинете, разбирая корреспонденцию, — объяснил он. — И подумал... — он сделал паузу, словно собираясь с мыслями, — сегодня такой прекрасный день. Софи чувствует себя хорошо. Возможно, нам стоит совершить небольшую прогулку по саду? Всем вместе.

Я не могла скрыть удивления. За все время моего пребывания в поместье Родерик ни разу не предлагал совместную прогулку.

— Это было бы чудесно, — искренне ответила я. — Софи будет в восторге.

— Да, я уже сказал ей, — улыбнулся Родерик. — Она сейчас выбирает, какое платье надеть.

Я рассмеялась, представив, как взволнована должна быть Софи.

— Тогда и мне стоит подготовиться, — сказала я, вставая из-за стола.

— Встретимся через час у западного выхода, — кивнул Родерик. — Оттуда открывается самый красивый вид на сад.

В своей комнате я долго не могла решить, что надеть. В конце концов остановилась на светло-голубом платье из легкой ткани с белыми кружевами и соломенной шляпке с лентами в тон. Грейс помогла мне уложить волосы в простую, но элегантную прическу.

— Вы выглядите прекрасно, миледи, — сказала она. — Его светлость не сможет отвести глаз.

Я почувствовала, как краска заливает мои щеки.

— Это просто прогулка, Грейс, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно.

— Конечно, миледи, — ответила она с легкой улыбкой, которая говорила, что она думает иначе.

Когда я спустилась к западному выходу, Родерик и Софи уже ждали меня. Софи, одетая в светло-розовое платье, подпрыгивала от нетерпения.

— Розали! — воскликнула она, увидев меня. — Наконец-то! Мы идем в сад! Все вместе!

— Да, дорогая, — улыбнулась я, поправляя ленту в ее волосах. — И погода просто идеальная для прогулки.

Родерик смотрел на нас с легкой улыбкой. В светлом летнем костюме он выглядел менее строгим, чем обычно.

— Готовы? — спросил он, предлагая мне руку.

Я кивнула и положила свою руку на его предплечье. Даже через ткань его пиджака и мою перчатку я чувствовала тепло его тела, и это вызвало странное волнение в груди.

Мы вышли в сад, залитый солнечным светом. Софи тут же побежала вперед по дорожке, восторженно указывая на каждый цветок, каждую бабочку, которую замечала.

— Осторожнее, Софи, — предупредил Родерик, но в его голосе не было строгости, только забота. — Не убегай слишком далеко.

— Она так счастлива, — сказала я, наблюдая, как девочка кружится среди цветов. — Я никогда не видела ее такой энергичной.

— Это благодаря вам, — тихо сказал Родерик, и я почувствовала, как его рука слегка сжала мою. — Вы сделали то, что не смогли сделать врачи.

— Я просто была внимательна, — ответила я, смущенная его похвалой.

— Вы были больше, чем просто внимательны, — возразил он. — Вы заботились о ней, по-настоящему заботились. Это то, чего ей не хватало все эти годы.

Мы медленно шли по дорожке, обсаженной розовыми кустами. Впереди Софи встретила Винса и теперь с увлечением слушала его рассказ о каком-то редком растении.

— У меня есть планы на осень, — неожиданно сказал Родерик. — Если Софи продолжит так же хорошо себя чувствовать, я думаю, нам стоит отправиться на ярмарку в Гринфилд.

— Ярмарку? — переспросила я с удивлением.

— Да, помните, я рассказывал о ней? Софи нужны новые впечатления и общение со сверстниками. Она слишком долго была взаперти, ей будет полезно увидеть мир за пределами поместья.

— Это прекрасная идея, — искренне одобрила я. — Софи наверняка понравится.

— И еще, — продолжил он, — я думал о поездке в столицу перед Рождеством для нас троих. Софи никогда не видела город в рождественские праздники.

Я посмотрела на него с удивлением. Внутри у меня все затрепетало от осознания, что Родерик строит планы на будущее, в которых есть место и для меня.

— Звучит замечательно, — сказала я, чувствуя, как сердце бьется чаще.

Родерик улыбнулся, и его лицо в этот момент казалось таким открытым, что у меня перехватило дыхание.

Мы подошли к небольшой беседке, увитой плющом и диким виноградом. Софи все еще была занята разговором с Винсом, рассматривая какие-то семена, которые он показывал ей.

— Давайте присядем на минуту, — предложил Родерик, указывая на скамью внутри беседки. — Отсюда открывается лучший вид на озеро.

Мы сели рядом, и я залюбовалась видом. Небольшое озеро, окруженное ивами, сверкало на солнце, как расплавленное серебро.

— Красиво, — выдохнула я.

