Глава 33. Нежеланный гость

Жена брата выглядит уставшей. Без макияжа, поверх рубашки накинут халатик. Кивает мне и уходит в спальню, а мы с Андреем присаживаемся на кухне.

— Проблемы? — спрашиваю я.

— Нет. Но Ромка у нас с характером, — признаётся брат. — Ещё пока грудь во рту — тишина, стоит выпустить, тут же орёт, словно секунду назад крепко не сопел.

— Может, стоит няню нанять? — озвучиваю очевидный вариант.

— У Владика есть, и кухарка есть, и убираться постоянная женщина приходит. Заодно и бабу Маню развлекает, — поясняет Андрей. — Алиса только за Ромкой и присматривает. Я предлагал отдельную няню для него, всего на пару часов, но жена не хочет, считает, что слишком маленький. Обычно я больше помогаю, в конце года работы много собралось.

Сидим долго. Я жду, что Алиса к нам выйдет, но она не выходит.

В гостях остаюсь на несколько дней. Помогаю Андрею разобраться с делами. Не могу не заметить, что когда Алиса работала вместе с ним, дела шли значительно лучше. Вечером вдвоём с братом накрываем на стол. Все помощницы уже ушли.

— Позови Алису, — предлагает мне Андрей, помогая Владику расставить чистые тарелки. — И бабушку.

Но с бабулей сталкиваюсь в коридоре. А жена брата кормит грудью Ромку, сидя в большом кресле.

— Мне выйти? — негромко спрашиваю я. Жду, что она ответит отрицательно. Алиса с нежностью смотрит на сына, а тот с довольным урчанием мнёт пухлыми пальчиками её грудь. И я хочу насмотреться на эту картину.

— Если хочешь, — отвечает она, и, взяв лежащую рядом пелёнку, прикрывает вторую грудь. Но я не рассматриваю её с позиции сексуальности. Мои чувства гораздо невиннее и глубже.

— Может, чем помочь? — спрашиваю, присаживаясь у её ног. — Я тебя ужинать пришёл позвать.

— Нет, ничего не нужно. Ужинайте без меня. Когда Ромка накушается, я приду.

— Глупости. Подождём тебя, — возражаю я. — Алиса…

— Ничего не говори, — тихо перебивает она. — Яр, я ни в коем случае не хочу мешать твоему общению с Андреем. Но лучше это делать не у нас дома… когда меня не будет дома, — уточняет жена брата. На секунду наши глаза встречаются. — Мне больно, Яр. Ты можешь понять?

Впредь я всегда предупреждаю о планируемых поездках. И больше никогда не сталкиваюсь с Алисой. Но из разговора с братом понимаю, что у них всё хорошо.

А в тот же день и час перед очередным Новым годом снова стою в полутёмном коридоре. То же время. Проходит десять минут, двадцать, полчаса… Какая же идиотская затея! Собираюсь вернуться в отель, поправляю воротник пальто, когда мои глаза закрывают тонкие ладони.

Она подходит сзади. И духи другие, и шагов не слышно, но я узнаю каким-то внутренним чутьём:

— Аля… Алиса…

— Аля, — повторяет она. — Только Аля… Я не смогла без тебя.

Она приезжает перед следующим Новым годом и ещё перед одним. Всегда в маске. Но мне это по-прежнему нравится. Я могу представлять ту, которую хочу.

Затем исчезает. Смогла без меня? Или что-то случилось? Но я всё меньше задаюсь этим вопросом, потому что умирает отчим, с которым я стал развивать общий бизнес, и в моей жизни появляется его дочь Кира, о существовании которой он рассказал всего за несколько дней до смерти.

Кира беременна, находится в ужасном материальном положении, да и её моральное состояние не лучше. Я пытаюсь вернуть её к нормальной жизни, отдавая всё своё внимание и поддержку. Не только в память об умершем отчиме. Заботясь о ней, я словно пытаюсь искупить свою вину перед другой женщиной.

И когда мне кажется, что Кира может стать той самой, единственной, в тот день и час, за несколько дней до Нового года, Андрей с Алисой и детьми попадает в автокатастрофу.

