Я знала, что этот день настанет. Рано или поздно мне придется появиться в обществе в качестве герцогини Бельмонт — не может же герцог вечно прятать меня в восточном крыле особняка. Но когда накануне вечером он сухо сообщил, что завтра у нас банкет, я почувствовала, как внутри всё сжалось от волнения.

На мои вопросы он ответил лишь, что будет ждать меня в холле ровно в шесть. Ни слова о том, куда мы едем, кто будет присутствовать, насколько формален прием. Очевидно, по его мнению, мне необязательно знать подробности.

Грейс, когда я спросила у нее, тоже мало что могла рассказать.

— Слышала только, что едут к Рочестерам, миледи. Они давние друзья родителей его светлости, и господин Рочестер — один из основных торговых партнеров герцога.

Утром принесли несколько коробок. В первой оказалось платье — элегантное, без лишней вычурности, глубокого темно-синего цвета, как ночное небо. Во второй — изящные туфли на невысоком каблуке с такой удобной колодкой, словно их делали по мерке. В последней коробке лежал гарнитур: серьги и колье из белого золота с сапфирами, оттенок которых идеально подходил к цвету моих глаз.

Я не могла сдержать иронической усмешки — его светлость даже в мелочах не мог позволить себе быть менее чем безупречным. Но, положа руку на сердце, выбор был действительно великолепен — ни убавить, ни прибавить.

Весь день прошел в приготовлениях. После завтрака Грейс приготовила ванну с какими-то особыми солями и маслами — их аромат показался мне немного приторным, но кожа после них стала удивительно нежной. Потом явилась пожилая женщина, которая, как оказалось, занималась руками всех благородных дам в округе. Она долго хмурилась, разглядывая мои ногти, но после часа работы они стали выглядеть так, словно я никогда в жизни не прикасалась к садовым инструментам.

Всё это время я не могла отделаться от мысли, что в прежней жизни такой день показался бы мне бесконечно скучным — часами сидеть без дела, позволяя кому-то хлопотать над твоей внешностью. Но сейчас каждая процедура казалась важной частью подготовки к бою. В конце концов, я должна выглядеть безупречно — ради собственного спокойствия и чтобы не дать герцогу повода для новых упреков.

***

Вечером Грейс помогла мне одеться и уложить волосы в простую, но элегантную прическу. Никаких замысловатых локонов или сложных плетений — всё строго и со вкусом, как и подобает супруге герцога. Я невольно задумалась — сам ли он выбирал все эти вещи или поручил кому-то? Впрочем, зная его стремление держать всё под контролем, скорее первое.

Без четверти шесть я в последний раз взглянула в зеркало. Отражение показывало настоящую герцогиню — величественную и недоступную. Только в глазах пряталась тревога. Как принято себя вести в таком обществе? О чем говорить с женами важных господ? Что делать, если случайно выдам свое незнание каких-то светских тонкостей?

Часы в холле пробили шесть, когда я начала спускаться по лестнице. Герцог уже ждал внизу, как всегда безупречный в своем темном вечернем костюме. Он поднял голову на звук моих шагов, и я заметила, как на мгновение его взгляд потерял обычную холодность. В серых глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, смешанное с невольным восхищением. Впрочем, это длилось не дольше секунды — он тут же вернул себе привычное бесстрастное выражение, коротко кивнул и подал руку, помогая спуститься с последних ступеней.

Его рука оказалась на удивление твердой, когда он помогал мне забраться в карету. На миг наши взгляды встретились, и я снова заметила в его глазах тот странный отблеск, но он тут же отвернулся и сел напротив.

Карета тронулась. Некоторое время мы ехали в молчании, потом герцог все же счел нужным ввести меня в курс дела.

— Сегодня у нас встреча с моими торговыми партнерами и их женами. Кроме нас будет всего три пары.

Я почувствовала невольное облегчение — небольшой прием казался не таким пугающим, как полноценный светский раут.

— И еще, — он помедлил, словно подбирая слова. — Хозяйка дома, Хелена Рочестер — давняя подруга моей матери. Она… очень проницательна. Постарайтесь быть предельно сдержанной в ее обществе.

В его голосе прозвучало что-то похожее на беспокойство. Впервые я слышала, чтобы он говорил о ком-то с таким уважением.

Я кивнула, и остаток пути мы провели в молчании.

Поместье Рочестеров оказалось меньше, чем дом герцога, но в нем чувствовалось какое-то особое очарование. Подъездная аллея была обсажена старыми липами, их кроны смыкались над головой, создавая живой свод. У парадного входа нас встречала пара средних лет — хозяева дома.

Господин Рочестер оказался невысоким полным мужчиной с добродушной улыбкой и веселыми искорками в глазах — полная противоположность моему высокому и холодному супругу. А вот его жена… Хелена Рочестер, несмотря на седину в темных волосах, держалась с особым природным достоинством. Её темные глаза смотрели внимательно и цепко, словно видели человека насквозь.

— Родерик, мой мальчик! — она раскрыла объятия герцогу, и, к моему изумлению, он позволил себя обнять.

