— Жанна, муку! — скомандовал я, и моя помощница молниеносно подскочила к столу.

Напряжение мгновенно исчезло. Трибуны, арбитры и даже суетившийся Колян со спокойным Валероном отошли назад. Можно сказать, что сейчас весь мир сконцентрировался лишь на моей небольшой кулинарной станции.

— Готово!

— Отлично… Едем дальше!

Хачапури по-аджарски — блюдо обманчивое. На первый взгляд — что там такого? Лодочка из теста, сыр да яйцо. Тут даже ребёнок справится. Но именно в этой кажущейся простоте и кроется вся дьявольщина. Здесь любая, даже самая малейшая ошибка может привести к катастрофе!

Степанида, как-то рассказывала мне о трёх главных ошибках любой несладкой выпечки. Она, почему-то, всегда называла таковую: «серьёзной».

Так вот, к «серьёзной» выпечке относились пироги, пиццы, хачапури всех видов, чебуреки, беляши, янтыки и ещё куча всего.

А что же касалось ошибок… Ты мог пересолить, не додержать или сделать тесто резиновым. Это как непростительные заклятия в мире Гарри Поттера. Тут негде спрятаться. Тебе не сможет помочь соус или гарнир. Ты попросту безоружный перед судьями, если что-то пойдёт не так.

К тому же, мы с Маро решили идти ва-банк. Три сыра. Пятьдесят процентов молодого сулугуни. Он выступал в роли фундамента и той самой тягучести. Красиво, когда нить сыра тянется за оторванным куском на добрых полметра.

Сорок процентов имеретинского. Он был в роли основы вкуса. Придавал начинке необходимую солёность и сливочность. Тот самый герой, что вносит краски в сюжет.

И десять процентов пармезана. Наша с Аркадием маленькая наглость. Как говорила Жанна: «изюминка»! Настоящий итальянец в грузинской лодке.

Именно пармезан давал немного умами. А ещё той самой ореховой глубины. И совсем чуть-чуть благородной остроты, которая превращала деревенское блюдо в ресторанное.

— Дерек, тесто? — Жанна уже отмеряла воду.

— Времени у нас в обрез! Поэтому, начнём с опары. Дрожжи, сахар, тёплое молоко. Ни в коем случае не кипяток! — предупредил я, глядя на то, как она тянется к сотейнику: — Тридцать шесть градусов. Как температура тела.

Кошка кивнула, а её ушки дрогнули от сосредоточенности.

Тесто я замешивал руками. Никаких миксеров! В таком деле жизненно необходимо чувствовать.

Затем я добавил ложку растительного масла и мацони.

«Стоп! Дерек, а что такое мацони⁈» — спросили бы меня самые любопытные зрители данной трансляции. А я отвечу — это один из самых важных грузинских ингредиентов для любой «серьёзной» выпечки! По сути — это кисломолочный продукт, который очень напоминает кефир, но имеет свой уникальный вкус. И добавляют его в тесто для той самой кислинки и мягкости, которая взбудоражит любого гурмана и любителя грузинской выпечки. Маленький секрет, который мне подсказала моя ушасто-хвостатая помощница.

Тесто я вымешивал ровно до тех пор, пока оно не перестало липнуть к рукам.

— Под плёнку и в тепло. Час.

— Погоди… А тепло тут где? — слегка растерянно спросила Жанна.

— Печку видишь? — я указал на дровяную печь для пиццы: — Там сбоку есть небольшой отвод. Оттуда дует очень теплый воздух. Поставь туда.

— Поняла!

Краем глаза я поглядывал на соседнюю станцию. Колян с Валероном работали, как слаженная команда! Как идеальный механизм, где детали были чётко подогнаны друг к другу. И очень не хотелось никого обижать, но… с Хуаном бы такой рабочей гармонии у Коляна явно не получилось бы.

Однако… Немного присмотревшись, я заметил, что в отточенных движениях парочки было что-то не так. Как эффект от фильма, который ты уже выучил наизусть, но вдруг всё пошло совершенно по другому сценарию.

Проблема в том, что Колян не тёр сыр. Он резал идеальные помидоры из теплиц Настюши. А Валерон уже пассеровал на сковороде лук. Но больше всего вопросов вызывали нарезанные полосками болгарские перцы. Красный, жёлтый и оранжевый. Прям целая радуга!