Конечно, я вылетаю в Минск, как только узнаю. К счастью девятилетний Влад и шестилетний Рома отделались сильным испугом и ушибами. У Влада обнаруживают трещину в руке и накладывают гипс примерно на три недели. Но обоих мальчиков оставляют в больнице ещё на неделю под наблюдением врачей.

Андрей и Алиса впадают в кому. У обоих тяжёлая черепно-мозговая травма. У Алисы сильные ушибы внутренних органов, но обходится без внутренних разрывов. На левой руке и ноге находят трещины и тоже берут в гипс. У Андрея перелом позвоночника и несколько внутренних разрывов.

Если по Алисе врачи не дают никаких прогнозов, то при упоминании Андрея отводят глаза в сторону. Конечно, за жизнь брата мне обещают бороться до последнего. По просьбе матери в одну из лучших больниц приезжают её именитые светила. И брату, и Алисе проводят сложные операции на голове. Оба не приходят в сознание. Но через неделю врачи говорят, что отёк мозга у жены брата начинает уменьшаться. Она должна прийти в себя. К сожалению, полностью убрать его невозможно, он задевает или давит на зрительные нервы, суть не так важна, что скажется на зрении Алисы прогрессирующей слепотой.

Да, в мире существуют методики лечения подобной травмы, но искать специалистов можно лишь после полного восстановления организма.

Андрею операция не помогает. Через неделю он умирает, так и не приходя в сознание. Здесь же, в больнице, я узнаю, что брат около десяти лет боролся с ВИЧ-инфекцией. К сожалению, в последние два года болезнь стала прогрессировать, и Андрею подбирали более новые и сильные препараты.

Я вспоминаю, что два года назад, когда умерла баба Маня, похороны отложили на один день, потому что брат проходил лечение за границей. Всем сказали, что у Андрея обнаружились проблемы с кровью, но заметили вовремя, и после лечения болезнь полностью уйдет.

Обратил внимание на то, что Алиса сильно подавлена и заметно похудела. Предложил помощь, но она отказалась, сказав, что они со всем справляются. Не стал настаивать, потому что по отчётности компании видел, что с бизнесом всё в порядке.

Каким же идиотом я был! Вместо того чтобы заглянуть Алисе в душу, я смотрел на сводки и цифры.

Сейчас два раза в день по пять минут, дольше оставаться запрещают, я заглядываю в реанимацию и касаюсь рукой её прозрачной холодной руки. И сообщение врачей о том, что Алиса не заражена ВИЧ меня радует не настолько, как должно бы радовать.

Потому что я снова бросил её, хотя пообещал этого не делать.

В какой-то из дней, которые я провожу возле реанимации, у меня появляются вопросы о здоровье мальчишек. Но в их крови инфекции тоже нет. Кто-то из медиков мне объясняет, что при зачатии детей вирусная нагрузка у Андрея равнялась нулю, поэтому мать тоже не заразилась и дети родились здоровыми. Также сперму брата могли обработать в лаборатории, чтобы исключить даже минимальный риск заражения его супруги.

Эти подробности не разглашаются, да мне они и не нужны.

Андрей умирает ночью, и утром я впервые переступаю порог их дома, чтобы подготовить его к похоронам. К тому же в этот день выписывают Влада и Рому, за которыми пока пообещала присматривать мать Андрея, тётя Нина.

В доме брата я застаю Лену, которая вместе с новым мужем роется в кабинете Андрея.

— Что ты здесь хочешь найти? — спрашиваю. Удивляться её бесцеремонности и бесчувственности уже не хватает сил.

— Ты знаешь, что Андрей не мог иметь детей? — шипит сестра. — Сыновья его шлюхи-жены не могут претендовать на долю в нашей компании.

Я никогда не поднимал руку на женщину. Но впервые не могу совладать с собой и отвешиваю сестре звонкую пощёчину.

— Ещё раз скажешь в адрес Алисы хоть одно грязное слово, и я лично лишу доли тебя. Поверь, я смогу!

Не знаю, откуда Лена узнала подобную информацию, но вопросы наследства всегда стоят очень остро, и я проверяю её, чтобы в будущем защитить детей, которых Андрей так любил.

Слова Лены оказываются правдой. Андрей не мог иметь детей. Документ, подтверждающий это датирован примерно тем временем, когда был зачат старший мальчик — Владислав.