— Госпожа… Госпожа, проснитесь…
Над ухом что-то скрежетало и потрескивало, методично уничтожая мой сон о теплом пляже и полном отсутствии каких-либо некромантических обязательств. Я перевернулась на другой бок и накрылась подушкой. Подушка — мой единственный верный друг в этом безумном доме.
— Госпожа, ну проснитесь же. Беда!
— Что? — Вскочила, находясь в том замечательном состоянии, которое в народе называется «поднять подняли, а разбудить забыли». — Какая беда?!
Сережа, торжественно стоящий рядом с кроватью, словно вестник апокалипсиса с костями вместо трубы, протянул мне небольшой прямоугольник. Я взяла, развернула, прочитала — и несколько секунд тупо смотрела в текст, пытаясь убедить свой мозг начать наконец работать.
«Корнелия, спасибо за все, но мы так больше не можем. Не ищите нас. Мы просто хотим быть счастливыми.
P.S. Я сделал Нари предложение, и она ответила «да»!
Спасибо за все. Манригал».
Я перечитала. Потом еще раз. Потом потрясла головой, как мокрая собака.
— Сережа… они что, сбежали?
Скелет закивал так яростно, что череп опасно зашатался на позвонках. Я на всякий случай подвинулась.
— Мда-а-а… — протянула я, глядя в записку. — Ладно Маник, что с него взять — влюбленный идиот, у него, похоже, мозгов отродясь не водилось. Но Нари-то куда смотрела! Вроде не производила впечатления барышни, способной на подобное безрассудство. Видать, любовь — она такая, уравнивает всех. Вот уж действительно: два дебила — это сила.
Покачала головой и задумалась об их незавидных перспективах. Денег нет, жилья нет, плана нет, ума, судя по записке, тоже нет. И еще написали «не ищите». Фыркнула. Вот уж нетушки. Найду этих двух романтических идиотов и всыплю по первое число. Нет чтобы прийти нормально, поговорить, попросить помощи, как это делают нормальные люди, или нелюди.
Нет! Записку они оставили. Герои любовного романа, понимаешь ли. Фыркнула повторно и мысленно добавила: пусть молятся, чтобы эта записка не стала предсмертной.
Резво вскочила с кровати — сна уже не было ни в одном глазу — и принялась метаться по комнате, судорожно одеваясь. Скинула сорочку, пытаясь натянуть платье через голову, и в этот момент услышала характерный стук. Обернулась — череп Серени таки отвалился и закатился в угол с видом оскорбленного достоинства.
Блин, я и забыла про него. Видать, пытался деликатно отвернуться — хотя чего он там не видел, я же не голая — да анатомия не позволила. Подняла череп, водрузила на место и едва не упала сама, наступив на незастегнутый подол. Прекрасное утро. Лучшее в моей жизни.
— Значит так, — ткнула пальцем в Сережу, поправляя на нем голову. — Ты проследи, чтобы приготовили нормальный завтрак. Надеюсь, повар хоть чему-то у Нари научился за это время. Прежде чем бросаться кого-то спасать от собственной глупости, надо хорошо поесть. Иди давай.
Подтолкнула скелет в спину. Ну, в то, что от спины осталось.
— А я?
Баба Маша внезапно выплыла из стены с таким невинным видом, словно просто проходила мимо. В другом измерении. Сквозь несущую конструкцию.
— Подслушивала? — Я сощурилась.
— Таки да, и шо? Ты меня в угол поставишь? Или ремня всыплешь? — Призрак картинно сложил руки на груди.
Мариэль расхохоталась, вытирая призрачные слезы с призрачных щек. Ей было весело. Мне — нет.
— Внуку твоему не помешал бы ремень, — процедила, наконец справившись с поясом платья, который, казалось, имел собственное мнение о том, как его следует завязывать. — Наверняка его идея была — настолько дурацкая.
— Даже спорить не стану. Хочешь, сама отхожу, когда найдем?
Несмотря на все, настроение бабки оказалось заразительным. Я ухмыльнулась.
— Сочту за положительный ответ.
Через полчаса стол был накрыт. Не фонтан, но хотя бы съедобно — и то прогресс. Намазала тост маслом, водрузила сверху горку варенья и только поднесла ко рту, как в столовую стремительно ворвался дед с видом человека, которому только что сообщили важнейшую новость государственного масштаба.
— Они сбежали?
Я осторожно кивнула, внутренне готовясь к лекции о безответственной молодежи, легкомысленном отношении к магическим клятвам и прочих язвах общества.
— Ну слава богу. — Дед грузно рухнул на свое кресло во главе стола и принялся обмахиваться рукой, как светская дама после душного приема. — Я уж думал, он тут навечно поселился. Нытик и мямля, каких свет не видывал. Лучшая новость за всю неделю.