На кой-чёрт в хачапури по-аджарски овощи? Да, я слышал, что некоторые предпочитают замешивать в начинку шпинат. А кто-то даже безбожно посыпал хачапури кинзой… Но никак не помидоры с перцами!

И тут до меня дошло. Вернее, я вспомнил наш с Коляном разговор. Ну, конечно… Мой друг был очень упёртым и храбрым. Он никогда не боялся модернизировать классику и уносить вкус далеко за горизонт.

Всё, что было на столе у Коляна — ингредиенты для вкуснейшей шакшуки! Я невольно усмехнулся.

— Что такое? — тихо спросила Жанна.

— Колян не стал соревноваться со мной в классике. Он пошёл своей дорогой. Взял грузинскую лодку и посадил в неё ближневосточную душу. Помидоры, перец, специи, а сверху — то самое яйцо, что роднит хачапури и шакшуку. Гениально!

— Но опасно. — кошка покачала головой: — Помнишь, что вчера сказал Господин Маро? Судьи могут счесть это неуважением к канону.

— А могут посчитать это — гениальным переосмыслением.

— Так! Не отвлекайся, мур-мя! — шепнула Жанна, шлепнув меня по филею кончиком хвоста: — У нас свой бой!

— Согласен. Просто немного восхитился своим другом.

— Позже восхитишься!

Пока тесто подходило, я занялся сырами. Натёр сулугуни на крупной тёрке большими сочными хлопьями. Имеретинский размял пальцами, чтобы он остался неоднородным, с приятными комочками, которые при запекании превратятся в островки тающего блаженства. Пармезан — тончайшей стружкой, почти в пыль, чтобы он растворился и отдал свой характер, не перетягивая одеяло на себя.

Смешав всё в одной миске, я добавил размягчённого сливочного масла и маленькую щепотку свежемолотого чёрного перца, а затем попробовал.

Идеально!

Соли ровно столько, сколько нужно. Пармезан аккуратно выглядывает из-за спины сулугуни. А имеретинский плавно врывается в тусовку, словно весельчак с двумя бутылками качественной медовушки.

— Час прошёл! — объявила Жанна.

Тесто раздулось вдвое. Я обмял его, разделил на пять ровных частей и раскатал каждую в овал. Затем самое главное: сформировать ту самую «лодочку».

Вкус — это, конечно, хорошо. Но визуал именно этого блюда так же КРАЙНЕ ВАЖЕН! Тут уже не получится вырулить, как с пирожками Коляна или моим отядзукэ «Полярной совы».

— Жанна! Помогай!

— Есть!

Она завернула края внутрь двумя валиками, скрутила концы и защипнула, чтобы получились острые «носы» кораблика. Специально для удобства дегустации!

Внутрь я положил щедрую горсть сырной смеси. Жадничать тут нельзя! Хачапури по-аджарски не терпит скупости.

— Теперь в печь. Сколько там?

— Двести восемьдесят градусов.

— Отлично!

Жар ударил в лицо, когда я открыл дверцу. Лодочки скользнули на раскалённый камень.

— Теперь ждём. И следим. Тесто должно зарумяниться, а сыр — забурлить.

Через двенадцать минут по всей арене поплыла целая симфония ароматов, от которых живот забурлил не только у нас с Жанной, но и у арбитров с операторами. Это очень сложно описать словами. Аромат был одновременно тёплым, хлебным и сырным. Настолько глубоким и аппетитным, что от него свело бы скулы даже у сытого человека. Я видел, как Энтони шумно сглотнул в микрофон, и трибуны разразились хохотом.

Не переживай, приятель. Мы в аналогичном положении.

— Пора! — Жанна ткнула меня кончиком хвоста в руку.

— Так точно! — я взял лопату для пиццы и аккуратно вытащил лодочки на специально подготовленные деревянные доски: — Ну как?

— За-мур-р-р-чательно!

Корочка выглядела на сто баллов! Я специально промазал её маслом, чтобы немного подзолотилась. Сыр внутри бурлил, высвобождая мощные потоки ароматного пара. Быстро, пока горячо, я сделал углубление в центре каждой лодочки, а затем вбил туда по свежему желтку. А Жанна положила рядом по кубику холодного сливочного масла.

