Глава 30. Неожиданная новость

Яр

Ночь с незнакомкой не выходит у меня из головы. Пытаюсь забыться с другими женщинами, привычно заваливаю себя работой, которой с каждым днем почему-то становится всё больше, чтобы, неожиданно проснувшись среди ночи, думать об Але.

Всё, что осталось на память о ней — это её имя.

Чем больше проходит времени с нашей встречи, тем сильнее я себя корю за то, что вообще уснул в ту ночь. Почему решил, что девушка будет дожидаться у меня под боком, когда я соизволю проснуться?

Из-за мыслей об Але и безуспешных попыток выбросить её из головы, в Минск приезжаю лишь летом. Опять же понимаю всю нелогичность: Аля ведь сказала, что не из этой страны. Она может находиться за сотни тысяч километров или… жить на соседней улице в Москве.

Лишь оказавшись на пороге квартиры брата и услышав звонкий смех его сына, вспоминаю об очередном упущении — я снова приехал без подарка.

Алисы привычно нет дома.

— Она в больнице, на сохранении, — своим обычным спокойным голосом поясняет Андрей.

— На чём? — не сразу понимаю я.

— Срок беременности семь месяцев, — терпеливо поясняет брат. — Алиса себя плохо чувствовала, положили в больницу для подстраховки. Самочувствие улучшилось, но оказалось, что ровно в семь месяцев не выписывают. Какие-то там свои забабоны, предложили полежать ещё несколько дней.

— У меня будет блатик, — добавляет Владик таким тоном, словно это мне три… три или четыре? Ладно, неважно.

— Это хорошо, что будет братик, — поддакиваю с важным видом.

— Не-а, — разочарованно тянет племянник. — Он мелкий как кукла. А с куклами девочки иглают.

— Я не знал, что вы ждёте второго ребёнка, — признаюсь брату, когда Владика уводит няня, а мы перемещаемся на кухню.

Андрей предложил остаться на ночь, и я согласился.

— Ты и не спрашивал, — просто отвечает тот. — Мы долго вообще никому не говорили. Алису в начале беременности сильно тошнило, она даже в больнице лежала. Вроде бы врачи ничего серьёзного не находили, но и никаких гарантий не давали. Сам понимаешь, такое дело… Вот и мы не распространялись. Мало ли что. Не хотелось, случись выкидыш, чтобы Алисе потом каждый встречный об этом напоминал.

Даже баба Маня, с которой я беседую половину ночи, потому что бабуля выспалась днем, удивляется, что я не знал о пополнении в семье брата.

Лена с очередным ухажером укатила к нему на родину в какие-то жаркие края и, видимо, тоже пока не в курсе, что наследников вот-вот станет больше.

Вечером, после ухода няни, втроём гуляем в ближайшем парке. Пока Андрей укладывает сына спать в прилегающей к супружеской спальне детской, я принимаю душ в гостевой ванной.

Выхожу в общий коридор и заглядываю в спальню брата, чтобы узнать, не освободился ли он. Андрей предложил немного посидеть, когда уснет ребёнок. Я не против. Всё же мы были очень с ним близки, а я не помню, когда последний раз вместе выпивали. Впрочем, брат никогда не умел пить. Вечно по пьяни попадал в какие-то неприятности. Но я не собираюсь напиваться. Времена бурной молодости уже прошли. А поговорить можно.

Спальня брата пуста. Лишь заглянув в комнату, я понимаю, что спальня не совсем брата. Это супружеская спальня Андрея и Алисы. Комната, в которую мне как раз заглядывать не положено.

Но я изваянием застываю на пороге. Широкая кровать, на которой Андрей не только спит… Он может её трогать, разбудить среди ночи, зацеловать до беспамятства… Какая она с ним? Такая же страстная и готовая на всё? И в то же время ласковая и нежная? Господи, о чём я думаю? Я — владелец сети бутик-отелей, куда каждый день приезжают и семейные пары, и любовники, пялюсь на супружескую постель брата, словно больной извращенец!

— Яр? — тихо зовёт меня Андрей, и я подскакиваю на месте, как юнец, застигнутый отцом-пуританином во время самоудовлетворения.

— Подумал, что ты уснул вместе с Владиком, — быстро придумываю правдоподобное объяснение. — Решил не будить, если спишь.

— Уложить Влада зачастую сложнее, чем уломать нового партнера заключить контракт, — добродушно усмехается Андрей. — Ты не подумай, я рад любому ребёнку, но надеялся, что второй у нас родится дочка.