Затем её взгляд остановился на мне, и теплота во взоре сменилась едва заметной настороженностью.

— Леди Розали, — она слегка кивнула. — Рада снова вас видеть. Надеюсь, замужество… благотворно на вас повлияло.

В её голосе прозвучала такая смесь светской любезности и плохо скрываемого неодобрения, что я невольно напряглась. Очевидно, репутация настоящей Розали была хорошо известна давней подруге герцогини Бельмонт.

— Благодарю за приглашение, леди Рочестер, — я присела в реверансе, благодаря судьбу за то, что пышные юбки скрывают некоторую неуверенность моих движений.

Левая бровь женщины чуть заметно приподнялась — возможно, она ожидала менее сдержанного приветствия.

В просторной гостиной уже собрались остальные гости. Господин Рочестер по очереди представил всех присутствующих: чета Харрингтон — высокий седовласый мужчина с военной выправкой и его миниатюрная жена с добрыми карими глазами, и семейство Стэнфорд — молодой человек с рыжеватыми бакенбардами и его супруга, светловолосая красавица, чей округлившийся живот выдавал скорое прибавление в семействе.

После обмена приветствиями и положенных по этикету фраз мужчины удалились в кабинет хозяина дома. Герцог, уходя, бросил на меня предостерегающий взгляд, который я предпочла проигнорировать.

— Присаживайтесь к нам, дорогая, — леди Харрингтон указала на изящный диванчик рядом с собой. — Мы как раз обсуждали последние новости из столицы.

Молодая служанка неслышно скользила между нами, разливая ароматный чай в тончайшие фарфоровые чашки. Сквозь прозрачную золотистую жидкость просвечивал изящный цветочный узор.

— О да, — оживилась молодая леди Стэнфорд, поправляя кружевной воротничок. — Говорят, в этом сезоне в моду входят более приталенные силуэты и короткие рукава.

Я осторожно опустилась на краешек дивана, чувствуя на себе внимательный взгляд леди Рочестер. Она устроилась в кресле напротив, и в том, как она держала чашку с чаем, сквозила какая-то особая грация, присущая людям, абсолютно уверенным в себе.

— Что скажете о столичной моде, леди Бельмонт? — спросила она. — Насколько я помню, вы всегда очень живо интересовались последними тенденциями.

В её голосе прозвучала легкая ирония, и я поняла — это проверка. Очевидно, настоящая Розали была известной модницей.

— В последнее время мне, признаться, стало не до модных тенденций, — я позволила себе легкую улыбку. — Поместье герцога такое обширное, столько всего требует внимания. Особенно сад — он, конечно, немного запущен, видно, что давно им никто серьезно не занимался. Там столько работы: живую изгородь нужно подстричь, клумбы привести в порядок… — я чуть помедлила, делая глоток чая. — Мне бы очень хотелось вернуть ему прежнее великолепие.

Леди Рочестер внимательно наблюдала за мной поверх чашки. В ее взгляде промелькнуло что-то похожее на удивление.

— Признаться, не ожидала, что вас заинтересует садоводство. — леди Рочестер поставила чашку на столик с едва уловимым звоном, — Действительно, сад долгое время оставался в некотором запустении. После смерти Катарины… — она осеклась, но затем продолжила уже тверже. — У Родерика были другие заботы.

— А я слышала, там чудесная коллекция роз, — подала голос леди Стэнфорд. — Говорят, покойная герцогиня выписывала редкие сорта со всего континента.

— Да, у неё был особый дар, — на лице леди Рочестер появилась легкая улыбка. — Помню, как она часами могла рассказывать о каждом кусте. Особенно любила кремовые розы с розоватым краем — «Лунный свет», кажется, так назывался этот сорт.

— О, они до сих пор растут у входа в розарий, — я не удержалась от восхищенного возгласа. —Такие изящные бутоны, и аромат совершенно особенный. А рядом с ними бордовые «Черные принцы» — настолько темные, что в сумерках кажутся почти черными. И чайные в восточной части — их лепестки будто светятся изнутри, а аромат напоминает свежезаваренный чай с пряностями…

Леди Рочестер вдруг посмотрела на меня с неожиданным интересом.

— А вы, я смотрю, успели хорошо изучить сад.

В её голосе прозвучало что-то похожее на одобрение, и я поняла — возможно, первое испытание пройдено успешно.

Разговор неожиданно принял более непринужденный характер, когда леди Стэнфорд со смехом рассказала, как в первую неделю замужества перепутала все ключи от кладовых и едва не довела до истерики экономку. Леди Харрингтон тут же припомнила, как когда-то распорядилась подать к столу лучшее вино, не зная, что муж приберег его для особого случая. Даже леди Рочестер поделилась историей своих первых недоразумений с прислугой.

Час пролетел незаметно за этими забавными признаниями. Когда мужчины вернулись из кабинета хозяина дома и направились в столовую. Герцог, проходя к своему месту, окинул меня напряженным взглядом, но, увидев, как непринужденно я беседую с остальными дамами, заметно расслабился.