— Да, — согласился Родерик, но когда я повернулась к нему, то увидела, что он смотрит не на озеро, а на меня.

Наши взгляды встретились, и что-то в его глазах заставило меня замереть. Там было тепло, которого я раньше не видела, и что-то еще, от чего мое сердце забилось быстрее.

— Розали, — тихо сказал он, и мое имя в его устах прозвучало как-то по-особенному, — я хочу поблагодарить вас.

— За что? — спросила я, чувствуя, как пересыхает в горле.

— За все, — ответил он. — За Софи. За то, что внесли свет в наш дом. За то, что были терпеливы со мной, хотя я не всегда этого заслуживал.

Я смущенно отвела взгляд, не зная, что ответить на такую искренность.

— Посмотрите на меня, — мягко попросил он.

Когда я не подняла глаз, он осторожно взял меня за подбородок и повернул мое лицо к себе. Его прикосновение было нежным, но уверенным. Наши глаза встретились снова, и в этот раз я не могла отвести взгляд.

— Вы изменили мою жизнь, — сказал он так тихо, что я едва расслышала. — И я только сейчас начинаю понимать, насколько.

Он медленно наклонился ко мне, давая мне время отстраниться, если я захочу. Но я не хотела. Мое сердце колотилось так сильно, что, казалось, он должен был слышать его стук.

Когда его губы коснулись моих, мир вокруг словно замер. Его поцелуй был нежным, почти невесомым, как прикосновение крыльев бабочки. Я замерла, не зная, как реагировать, никогда прежде не испытывая ничего подобного.

Но затем что-то внутри меня откликнулось на его нежность. Я подалась вперед, отвечая на поцелуй, и почувствовала, как его рука мягко обхватила мою талию, притягивая ближе.

Тепло разливалось по моему телу, начинаясь от губ и распространяясь до кончиков пальцев. Время остановилось, и в этот момент существовали только мы двое, наше дыхание, наши сердца, бьющиеся в унисон.

Я не знала, сколько длился поцелуй — секунду или вечность. Внутри меня боролись разум и чувства: разум напоминал, что наш брак — всего лишь формальность, а чувства... чувства говорили совсем другое.

— Родерик! Розали! Смотрите, что у меня есть!

Звонкий голос Софи вернул нас в реальность. Мы отпрянули друг от друга, и я почувствовала, как полыхнули щеки. Родерик выглядел немного смущенным, но в его глазах плясали искорки, и уголки губ подрагивали в легкой улыбке.

Софи подбежала к беседке, держа в руках какой-то необычный цветок.

— Винс сказал, что это очень редкий вид! — восторженно сообщила она, протягивая нам свою находку. — Он растет только в конце лета и только в тенистых местах.

— Очень красивый, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал нормально, хотя внутри все еще бушевала буря эмоций.

— Действительно редкий экземпляр, — согласился Родерик, бросив на меня быстрый взгляд, в котором читалось обещание продолжить наш разговор позже.

Мы продолжили прогулку, теперь уже втроем. Софи шла между нами, держа нас обоих за руки и болтая без умолку. Но я почти не слышала, что она говорит. Все мои мысли были о поцелуе, о тепле губ Родерика, о том, как изменилось что-то важное между нами.

Когда мы вернулись в дом, Софи убежала показать свой цветок миссис Харрис, а мы с Родериком остались одни в холле.

— Я... — начал он, но в этот момент появился дворецкий с письмами на подносе.

— Прошу прощения, ваша светлость, — сказал он с поклоном. — Срочная корреспонденция из столицы.

Родерик нахмурился, взглянув на конверты.

— Мне нужно заняться этим, — сказал он с сожалением. — Но мы поговорим позже, хорошо?

Я кивнула, не доверяя своему голосу. Он слегка сжал мою руку, прежде чем уйти, и этот жест сказал больше, чем могли бы выразить слова.

Вечером, сидя у окна в своей комнате, я размышляла о событиях дня. Поцелуй Родерика все еще горел на моих губах, и каждый раз, когда я вспоминала о нем, по телу пробегала дрожь.

Что это значило для нас? Для нашего брака, который начался с обмана и взаимной неприязни? Я знала, что начинаю испытывать к Родерику чувства, которых не ожидала. Но испытывает ли он то же самое? Или это был просто момент благодарности, порыв, который он уже мог сожалеть?

И все же... в глубине души теплилась надежда.

Я подошла к зеркалу и всмотрелась в свое отражение. Мои глаза сияли, щеки все еще хранили легкий румянец, а губы словно помнили прикосновение его губ. Я выглядела иначе. Я чувствовала себя иначе.

Меня переполняло счастливое предвкушение. И хотя разум предупреждал меня о возможном разочаровании, сердце отказывалось слушать. Оно уже сделало свой выбор.