— И первым закончила команда… — торжественно объявил Энтони: — НИКОЛАЯ СМИРНОВА!!!

— Чёрт… — выдохнул я: — Немного не успели!

— Ня-у-страшно. Просто пока поставим рядом с печкой. — Жанна аккуратно выставила доски с нашими лодочками возле печи. Как раз на такое расстояние, чтобы масло не растаяло мгновенно, а желток не начал сворачиваться.

А пока всё внимание было на экраны.

Врать не буду — хачапури Коляна выглядело потрясающе! Лодочка из теста, а внутри вместо однородной сырной массы — яркое, солнечное рагу. Томаты, уваренные до густоты, красные и жёлтые перцы, тонкие полукольца лука, поблёскивающие от масла. И поверх всего этого великолепия — идеально припущенный желток, дрожащий, как капля янтаря. По краям Валерон присыпал блюдо свежей кинзой и раскрошенным сулугуни — этакий мостик к оригиналу, чтобы судьи не забыли, что перед ними всё-таки хачапури.

— Прошу, уважаемые арбитры! — с лёгким поклоном произнёс Колян: — Хачапури по-аджарски в стиле «Полярной совы».

— М-м-м… «Полярной совы»? — первым начал дегустацию Симонов: — Знакомое название. Кажется… Ваш нынешний соперник назвал своё отядзуки точно так же. Расскажите, в чём суть данного… названия?

— «Полярная сова» — это не просто общежитие. Это дом, где живёт настоящая семья. Мы всегда помогаем друг другу. Увы, мир кулинарии слишком огромен, чтобы пройти его в одиночку. Радость, горе и пищу мы делим поровну. И я хотел бы показать вам, насколько в «Полярной сове» здорово. А главное — тепло и уютно!

— Интересно. — ректор оторвал кусочек, а затем размешал им начинку. Боже… Как же это аппетитно выглядит!

После того, как Симонов отправил краешек хачапури в рот, весь зал затаил дыхание.

— Николай… — Виктор Аркадьевич нахмурился, а затем поднял на Коляна крайне недовольный взгляд. Да ну⁈ Неужели напортачили⁈ Ни за что не поверю, что они с Валероном могли опростоволоситься: — Мне интересно, понимаете ли вы, что сделали?

— Блюдо… — голос Коляна дрогнул: — Которое должно согревать не только тело… Но и душу.

— Нет, друг мой. Вы взяли блюдо, которому двести лет. Блюдо, за которое в Аджарии могут и по лицу дать, если испортишь. И вы… — ректор выдержал паузу, от которой у всех в зале (в том числе и у меня) похолодело всё внутри: — Вы его не испортили. Вы смогли его переосмыслить. Кислота томата компенсирует жирность сыра. А сладость перца играет с солью. Желток же связывает всё это в единое целое. Николай… Это дерзко. Это нахально. Но при всём при этом — чертовски вкусно! Высшая оценка за вкус. Блюдо достойное ресторана.

Трибуны взорвались. Все жители «Полярной совы» скакали, размахивая плакатами в нашу поддержку. А у меня, как будто камень с души упал.

— Бли-и-ин… — выдохнула Жанна, обвив хвост вокруг моей ноги: — Это так напряженно! Время превращается в кисель… Дикое напряжение! И так на каждой официальной дуэли?

— Увы и ах.

— Же-е-есть! Мяу-р-здец! Да у всех студентов здесь, видимо, стальные нервы!

— Если бы… — усмехнулся я.

Марика Кольцова уже вовсю уплетала свою порцию, не заботясь о том, как это выглядит со стороны. Прямо, как ребёнок, что дорвался до любимого мороженного. Но даже несмотря на это, выглядела она очень мило и искренне. Блин… Как же хочется возобновить охоту на Марику! Но, что-то всё возможности не подворачивается. То одно, то другое… Тяжела жизнь студента Харитоновки. Никакой романтики!