За столом разговор поначалу вертелся вокруг обычных светских тем, пока господин Харрингтон не заговорил о сложностях с новым торговым маршрутом через северные моря.

— Слишком опасный путь, — покачал головой господин Рочестер. — Особенно в период осенних штормов.

— А что если пустить корабли вдоль побережья? — слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела подумать, насколько они уместны. — Путь займет больше времени, но зато суда смогут укрываться в бухтах во время непогоды.

Все вдруг замолчали, и я почувствовала, как щеки заливает румянец. Только сейчас я осознала, что, увлекшись разговором, забыла о приличиях — молодой женщине не пристало встревать в деловую беседу мужчин.

— Интересная мысль, — медленно проговорил господин Харрингтон. — Но для этого нужно хорошо знать лоцию тех мест.

Меня несколько приободрила его положительная реакция.

— В северных бухтах много отмелей, — проговорила я, вспоминая карты, которые изучала в книгах по географии. — Но если идти вдоль восточного берега, там есть три глубоководных порта, где корабли могут переждать шторм.

— А я что говорил? — господин Рочестер одобрительно кивнул. — Обойти опасный участок вдоль берега — не самая плохая идея.

— Но это значительно увеличит время в пути, — заметил господин Стэнфорд. — А время — деньги.

— Зато сохранит товары, — возразила я. — К тому же, если правильно рассчитать время отправления, можно использовать сезонные ветра. В начале осени они как раз дуют с юго-востока.

Повисла короткая пауза. Краем глаза я заметила, как герцог отложил вилку и внимательно смотрит на меня. Я не знала, как он отнесется к моему вмешательству, но раз не прервал, значит, не имеет ничего против.

— Откуда такие познания в морской навигации? — поинтересовался господин Харрингтон.

— В библиотеке его светлости прекрасная подборка книг о торговых путях, — я старалась говорить как можно более непринужденно. — Особенно заинтересовал трактат о северных маршрутах. Там подробно описаны все опасные места и указаны наиболее благоприятные сезоны для плавания.

— Надо же, — пробормотал господин Рочестер, — а я-то думал, молодых леди интересуют только романы да стихи.

— От романов тоже есть своя польза, — заметила я. — Они помогают отдохнуть голове после серьезных книг. Хотя, конечно, когда хочется узнать что-то новое, нужна более основательная литература.

— Слышали историю с леди Бервик? — оживилась леди Стэнфорд. — Оказалось, что популярные морские романы, которые все считали написанными капитаном Моррисом, на самом деле принадлежат ее перу.

— Какой скандал! — покачала головой леди Харрингтон. — Говорят, её супруг был в ярости.

— А по-моему, очень увлекательно, — заметил господин Рочестер. — Особенно описания морских сражений. Кто бы мог подумать, что их написала женщина?

— Хорошо начитанному человеку не обязательно быть свидетелем событий, чтобы описать их убедительно, — заметила я. — Достаточно живого воображения и знаний.

— О да, — мечтательно улыбнулась леди Рочестер. — В молодости я тоже мечтала написать какую-нибудь захватывающую историю. Что-нибудь о путешествиях в дальние страны…

***

Когда настало время прощаться, леди Рочестер задержала мою руку в своих ладонях.

— Знаете, дорогая, должна признаться — раньше вы производили совсем другое впечатление.

— Замужество помогает иначе взглянуть на жизнь, — ответила я, надеясь, что мой голос звучит достаточно искренне. — Появляются новые интересы, новые обязанности…

— Да, именно так, — она тепло улыбнулась и перевела взгляд на герцога. — Родерик, не пропадайте надолго. И привозите супругу — мне бы хотелось показать ей наш розарий.

Я заметила, как в глазах герцога мелькнуло удивление — видимо, такое радушие матушкиной подруги по отношению к нежеланной супруге оказалось для него неожиданностью.

В карете я прикрыла глаза, чувствуя, как навалилась усталость после долгого вечера. Каждая мышца в лице болела от необходимости всё время держать вежливую улыбку. Но даже сквозь опущенные веки я ощущала на себе пристальный взгляд герцога.

— Что-то не так? — спросила я, не открывая глаз.

— Пытаюсь понять, что за игру вы ведете, — в его голосе прозвучала странная смесь раздражения и любопытства.

— И как, получается? — я всё же взглянула на него. В тусклом свете фонаря за окном его лицо казалось непроницаемым.

— Пока нет, — он откинулся на спинку сиденья. — Сначала эта внезапная любовь к саду. Теперь познания в морской навигации. Вы как будто стали совершенно другим человеком.

— Может быть, вы просто плохо меня знали? — я снова закрыла глаза, чтобы не видеть его изучающего взгляда.

— Возможно, — в его голосе появились насмешливые нотки. — Или вы оказались гораздо более искусной актрисой, чем я предполагал.

— Разве не вы сами просили меня играть роль счастливой жены перед вашими друзьями? — я взглянула на него сквозь прикрытые ресницы. — Я всего лишь следую указаниям, ваша светлость.

Он отвернулся к окну, но даже в полумраке кареты я заметила, как вздулись желваки на его щеках.