В тот вечер Додж последовал за мной, когда я пошла в свою комнату, и устроился поудобнее на полу рядом с моей кроватью. Было слышно, как он дышит, этот звук наполнял пространство между мной и флаконом на комоде, и я поняла, что сегодня в первый раз буду спать в этой комнате не только в компании воспоминаний, которые стали для меня обычным делом.

Скоро дыхание Доджа перешло в храп. Мне нужно было делать выбор — вернуться назад или идти вперед. В конце концов это оказалось просто. Возвращение свелось бы к сказкам в моей голове и ароматической бумаге, которая, сгорая, исчезает. Не оставалось ничего, кроме движения вперед. Я убрала флакон в ящик комода.

Проснувшись на следующее утро, мы с Доджем направились на кухню. Проходя мимо входной двери, пес остановился и поскреб ее, чтобы его выпустили.

Тепло дома обволакивало меня, флакон ждал, храня мое прошлое. Додж обернулся и снова поскребся. Я потянулась к ручке и открыла дверь.

За несколько недель, проведенных внутри, я забыла о чистоте воздуха после хорошего дождя. Буря погрузила мир в безмолвие. Вечнозеленые деревья на побережье так промокли, что казались черными; за ними виднелась облака, скользящие вниз, навстречу серо-серебристому океану. Маленькая гавань имела два длинных деревянных настила; к одному из них была пришвартована лодка Генри, белая на фоне темной воды.

Босая, я сбежала по лестнице и запрокинула голову, позволяя капелькам тумана оседать на моей коже. Ощущался запахи грязи, сырого дерева, приветливой зеленой листвы.

— Эге-гей, госпожа Эммелайн!

Я открыла глаза и увидела Генри, который возился со своей лодкой. Он помахал рукой, нарочито небрежно, как будто я выходила на улицу каждый день.

Сзади послышались торопливые шаги Колетт к входной двери.

— Дед, ты оставил эту штуку открытой? Ты впускаешь холод.

Увидев меня, она остановилась.

— Ты только посмотри, снаружи и такая смелая! — В ее голосе слышалась улыбка. Колетт нырнула внутрь и появилась снова, неся пару сапог и дождевик. — Лучше это надеть.

Пока я натягивала сапоги, которые были немного великоваты, она села рядом со мной на нижнюю ступельку и жестом указала на деревянную вывеску над дощатым настилом. На ней значилось: «Пансионат „Тайная бухта“».

— Добро пожаловать в нашу бухту. Это немного, зато все наше.

Вдоль дощатого тротуара я увидела стоящие в ряд маленькие коттеджи, выкрашенные в невероятно яркие цвета — желтый, синий, персиковый и красный. Они походили на взрыв смеха на фоне вечнозеленых деревьев, поднимающихся по склонам позади них.

— Генри любит яркие краски, — улыбнулась Колетт.

Мой взгляд сосредоточился на высоких темных холмах. Они казались бесконечными, дикими и полными чего и кого угодно.

— Медведи? — Мой голос был еле слышен.

— Здесь ты в безопасности.

Отвернувшись, я продолжила изучать гавань. Колетт проследила за моим взглядом.

— Рыбаки уже забрали свои лодки. Они вернутся не скоро, и до лета гостей в коттеджах не будет.

Мои плечи расслабились, а Додж подошел и уткнулся в меня.

Колетт засмеялась:

— Не бойся. Додж покажет тебе окрестности. А я останусь здесь на случай, если понадоблюсь, — уверенно сказала она, затем развернула меня и нежно подтолкнула. — Иди, осмотрись. Здесь тебе ничего не угрожает.

Давным-давно мой отец сказал почти то же самое.

Мы с Доджем пошли по деревянному настилу. Я старалась дышать неглубоко, мой нос был готов к любой опасности, но пес казался равнодушным, он плелся передо мной, припадая на одну лапу.

Приблизившись к коттеджам, я обнаружила, что они стоят на облепленных ракушками сваях, погруженных в пенистую воду прилива, а их кровли покрыты зеленым мхом. Издалека благодаря ярким цветам они казались чем-то обособленным, но теперь стало ясно, что они всегда будут частью бухты, частью леса.