— Ой, Николай, ну ты и хулиган! — радостно произнесла Марика: — Я же на диете была! А теперь всё! Мои старания пошли коту под хвост! Хотела попробовать один кусочек, как это положено арбитру, но… Это же… Это же, как будто взяли лето с солнцем, положили в лодочку и запекли! Тут и тепло, и уютно, и хочется добавки! Я ставлю высший балл. И ещё попрошу тарелочку резервного блюда с собой, если можно!

Зал неистово аплодировал. Что не говори, а Марика умела превращать любой суд в праздник.

Аля — наша строгая девушка-сова, ела молча. Но она нарушила священную традицию хачапури — поедание руками! Аля вооружилась вилкой с ножом и начала разрезать лодочку с хирургической точностью. Она пробовала отдельно начинку и саму булочку. Внимательно осматривала всё на свету. Закрывала глаза и принюхивалась. Хмурилась. Как будто пыталась найти хоть что-нибудь, но всё было слишком хорошо.

— Технически — почти безупречно. — наконец, начала она: — Томаты уварены правильно. До сладковатого привкуса. Прям по учебнику! Влага выпарена. Тесто не размокло. Ещё и желток идеальной консистенции. Перец не перебивает, а поддерживает начинку. Но… Это не хачапури. Это блюдо, которое использует форму хачапури.

— Возражу! — Марика подняла руку: — Вообще-то, хачапури — это целый вид грузинской выпечки, которая меняется в зависимости от региона.

— Я не говорю, что данное блюдо плохое. Оно прекрасно. И самое главное — оно вкусное. Однако если бы я не знала темы дуэли, я бы никогда не назвала это хачапури по-аджарски. И вот это — единственное, что меня смущает. Впрочем… за смелость и исполнение — высокий балл! Заслуженно.

— Спасибо… — едва не рухнув от перенапряжения, выдохнул Колян.

Следующим к дегустации приступил Руслан Логин — тот бледный жутковатый парнишка, что напоминал злодея из «Бондианы».

Когда он пробовал блюдо — на его лице не дрогнул ни один мускул. Руслан просто молча жевал и смотрел в одну точку.

Зал напряжённо ждал приговора, уже приготовившись к разгрому.

— Я человек точный. Системный. И я очень не люблю удивляться. — наконец произнёс он глухим и совершенно безжизненным голосом: — Мне нравится предсказуемость в каждом её проявлении. Особенно, когда речь идёт о готовке. Как бывший ученик и студент Харитоновки — я всегда преследовал лишь одно. А именно — чтобы блюдо было максимально предсказуемым по вкусу. Чтобы мои блюда запомнили. Чтобы в моё заведение всегда приходили за одним и тем же. Все эти фокусы… Экстремальная подача. Огонь на кухне. И прочие «понты» — не более, чем приёмы для того, чтобы отвлечь дегустатора от отсутствия таланта. Или же — от ошибок, которые были допущены во время приготовления блюда. Честно, я пришёл сюда, чтобы поймать вас на этом. — Руслан отложил приборы: — Не поймал. Здесь нет фокуса или «понтов». Здесь есть только идея, доведённая до конца. Здесь есть баланс! Я ненавижу это признавать, но… мне понравилось. Балл высокий. Но это не потому, что я добрый. А потому что вы не дали мне повода придраться.

По трибунам прокатился изумлённый гул. Похоже, все ожидали от Логина чего угодно, только не похвалы.

— Цундере… — хмыкнула Жанна.

— Подтверждаю. — кивнул я.

— И, наконец, Лейла Тич! Не только арбитр, но и главное украшение нашей сегодняшней кулинарной дуэли! — Энтони объявил последнюю судью.

Шикарная женщина-орк подцепила лодочку двумя пальцами. В сравнении с ней хачапури Коляна выглядело, как маленький пирожок. Или канапе.

Прожевав, и проглотив блюдо Коляна, Лейла продолжала выглядеть так же надменно. Как будто вкус прошёл мимо неё.

— Что скажете, Госпожа Тич? — слегка растерянно поинтересовался Энтони.

