Глава 34. Почему?

Алиса

Сознание приходит с болью. И с темнотой. В конце моего туннеля больше нет яркого света. С порцией обезболивающего туман слегка рассеивается, и я начинаю различать силуэты.

Медсестра, приставленная ко мне в реанимации, рассказывает про аварию, про то, что мои мальчики почти не пострадали, и их уже выписали из детской больницы. И про то, что сегодня должны состояться похороны моего мужа.

Он умер два дня назад, не приходя в сознание. Всю эту неделю возле реанимации дежурил его брат — Ярослав Градов. Ему уже сообщили, что я пришла в сознание, и он пообещал приехать, как только сможет.

Никаких мыслей в голове нет. Медсестра говорит и говорит, не давая думать, пока я вновь не засыпаю.

Следующее моё пробуждение вновь окутано плотным туманом. Несмотря на то, что я по плечи накрыта одеялом, мне очень холодно, хотя я почти не чувствую своего залежавшегося тела. Лишь в одном месте очень тепло. Моей ладони, которую держит в своих руках Ярослав.

— Как ты? — увидев, что я открыла глаза, спрашивает у меня. — Если больно, сейчас обезболят. Не нужно терпеть.

— Я не знаю, — мой голос хрипит, но нет сил откашляться. — Мне можно воды?

— Можно. Только маленькими глотками.

Протягивает мне стакан с трубочкой, помогает ухватиться за трубочку губами и держит, пока я пью.

— Пока врачи не рекомендуют тебе присаживаться, — поясняет мне. — Нужно ещё немножко полежать и набраться сил. Как только тебе разрешат вставать, мы обратимся в зарубежные клиники, где тебе помогут. Будем бороться до последнего, пока не победим.

— Андрей тоже боролся. Ты знаешь…

— О ВИЧ? Знаю, здесь сказали, — кивает Ярослав. — Но об этом не нужно сейчас говорить. Не думай ни о чем плохом.

— Его больше нет. Как можно об этом не думать? — не сдерживаюсь я.

Один из приборов пищит, к кровати подходит врач, и Ярослава просят покинуть реанимацию. Он возвращается через несколько часов, но мы почти не разговариваем. Брат мужа сидит рядом и снова держит в своих руках мою ладонь.

Через три дня меня переводят в одноместную комфортную палату. Садиться всё ещё нельзя, но Ярослава никто не выгоняет. Он приводит с собой Владика. Сын заметно веселеет, когда я начинаю с ним разговаривать.

Вместе с ними в палату заходит и незнакомая мне женщина. Она останавливается у изножья кровати, и я вижу только её силуэт. Стройная, среднего роста, немолодая.

— Анастасия Андреевна, — знакомит нас Ярослав. — Моя мама. Она контролирует твоё лечение и приглядывает за мальчишками. Не волнуйся, они нашли общий язык, и у нас всё хорошо.

— У нас? — переспрашиваю я.

— Дядя Яр тоже живёт с нами в доме, — рассказывает Владик.

— А бабушка Нина? — удивляюсь я, имея в виду мать Андрея.

Странно всё это. Мама Яра приехала в страну, в которую не возвращалась больше тридцати лет. Только из-за моего лечения? Или старшая сестра простила младшую в столь трудный для последней час? Андрея спасти не удалось, а бросать меня полуживой тоже как-то не по-человечески?

— Нина всё ещё не отошла от смерти Андрея, — негромко произносит Анастасия Андреевна. — Алиса, ты только не волнуйся, мы отлично справляемся. К нам приходит и няня Ромы, и две ваши помощницы по хозяйству. У меня есть время, поэтому я буду до тех пор, пока ты не поправишься.

При сыне я опасаюсь задавать новые вопросы. Яр сказал, что Владик присутствовал на похоронах, а вот Роме сообщили, что папе пришлось уехать по работе. А у мамы болит живот, поэтому ей нужно немного полежать в больнице.

Когда Анастасия Андреевна вместе с Владиком уходят, Яр пододвигает свой стул впритык к кровати, снова берёт мою здоровую руку в свои ладони.

— Яр, почему здесь твоя мама? Чего ещё я не знаю! Что-то с Ниной Андреевной? У неё помутился рассудок из-за смерти Андрея? — перескакиваю с вопроса на вопрос.

Мужчина сильнее сжимает мою ладонь.

— Лена откуда-то узнала, что Андрей не мог иметь детей. И рассказала об этом матери. Пока я приказал обеим держать рот на замке, — тихо произносит брат мужа. — Но ты же понимаешь, что насовсем заткнуть им рты я не смогу. Особенно в вопросах наследства. Рано или поздно, но они потребуют генетической экспертизы.

Голос Ярослава не меняется. В нём нет ни гнева, ни презрения, ни других негативных эмоций.

Но он ждёт моего ответа, я это чувствую.

— Я не буду бороться за наследство. Могу подписать соответствующие бумаги хоть сейчас. Извиняться и объясняться с тобой тоже не буду. Это наше с Андреем личное дело. Можешь уволить меня сразу, как закроют больничный. Дом приобретен на моё имя, его даже переоформлять не придётся. И деньги у меня есть на личном счёте. Мне ничего от вас не нужно.

Последние силы уходят на столь длинный ответ. Несколько минут я просто лежу, восстанавливая дыхание.

Но Ярослав не бросает мою руку, всё также успокаивающе продолжая гладить её.

— Ты спросила, почему тётя Нина бросила мальчишек. Я ответил, — спокойно произносит мужчина. — Если дети останутся без присмотра, их заберёт социальная служба. Даже после того как тебя выпишут из больницы, ты не сможешь присматривать за ними.

— Я очень благодарна твоей маме, — шепчу в ответ. — У мальчиков есть крестные родители. Они неплохие люди. Уверена, что согласятся присмотреть, пока я болею.

— Владик мой сын, — спокойно продолжает Ярослав. — Это стало ясно, когда я увидел полную дату его рождения. Впрочем, как ты забеременела Ромой я тоже догадался, Аля…

— У тебя есть дочь и другая женщина, — стараюсь говорить так же спокойно. — Я знаю о Кире. Уверена, что у вас родится ещё не один ребёнок. Не думаю, что твоей невесте будет приятно узнать о мальчиках. Мы можем всё решить между собой, Ярослав.

— Между собой ты уже однажды решила, Аля!

Я не готова к выяснению отношений. Не сейчас, когда сама нахожусь между землёй и небом, но он начал первым:

— Осталась беременной я, а не ты, поэтому мне нужно было решать, — твердо произношу я. — И не нужно сейчас меня попрекать тем, что я тебе ничего не сказала. Что бы изменили мои слова? Ты бы посмеялся надо мной? Предложил бы избавиться от ребёнка за те деньги, которые тебе проспорил Андрей? Или лично отвёз бы меня в клинику? Кстати, этого я боялась больше всего.

— Аля…

— Мне всё равно, что сейчас ты думаешь обо мне. Я забеременела Владиком, потому что так получилось. Ты хотел получить максимум удовольствия, я не подумала о столь серьёзных последствиях. Ты был абсолютно прав, когда говорил, что думать у меня получается плохо. Можешь не верить, это уже не имеет никакого значения, но у меня даже мыслей не было, чтобы специально забеременеть от тебя и манипулировать тобой с помощью ребёнка. Давай разойдёмся по-хорошему, Яр.

Сил не остаётся. В палату заходит медсестра и вводит в капельницу лекарства. Мысли путаются. Головная боль сменяется тупой тяжестью, и я засыпаю.