Брат проходит мимо и включает свет.

— Сейчас я немного в ванной приберусь. Владик потоп устроил, пока я ему голову вымыл. Сто шампуней поменяли, а ему всё щиплет. Представляешь, я сейчас первым опробываю на себе каждую детскую пенку.

Андрей смеётся, и я смеюсь. Он счастлив, в этом ему не нужно признаваться, это видно.

— Ты на две недели в няньках остался, а Алиса каждый день с потопами борется, — почему-то вырывается у меня, хотя я понятия не имею, что каждый день делают с ребёнком такого возраста как Влад.

Брат чертыхается, поскользнувшись на мокрой плитке. Но не зло, а с затаённой нежностью.

— Не-а, я почти всегда Влада сам купаю, — отзывается счастливый отец. — Владик любит воду, его нужно силой из ванны вытаскивать. У него здесь сто недомоганий обнаруживается. И ножки болят, если их из воды рано достать, и монстр за шторой прячется, поэтому нужно подождать, пока тот уйдет, то шампунь всё же перестаёт щипать и сам на голову выливается, и его нужно снова десять минут смывать. В общем, час времени на вечернее омовение может уйти. Алисе же нужно и бабушке помочь, и себе одежду в офис подготовить, и просто чая в тишине перед сном попить. А сейчас, когда она в положении, тем более как ей здесь с капризами Владика бороться? Сам вот поскользнулся.

Пока Андрей говорит, я осматриваю спальню уже при свете. Подхожу к стене, где висит их свадебная фотография. Такая же, как у меня в телефоне. Рядом несколько детских фотографий с Андреем, а вот самой Алисы на них нет.

Зато на прикроватном столике стоят её баночки с косметикой, на спину кресла брошен лёгкий халатик, и даже запах в комнате насыщен… ею.

— Сейчас переоденусь, вымок, пока убрал, — брат выходит из ванной в одних боксерах и открывает неприметную дверь гардеробной, включает там свет. Пока он достаёт себе домашние брюки, я обращаю внимание на один из выдвинутых ящиков. Виднеется полоска сиреневого кружева. Любимый цвет белья Алисы. Он красиво смотрелся на её светлой коже. Я помню, как стягивал её бельё зубами.

— Идем, — Андрей выключает свет, и я быстро отвожу взгляд в сторону.

Мы долго сидим за накрытым столом. Андрей пьёт мало, а я каждый раз допиваю до дна. Говорим о многом, пока я, сам того не думая, не рассказываю брату об Але. Хотя кому как не ему я могу об этом рассказать?

— Зацепила она тебя, — хмыкает брат. — Или сам себе забыть не даёшь? Не изучил вдоль и поперёк, не узнал, что там, под маской?

— Нет, — пьяно мотаю головой. — Не в этом дело. Почувствовал я что-то в ней. Понимаешь? Как… как ты в Алисе…

— Я почувствовал, а ты поиграл, — не меняя своего добродушного тона неожиданно произносит брат.

— Нет, не поиграл, — горячо возражаю и замолкаю. Чуть не признался, что о его жене думаю ровно столько, сколько о незнакомке. Не зная, как разрулить ситуацию, выпиваю очередную рюмку.

­— Ей было очень больно, — тихо добавляет Андрей. — Она не заслужила подобного отношения.

— Я…

— Ты не просто её бросил, ты вытер ноги и выбросил, как использованную тряпку, — не повышая голоса, добивает брат. — Из всех, кто у тебя был, Алиса меньше всего заслужила подобное отношение. Ты с теми, кому на утро клал деньги в сумочку, обращался уважительнее. Она хоть раз тебя о чём-то попросила?

— Нет, — так же тихо отвечаю я. Пока думаю, что нужно вызвать такси и уехать в отель, Андрей неожиданно начинает говорить о другом, словно последних слов и вовсе не было.

— Эта твоя Аля… А вдруг она тоже ждет? Женщины гораздо романтичнее и сентиментальнее. Вдруг она приедет в тот же день и на то же место? В этом году или через год? Я почти уверен, что через год. В этом году она ещё будет набираться смелости.

Я остаюсь в доме брата ещё на три дня. Вечером играю с Владиком, а днем пропадаем с Андреем в офисе. Ну и полночи веду беседы с бабушкой Маней. Никакого личного времени. Не понимаю, как Андрей и Алиса живут в таком ритме уже четыре года.

Лишь после того, как возвращаюсь в свою московскую квартиру, понимаю, что ещё осталось в душе после посещения дома брата.

Теплота.