В коттеджах царила тишина, полная предвкушения. Мои сапоги мягко ступали по широким истертым доскам. Дыхание успокоилось. Заглянув в одно из окон, я увидела старое кресло-качалку и кровать с красно-белым лоскутным одеялом. Вспомнила о нашей хижине на острове, теперь одинокой, ожидающей новых жильцов. Обнаружит ли ее еще кто-нибудь? Найдет ли он наши ящички, услышит ли запах табака из трубки беглеца?

«Иди вперед, — напомнила я себе, — не возвращайся!»

Мы с Доджем продолжили путь.

Прошли по извилистому дощатому настилу вокруг бухты к тому месту, где он заканчивался у входа в гавань. Там было два больших здания, одно красное, другое синее. Генри, должно быть, еще не добрался до них, решила я, потому что краска на них выцвела почти полностью. Красное здание было основательным — длинным и двухэтажным. Пара колючих растений, которые я не узнала, была посажена в двух деревянных бочках, расположившихся по бокам двери. Сине-зеленый запах всплыл в моей памяти, но я не могла идентифицировать его точно, поэтому пошла дальше.

Синее здание отличалось простотой, окна не были завешены. Я заглянула в одно из них и в темноте углядела нечто белое, плывущее под высоким потолком.

«Привидение!» — подумала я. Отскочила от окна, взглянула на Доджа, на его реакцию, но он пристально смотрел на вход в гавань. Послышался звук приближающейся лодки и запах бензина — резкий и неожиданный. Был только один рыбак, который использовал в своей лодке бензин вместо дизельного топлива, тот самый, которого Додж никогда не встречал, виляя хвостом. Войдя в гавань, лодка должна будет пройти мимо нас. Додж утробно зарычал.

Мне не нужно было повторять дважды. Дернула за ручку, и дверь в голубое здание со скрипом отворилась.

— Входи, Додж, — позвала я и плотно прикрыла дверь, когда мы проскользнули внутрь.

Глаза привыкли к темноте через минуту. Первыми проявились кости — огромные, белые, изогнутые, свисающие с потолка изящными дугами. Рядом находились существа поменьше, с крошечными черепами и лапами с длинными-предлинными пальцами, а на столе было разложено еще больше скелетов, отсортированных по форме и размеру.

Я долго не решалась вдохнуть, но, сделав наконец это, застыла совершенно ошеломленная. Запах был хорошо знаком.

Это был аромат пересыхающего моря — сплошная соль и никаких водорослей. Пыль, старая кожа и старое дерево. И едва уловимый характерный запах растений в бочках снаружи. Не осознавая того, я погрузилась в воспоминания об одном из тех моментов, когда отец вытаскивал ароматическую бумагу из флакона с красной пробкой и мы оказывались в другом мире.

«Во времена забытых тайн, Эммелайн, Джек встретил волшебника, который мог превратить океан в кости».

Сейчас был тот самый запах. Но не из флакона, а прямо в комнате. Он здесь обитал.

Я столько лет мечтала стать охотницей за запахами, встретиться с неуловимым Джеком и увидеть те места, где он побывал. И теперь впервые нашла аромат, соответствующий флакону с красным воском!

— Я нашла тебя, Джек, — прошептала я в темноте.

Но потом вспомнила — Джек был не единственным человеком в Тайной бухте.

— Кем ты был, папа?

Вопрос повис в пустой комнате.

Пока мы с Доджем шли обратно по дощатому настилу, в моем мозгу продолжали бешено крутиться разные мысли. И когда я неожиданно увидела приближающиеся фигуры, прятаться было поздно.

Их было двое — высокий мужчина и женщина в сильно обтягивающих брюках. В первую минуту мне даже показалось, что у нее синие ноги. Ее туфли громко цокали по настилу. Мужчина нес на плече странную черную штуковину с единственным глазом, который смотрел на мир.

«Циклопы», — подумала я.

Заметив меня, женщина крикнула:

— Привет! Ты живешь здесь?