— Мальчик… — голос Лейлы был таким милым и немного томным, что у меня невольно пробежали мурашки по спине. Это же не просто роковая красотка, а самая настоящая «горячая мамочка». Их ещё иногда называли «МИЛФами». Члены клуба исследователей красоток вновь вооружились зеркальными фотоаппаратами с длинными объективами и возбужденно щёлкали огромную красавицу: — Я объездила половину Империи. Я ела шакшуку в лучших ресторанах юга и хачапури в горных деревнях, где нет электричества. И я скажу тебе так. Ты соединил две мои любви. Дерзко. По-мужски. Как в лучшем турецком сериале. Мне это нравится! Твоё блюдо — как хорошее украшение: яркое, наглое и запоминающееся. Высший балл. И приходи ко мне работать, когда закончишь обучение. Я не шучу.

Трибуны превратилась в сплошной рёв. Плакаты с надписью «ДЕРЕК И КОЛЯ!!!» взметнулись к потолку. Колян стоял, слегка ошеломлённый обрушившимся на него шквалом похвалы, и лишь смущённо кивал.

Планка была поднята на недосягаемую высоту. И внутри моей головы засвербел маленький червячок сомнений… А точно ли хватит традиционного хачапури по-аджарски, чтобы противостоять Коляну?

— Удачи! — прошептала Жанна и хлопнула меня по плечу.

— И вторым представляет своё блюдо… ИСКАНДЕР ЦАРЕГРАДЦЕВ!!!

Зал поддержал меня сдержанными аплодисментами, как будто я уже проиграл. Да уж… Сомнительно, и не окей.

Пока я нёс свои хачапури, сыр внутри всё ещё бурлил. Это было сделано специально, чтобы арбитры увидели тянущуюся желтую нить. Однако, мне очень повезло, что Колян закончил довольно быстро.

— Хачапури по-аджарски. — произнёс я, ставя деревянные доски перед арбитрами: — Классическое. Без излишеств.

— Без излишеств. — повторил Симонов, аккуратно оторвав кусочек, и размешивая начинку: — Знаете, Господин Цареградцев… Кухня — это не просто вкусная еда и секреты её приготовления. Зачастую — кухня, это поле боя. А что главное на поле боя?

— Тактика и стратегия.

— В точку. — кивнул ректор: — Ваше блюдо выглядит красиво. Я бы даже сказал — идеально! Его можно сфотографировать и повесить в рамку, как образец, к которому все должны стремиться. Но… вы не подумали о том, что может приготовить ваш соперник. Если ваше предыдущее блюдо выглядело странно, но при этом — захватывающе, то это… скучно. Оно выглядит, как обычное хачапури по-аджарски, которое я могу прямо сейчас заказать в любом качественном грузинском ресторане Москвы.

С этими словами Симонов погрузил кусочек в рот и… замер, закрыв глаза.

Прошла секунда. Вторая. Третья…

Время стало слишком густым!

Виктор Аркадьевич — самый строгий арбитр, которого реально боялись все студенты Харитоновки, сейчас открыл глаза, и в них было то, чего я никак не ожидал увидеть. Там была самая настоящая растерянность.

— Я… — Симонов задумался, как будто пытался подобрать слова: — Я не знаю, что сказать. Вернее, где-то на подсознательном уровне мне хочется заявить, что ученик превзошёл своего учителя. Но это будет звучать слишком громко и расплывчато. А с Рубеном я ссориться точно не хочу. Иными словами, в отличии от вашего соперника — вы ничего не переосмысляли. Вы просто идеально сделали классику. Понимаете? Тут нечем жонглировать. Да, вы использовали три сыра, вместо двух. Но каждый на своём месте. Сулугуни тянется. Имеретинский тает. А это что? — он снова подцепил кусочек: — Да ладно… Пармезан⁈ Вы положили сюда пармезан⁈ Наглец. И ведь работает. Работает, чёрт возьми! Он даёт глубину, которой в классическом рецепте нет и быть не должно. Вы нарушили канон, оставшись внутри канона. Это высший пилотаж. И высший балл! И моё уважение. Которое студенты заслуживают крайне редко.

Зал взревел так, что я почувствовал вибрацию пола сквозь подошвы.

Марика к этому моменту уже пробовала мою лодочку — и, кажется, забыла обо всём на свете. Она ела, прикрыв глаза, и раскачивалась из стороны в сторону, как будто под музыку.

