Суббота наступила быстрее, чем я ожидала. Всю неделю я с нетерпением ждала благотворительного вечера у леди Бервик, представляя, как буду помогать женщинам, стремящимся к знаниям. Грейс тоже волновалась, хотя и пыталась это скрыть.

— Вы уверены, что я должна идти, миледи? — спросила она, помогая мне одеваться в субботу утром. — Я ведь всего лишь горничная.

— Ты гораздо больше, чем "всего лишь горничная", — возразила я, поворачиваясь к ней. — Ты умная, способная девушка, которая многого добилась за короткое время. Твой пример может вдохновить других.

Грейс покраснела от моих слов, но я заметила, как в ее глазах мелькнула искра гордости.

Мы прибыли в Бервик-Холл ровно в два часа пополудни. Лидия встретила нас в холле, одетая в простое, но элегантное платье темно-синего цвета.

— Розали, я так рада, что вы пришли, — она тепло обняла меня, а затем повернулась к Грейс, которая стояла чуть позади, явно чувствуя себя не в своей тарелке. — А вы, должно быть, Грейс. Розали рассказывала о ваших успехах.

— Благодарю, миледи, — пробормотала Грейс, делая реверанс.

— Здесь нет нужды в формальностях, — мягко сказала Лидия. — Сегодня мы все просто женщины, помогающие друг другу.

Она провела нас через дом в просторную комнату, которая, судя по всему, раньше была бальным залом. Сейчас она была переоборудована под учебный класс: несколько длинных столов с лавками, доска у дальней стены, полки с книгами и письменными принадлежностями.

В комнате уже собралось около двадцати женщин разного возраста. Некоторые были совсем юными, не старше шестнадцати, другие — женщинами средних лет с натруженными руками и усталыми глазами. Все они были одеты просто, но опрятно, и на их лицах читалось нетерпеливое ожидание.

Среди них я с удивлением заметила леди Парсонс, с которой познакомилась на королевском балу. Она оживленно беседовала с группой молодых женщин.

— Леди Парсонс! — воскликнула я, подходя к ней. — Не ожидала встретить вас здесь.

— Леди Бельмонт, — она тепло улыбнулась. — Я так рада, что вы присоединились к нам. Мы всегда нуждаемся в новых помощницах.

— Я привела с собой Грейс, мою горничную, — сказала я, подзывая Грейс, которая все еще держалась немного в стороне. — Она научилась читать и писать всего за несколько месяцев и делает удивительные успехи.

Леди Парсонс с интересом посмотрела на Грейс.

— Это замечательно, дорогая. Многие из наших учениц боятся, что уже слишком поздно начинать учиться. Ваш пример может быть очень вдохновляющим.

Лидия хлопнула в ладоши, привлекая внимание собравшихся.

— Дамы, давайте начнем. Сегодня у нас две новые помощницы — леди Бельмонт и ее горничная Грейс, которая сама недавно научилась читать и писать.

Все взгляды обратились к нам, и я почувствовала, как Грейс напряглась рядом со мной. Но Лидия продолжила:

— Мы разделимся на группы. Леди Парсонс будет заниматься с теми, кто только начинает осваивать буквы. Я возьму среднюю группу. А леди Бельмонт и Грейс, если вы не возражаете, могли бы поработать с теми, кто уже умеет читать простые тексты и хочет двигаться дальше.

Я кивнула, чувствуя легкое волнение. Одно дело учить Грейс один на один, и совсем другое — целую группу женщин. Но я была полна решимости сделать все возможное.

Наша группа состояла из шести женщин разного возраста. Самой молодой, Мэри, было около восемнадцати — она работала в пекарне и мечтала когда-нибудь открыть собственное дело. Самой старшей, миссис Коллинз, было за сорок — вдова с тремя детьми, она шила на заказ и хотела научиться вести счета, чтобы не зависеть от помощи соседей.

Мы начали с чтения простого текста — истории о женщине, которая благодаря образованию смогла улучшить свою жизнь. Каждая из учениц по очереди читала абзац, а затем мы обсуждали прочитанное. Я была поражена их стремлением к знаниям, их упорством, несмотря на все трудности.

Грейс поначалу держалась в стороне, но когда одна из женщин, Бетти, с трудом справлялась с чтением, она тихо подсела к ней и начала помогать, показывая, как правильно произносить сложные слова.

— Я тоже путалась в этих буквах, — услышала я ее шепот. — Но леди Бельмонт показала мне один трюк...

Постепенно Грейс освоилась и стала активнее участвовать в занятии. Я заметила, как менялось ее лицо — от неуверенности к воодушевлению, когда она видела, что ее советы действительно помогают.

После чтения мы перешли к письму. Я раздала всем листы бумаги и попросила написать короткий рассказ о том, почему образование важно для них. Пока женщины писали, я ходила между столами, помогая тем, кто затруднялся.

— Миледи, — тихо позвала меня миссис Коллинз, — я не уверена, что правильно пишу эти слова.

Я наклонилась, чтобы посмотреть на ее работу, и была тронута тем, что она написала: "Я хочу учиться, чтобы мои дети гордились мной. Чтобы они видели, что никогда не поздно стать лучше."

— Все верно, миссис Коллинз, — сказала я, сжимая ее руку. — И ваши дети уже могут гордиться вами за вашу решимость.

В другом конце стола Грейс помогала Мэри с правописанием, терпеливо объясняя правила, которые сама узнала совсем недавно.