Они подошли ближе. Губы женщины были настолько красны, что я испугалась, не истекает ли она кровью. А ее толстые ресницы напоминали палки. Вокруг стоял аромат, сложный и полный цветов, которые никогда не были живыми. Запахи наползали друг на друга, пропитывая воздух, пока мне не захотелось отогнать их руками. Додж, стоявший рядом, замер.

— Мы делаем репортаж о Тайной бухте, — сообщила женщина. Второй человек водил непонятной штуковиной по сторонам, словно ее глаз осматривал бухту.

«А вдруг она может захватить тебя, как аппарат отца?!» — испугалась я и попятилась. Позади меня открылась дверь одного из коттеджей. Обернувшись, я увидела Генри, спешащего к нам с молотком в руке.

— Кто вы такие? — спросил он у пары.

Женщина остановилась, ее лицо порозовело, она тронула мужчину за плечо, и он опустил аппарат. Я быстро отошла к краю тротуара, продолжая наблюдать за происходящим.

— Прошу прощения, — сказала она и протянула руку Генри. — Я Терри Андерсон с канала CTV. Мы делаем шоу под названием «Затерянные уголки». Может быть, вы слышали о таком? — Генри покачал головой. Женщина слегка нахмурилась, но тут же улыбнулась. — Как бы то ни было, — продолжила она, — мы без предупреждения заглядываем в места, которые, по нашему мнению, могут вызвать большой интерес. Я видела фотографию вашей бухты в той статье в «Сан» о флаконах и сразу поняла, что нам нужно сделать репортаж. Мне потребовалось некоторое время, чтобы уладить формальности… Но вы ведь далеки от всего этого, не так ли?

— Да, — отрезал Генри.

— Вы, наверное, Генри, хозяин? А эта прелестная девочка — ваша дочь? — говоря это, она скептически переводила взгляд с меня на Генри, на его седые волосы.

— Родственница, — возразил Генри, мрачнея все больше.

— Я бы с удовольствием сняла ее. — Терри сделала знак оператору, и тот повернул аппарат в мою сторону. — Если вы не возражаете, конечно.

— Она не любит фотографироваться, — ответил он, загораживая меня.

— Вы уверены? — удивилась женщина. — Она просто прелесть.

— Я уверен.

— Хорошо, — пожала плечами Терри. — В таком случае нам просто придется воспользоваться светом дня и снять эти милые коттеджи. Вы ведь не против, правда? — обезоруживающе улыбнулась она. — Наши зрители заглотят эту наживку, Генри. Мы собираемся изменить вашу жизнь. Хотя, возможно, вам придется сначала немного привести в порядок свою дорогу. Наша машина наполовину увязла в грязи.

Это был длинный день. Двое незваных гостей прошли по дощатому настилу, и Терри настояла на том, чтобы побеседовать с Колетт и Генри. Ее голос, как и ее аромат, был слишком навязчивым.

— Значит, вы сами перестроили все эти коттеджи? — спросила она. Мужчина направил глаз черного аппарата на Генри. Я заметила, что до сих пор из него не вылезло ни одной бумажки.

Генри просто кивнул. Терри ждала, но он молчал.

— Что насчет ваших клиентов? — Женщина плавно повернулась к Колетт. — Летом здесь, наверное, восхитительно.

Взгляд у Колетт был теплый и благожелательный.

— У нас есть замечательные постояльцы, которые приезжают каждое лето.

— Я знаю, что сейчас не сезон, но не появились ли охотники за флаконами? — Терри, казалось, была взволнована. — Мы читали, что их до сих пор находят на здешних пляжах. Восковые печати, бумажки внутри, но никаких сообщений. Настоящая загадка, не правда ли?

Стоя в стороне, почти скрытая одной из опор крыльца, я про себя умоляла:

«Нет, пожалуйста! Пожалуйста, нет! Пожалуйста».

Колетт, похоже, действительно была не намерена развивать эту тему. Она бросила на меня короткий взгляд, затем улыбнулась Терри:

— Мы просто спокойно занимаемся своими делами.

— Теперь точно не будете, — заявила женщина и повернулась, говоря прямо в аппарат: — Бронируйте места прямо сейчас, потому что Тайная бухта больше не тайна. Ручаюсь! Это Терри из «Затерянных уголков». Пусть каждый ваш отпуск превратится в сказку!