— Дерек! Ну-у… — простонала моя любимая учительница, прижав ладонь к щеке: — Это же нечестно! Как так можно⁈ Я откусываю — а оно тянется! Тянется и тянется! И такое тёплое… Такое сытное… Такое… домашнее! Как будто бабушка обняла! Как будто в детство вернулась! Понимаешь? Оно не просто вкусное. Оно… родное! У Коли было солнце и лето. А у тебя — дом. Тёплый дом, куда хочется возвращаться. Высший балл! И я тоже прошу с собой! Обе лодочки прошу! Ой, простите, я, кажется, увлеклась…

Трибуны вновь оживились. Нет, ребята… Битва ещё не окончена. Она сейчас в самом разгаре!

Следующей к дегустации приступила Аля. Она взяла приборы, и её движения вновь были выверены до миллиметра. Отрезала, изучила, понюхала и только потом попробовала. И на этот раз её ушки не просто дрогнули. Они буквально прижались, а затем медленно поднялись обратно, словно Аля услышала любимую мелодию.

— Соль… — тихо произнесла она, не поднимая взгляда: — Всё дело в соли. В классическом хачапури есть извечный конфликт. Соли либо мало, либо много. Найти баланс между двумя солёными сырами — тяжело. Между тремя — почти невозможно. Сулугуни солёный. Имеретинский солёный. Пармезан солёный. Три вкуса. Три характера. И твоей задачей было сделать так, чтобы они звучали в унисон, а не перекрикивали друг друга. — Аля, наконец-то, посмотрела на меня, и её щеки едва заметно порозовели: — Ты это сделал. Я не понимаю, как. Но ты, чёрт возьми, это сделал!

— Благодарю. Очень приятно слышать. — улыбнулся я.

— А тесто такое тонкое, но держит форму. Начинка максимально жидкая, но при этом — не вытекает. Ты добился того, чтобы желток и масло сыграли свою роль! Красиво. И… Это… Это лучшее хачапури, что я пробовала. Классическое. Без уловок. Просто безупречное. Высший балл!

Господин Логин ел моё хачапури с тем же непроницаемым лицом. Даже дольше, чем шакшуковый гибрид Коляна. Зал притих, ожидая, что именно в этот раз злодей из «Бондианы» всё же покажет свою истинную личину.

— Я помню свою первую дуэль на Арене Звёзд. — сухо произнёс он: — Я помню, как Чижик Светловский размотал меня по теме паштета. Как арбитры громили моё блюдо, которое я готовил четыре бессонные ночи. Как мне было плохо. Как болело моё сердце… Как рассыпалась на тысячи кусочков моя душа. И… Меня это закалило. Сделало сильнее. Но обида — жестокая сволочь. Она никогда и никуда не уходит, как бы мы не старались. Она сидит и тихо ноет у каждого из нас под ребром. И когда происходит очередной триггер — вся скопившаяся обида выходит наружу. Я хотел выплеснуть всё, что накопилось. Хотел найти хотя бы одного человека, которого смогу разгромить так же, как когда-то разгромили меня. Не только из зла и личного мотива… А скорее, чтобы сделать этого человека сильнее! Чтобы подпитать его одержимость к готовке и сделать лучше. Закалить! Однако… с первым поваром у меня не вышло. Тогда я, несмотря на то что прекрасно понимал, кто передо мной — всё равно начал надеяться, что вы всё испортите. Сами понимаете — классику испоганить легче простого. Один неверный шаг — и получаешь резиновое тесто с солёным комом внутри. — Руслан посмотрел на меня, и в его мёртвых глазах впервые мелькнуло что-то живое: — Но вы не оставили мне ни единого шанса.

— Благодарю. И простите, что не оправдал ваших ожиданий.

— О, нет-нет… Господин Цареградцев, если видите таких, как я — бегите со всех ног. Никто не имеет права валить вас из-за личных обид. Это некомпетентное поведение для судьи. Но… Вы знаете… Госпожа Кольцова права. Ваша классика — это возвращение домой. Туда, где всегда любят и ждут. Спасибо вам за то, что подарили мне столь глубокие эмоции. — Руслан улыбнулся. Искренне! Прям максимально тепло, от чего весь зал ахнул: — Высший балл. Вы испортили мне репутацию мизантропа. Спасибо.