Время пролетело незаметно. Когда Лидия объявила, что занятие подходит к концу, я с удивлением обнаружила, что прошло уже три часа.

— Прежде чем мы закончим, — сказала Лидия, — я хотела бы, чтобы Грейс рассказала нам немного о своем опыте обучения.

Грейс замерла, явно не ожидая такого поворота. Она бросила на меня испуганный взгляд, и я ободряюще кивнула.

— Я... я не знаю, что сказать, — начала она неуверенно, вставая. — Я всегда хотела научиться читать, но думала, что уже слишком поздно. Мне семнадцать, и многие говорили, что учиться нужно с детства, иначе ничего не получится.

Она сделала паузу, оглядывая комнату. Некоторые из женщин кивали, явно разделяя ее чувства.

— Но леди Бельмонт... она поверила в меня. Сказала, что никогда не поздно учиться. И знаете что? Она была права.

Голос Грейс окреп, и она продолжила с большей уверенностью:

— Сначала было трудно. Буквы путались, слова казались странными. Но каждый день становилось немного легче. И теперь я могу читать почти все, что угодно. Я могу писать письма своей семье. Я могу считать деньги и не бояться, что меня обманут.

Она посмотрела на женщин, многие из которых были старше ее.

— Если я смогла, то сможете и вы. Неважно, сколько вам лет. Важно только ваше желание.

Комната взорвалась аплодисментами. Я видела, как некоторые женщины украдкой вытирали слезы. Грейс, смущенная таким вниманием, быстро села, но на ее лице сияла улыбка.

После занятия, когда ученицы разошлись, Лидия, леди Парсонс, Грейс и я собрались в гостиной на чай.

— Вы обе были великолепны, — сказала Лидия. — Особенно ты, Грейс. Твоя речь тронула многих.

— Я не привыкла говорить перед людьми, — призналась Грейс, все еще немного смущенная. — Но когда я увидела их лица, то поняла, что должна рассказать свою историю.

— Именно такие истории и нужны нашим ученицам, — кивнула леди Парсонс. — Теория — это хорошо, но живой пример вдохновляет гораздо сильнее.

— Я бы хотела продолжать помогать, — неожиданно сказала Грейс, а затем, спохватившись, посмотрела на меня. — Если вы позволите, миледи.

— Конечно, — улыбнулась я. — Я думаю, ты могла бы многому научить этих женщин. И не только чтению и письму, но и тому, как важно верить в себя.

— Мы собираемся каждую субботу, — сказала Лидия. — И всегда рады новым помощницам. Особенно таким талантливым.

По дороге домой Грейс была необычно задумчива. Наконец она нарушила молчание.

— Миледи, я никогда не думала, что смогу кому-то помочь. Всю жизнь я была той, кто нуждается в помощи. А сегодня... сегодня я почувствовала, что тоже могу что-то дать другим.

— Это прекрасное чувство, не правда ли? — спросила я, тронутая ее словами.

— Да, — кивнула она. — И я благодарна вам за это. Если бы не вы, я бы никогда не узнала, на что способна.

Ее слова заставили меня задуматься. В моей прошлой жизни я всегда стремилась помогать другим. Это призвание было частью моей сущности. Испытания, выпавшие на мою долю после попадания в этот новый мир, на время отдалили меня от этой миссии, но желание учить и поддерживать других никогда не исчезало полностью. И вот теперь, в роли герцогини Бельмонт, я снова могла реализовать это стремление, пусть и в иной форме.

До замужества с Родериком жизнь Розали была предсказуемой и ограниченной. Она была дочерью, потом должна была стать женой и матерью — роли, определенные для нее обществом. Но теперь я начинала видеть другие возможности. Возможность не просто существовать в рамках, установленных другими, но и делать что-то значимое, что-то, что могло изменить жизни людей к лучшему.

Когда мы вернулись в поместье, Родерик вышел из кабинета, чтобы встретить нас, я заметила в его взгляде любопытство.

— Как прошел ваш благотворительный вечер? — спросил он.

— Замечательно, — ответила я, не в силах сдержать воодушевление. — Эти женщины так стремятся к знаниям, несмотря на все трудности. Это вдохновляет.

— А Грейс? — он перевел взгляд на мою горничную, которая стояла, опустив глаза, явно не привыкшая к тому, что герцог обращается к ней напрямую.

— Грейс была великолепна, — сказала я с гордостью. — Она помогала женщинам с чтением и даже выступила с речью, которая тронула всех присутствующих.

Грейс покраснела от моей похвалы.

— Это правда? — в голосе Родерика звучало искреннее удивление.

— Да, ваша светлость, — тихо ответила Грейс. — Я просто рассказала о том, как миледи помогла мне научиться читать и писать.

Родерик посмотрел на меня, и в его глазах я увидела странную смесь эмоций — интерес переплетался с настороженностью, которую я раньше не замечала. Его взгляд изучал меня, словно он пытался разгадать загадку.

— Вы полны сюрпризов, Розали, — сказал он с легкой полуулыбкой. — Каждый день я узнаю о вас что-то новое.

Его слова вызвали во мне противоречивые чувства. С одной стороны, мне было приятно, что он замечает во мне новые грани, с другой — я не могла понять, как он относится к этим переменам. Одобряет ли мое стремление к благотворительности или видит в нем угрозу тому образу жены, который, возможно, представлял себе? Я не могла расшифровать, что скрывалось за его сдержанной реакцией — зарождающееся уважение или растущее беспокойство.