Что, и все? Я опустила тост и посмотрела на деда с нескрываемым изумлением. Никаких нотаций? Никаких рассуждений о том, куда катится молодежь? Пожала плечами и все-таки откусила. Раз все так просто — значит, сначала думаем, потом планируем, потом действуем. Или… или и правда оставить этих двух в покое? В конце концов, Маник убежден, что связан магической клятвой и не причинит Нари вреда, а сама она вполне способна за себя постоять. Так что, может, пусть сами разбираются?
Утро вечера мудренее. В моем случае все немного перемешалось местами, но суть та же.
Я решила не торопиться с поисками и пока помогала деду — а именно: рылась в книгах в поисках хоть каких-то упоминаний о заклятьях, похожих на то, что сидело в нашем госте. Поскольку понятия не имела, к какому разделу магии это отнести, просто откладывала все, что казалось хоть отдаленно полезным. За полдня перелопатила внушительную стопку томов, от которых уже рябило в глазах и гудела голова.
Особенно с учетом того, что дед и баба Маша не замолкали ни на минуту.
— Как хорошо, что твой дуралей-внук наконец покинул мой дом, — изрек дед с нескрываемым удовольствием, помешивая чай. — Видеть его больше не мог. Нытик и мямля, каких свет не видывал. Он точно твой правнук? Может, на стороне нагуляли?
— Но-но! — Баба Маша воздела призрачный палец, на котором для убедительности вырос внушительный коготь. — Он, может, и не идеальный, но таки лучше этих твоих зомби, скелетов и прочей нечисти, которой ты наводнил дом!
— Кто бы говорил. Ты сама, между прочим, тоже нечисть. Сертифицированная. — Дед фыркнул. — И при жизни бесила, и после смерти еще хуже. Это вообще достижение — стать невыносимее после собственных похорон.
— Так и ты не подарок! Помнишь, как в один год…
Я закрыла книгу, потерла переносицу и посмотрела на них с тоской человека, которому еще работать и работать. Что стар, что млад — одного поля ягоды. Маник с Нари хоть не ссорились. Эти же, стоит оказаться в одном пространстве, — и стены начинают мелко вибрировать. И ведь не устают. Мне даже показалось, что им обоим это нравится. Если я когда-нибудь стану такой же — убейте меня кто-нибудь. Лопатой. Без предупреждения.
— Пойду подышу воздухом, — объявила я.
Разумеется, никто не услышал. Дед и бабка самозабвенно продолжали выяснять, кто из них невыносимее — судя по всему, это был конкурс без победителей.
Вышла во двор, добрела до беседки, рухнула на лавочку. Вытянула ноги, закрыла глаза, подставила лицо солнцу. Хорошо-то как. Тихо. Никто не спорит. Никто ничего не требует. Птички поют. Кажется, я даже задремала, потому что внезапно обнаружила себя в состоянии свободного падения со скамейки.
Остановить процесс я уже не успевала. Мелькнула философская мысль, что только переломов мне и не хватало для полного счастья, я уже начала группироваться для максимально достойного приземления, и вдруг почувствовала, что кто-то меня подхватил. Все заняло долю секунды.
Я открыла глаза.
Полулежу на руках у нашего Тутанхамона. Хм.
Несмотря на двенадцать лет проклятия и все сопутствующее, держал он вполне уверенно. Под бинтами явно еще не все рассыпалось. Я машинально задумалась: а что там вообще под обмоткой? Любопытство — мой личный грех. Представила примерно — и мысль зафиксировалась, отказываясь уходить, все то время, пока гость продолжал меня держать.
И не скажу, что воображение нарисовало, что-то эротическое, скорее, нечто профессиональное для некроманта. Проще говоря, картина, в моем мозгу, была не просто плачевная, а лишена любой причины для возбуждения.
— Эм… спасибо. Можете поставить, — пробормотала я, нашаривая опору и хватаясь за его плечи. Вполне себе приличные плечи, между прочим, учитывая его состояние. Или с бинтами переборщил?
— Д-да, конечно.
Ноги наконец обрели твердую почву. Я принялась неловко отряхиваться и поправлять задравшееся платье, сделала шаг в сторону выхода из беседки — и споткнулась. И снова полетела вперед. На этот раз меня перехватили за талию и прижали к себе прежде, чем я успела познакомиться с землей лично.
Это уже становилось тенденцией, и она мне не нравилась. Хотя, с другой стороны, хватка у него была надежная. Удивительное дело для существа в его состоянии.
И только я открыла рот, чтобы попросить вернуть меня место, как из окна второго этажа раздался дикий вопль, от которого с ближайшего дерева разом взлетела вся живность:
— Где они?!