Трибуны сошли с ума. Даже неофициальный клуб исследователей красоток на секунду забыл про Госпожу Тич и скандировал моё имя.

— Тише! Тише! Дегустация ещё не окончена! — Энтони поднял руку, чтобы угомонить разбушевавшихся зрителей: — Госпожа Тич! Ваша очередь. Прошу!

Роковая красотка отправила лодочку в рот и вдруг… замерла. Причём надолго. Несмотря на то, что на оценке блюда время всегда превращается в кисель, Лейла не двигалась на протяжении четырёх минут. Затем скучающее выражение лица постепенно сменилось на одухотворенное. Словно женщина-орк познала суть бытия.

— Знаешь, повар… — мягко произнесла она, глядя на меня: — Я богата. Правда очень богата. У меня есть всё, что можно купить за деньги. Лучшие рестораны открывают для меня двери среди ночи. Лучшие повара мира готовят для меня, стоит мне щёлкнуть пальцами. И знаешь, что случается, когда у тебя есть всё? Ты перестаёшь чувствовать вкус. Всё становится одинаковым. Пресным. Даже золото приедается. А сейчас я отведала простого хачапури… И вдруг снова начала чувствовать! Я не помню, когда со мной такое было в последний раз. Твой друг сделал блюдо с ярким вкусом. Объединил две мои любви в одну. А ты… Ты сотворил настоящий шедевр из самых простых ингредиентов. И… этим блюдом хочется не просто наслаждаться! Им хочется поделиться со своими близкими. Понимаешь? Но если честно, я ожидала от тебя многого. Но ты превзошёл все мои ожидания!

— О, вы тоже смотрите моё шоу? — удивился я.

— Нет. Дело в том, что моя дочь… — Лейла очень тяжело вздохнула: — Совершенно не умеет готовить. Она сидит в своих дурацких игрушках в коннекторе и бесконечно болтает с подружками! Я записала её сюда, в надежде, что Господин Волгин исправит ситуацию. Но именно после урока с тобой, Гира, наконец, пробудила в себе талант к готовке! Спасибо тебе большое и… — Госпожа Тич перешла на шепот: — В нашем доме тебе всегда будут рады, как гостю и… может быть, как жениху. А насчёт блюда — высший балл!

И тут наступила тишина. Та самая, что обычно бывает перед бурей.

Энтони поднёс к глазам планшет с результатами, и голос его дрогнул от волнения:

— Друзья мои… За всю историю командных дуэлей на Арене Звёзд у нас никогда не случалось подобного! Обе команды получили высшие баллы от всех арбитров! Это беспрецедентно! Но правила есть правила… Остаться должен только один. И решает всё сумма дополнительных очков за технику и подачу.

— Ну, что там? Что там⁈ — Жанна топталась на одном месте от нетерпения.

Энтони, паразит этакий, выдержал драматическую паузу. Время, которое и без того было подобно киселю — теперь остановилось полностью.

— С минимальным отрывом… С перевесом всего в два очка… ПОБЕЖДАЕТ… ИСКАНДЕ-Е-ЕР ЦАРЕГРА-А-АДЦЕВ!!!

Трибуны взорвались по-настоящему — рёвом, свистом, топотом ног и градом брошенных вверх плакатов. Жанна с радостным криком повисла у меня на шее.

А я тем временем посмотрел на Коляна.

Он улыбался. Широко и искренне. Без единой тени обиды. Он поднял вверх большой палец — так же, как в самом начале. Я улыбнулся в ответ и показал ему тот же жест.

Мы поняли друг друга без слов.

Никакой агрессии. Никакой горечи. Просто двое друзей, как и говорил Венчик — выложились на все сто двадцать процентов.

Амелия позабыла про свою роль Снежной Королевы и радостно прыгала у себя в стеклянном кабинете. Мила даже не пыталась её остановить.

А вот раздосадованный Волгин сжал кулаки до белых костяшек и с крайне хмурым видом покинул Арену Звезд.

Мы с Коляном подошли друг к другу и крепко обнялись. Это была достойная битва. Одна из тех, что я запомню на всю свою жизнь.

И на самом деле сегодня проиграл не Колян. Проиграла только сама идея, что дружба и соперничество не могут идти рука об руку.