Максимова открыла дверь в допросную, пропуская Филиппа внутрь.

Писатель поёжился, хотя в помещении было довольно тепло. Холод шёл изнутри, от неприятного ожидания встречи. Уже знакомая обстановка: серые стены, тусклый свет под потолком, стол, два стула. На одном из них сидел Пётр Иванович Смирнов.

Вопреки всему, профессор выглядел на удивление бодро. Ни тени усталости в глазах, ни следа волнения или грусти. Напротив, в его взгляде читалось своего рода любопытство. Он сидел прямо, спина идеально ровная, руки сложены на столе. На нём был его любимый твидовый пиджак, слегка помятый, но всё ещё элегантный.

– Филя! Какая неожиданность! – голос дяди прозвучал ровно и спокойно, словно они встретились дома у Петра Ивановича, а не в допросной полицейского участка. – Пришёл навестить старого дядюшку? Или, может быть, ищешь вдохновение для нового романа?

Филипп сразу не сориентировался, что ответить. Он ожидал увидеть сломленного, возможно, даже раскаявшегося человека, но перед ним сидел всё тот же профессор Смирнов, только в несколько более экстравагантной обстановке.

– Привет, – выдавил из себя писатель, присаживаясь напротив. – Я пришёл узнать про Шар Дьявола, – он откашлялся.

Пётр Иванович усмехнулся, и в его глазах мелькнул озорной огонёк.

– Я смотрю, ты получил мою посылку. Прекрасно!

– Что ты знаешь про этот шар? Зачем он был тебе нужен?

– А разве ты сам его не искал? Если мне не изменяет память, ты говорил о нём по телефону в день моего ареста. Получается, тебе известно, возможно, даже больше, чем мне.

– Речь не обо мне.

– Ты никогда ко мне не прислушивался, Филя. Что-то изменилось?

– Ничего. Но если хочешь продолжать словесную игру, то я, пожалуй, пойду. Не буду тратить твоё драгоценное время. У тебя же, наверное, тут куча дел? – Филипп встал.

– Ладно, ладно. Остынь. Боже ты мой, откуда в тебе взялась эта резкость? Здесь действительно скучновато, поэтому хотел слегка поболтать.

– Нам с тобой не о чем болтать.

– Ну, вот прям уж и не о чем? – рассмеялся Пётр Иванович. – Про шар-то поговорим?

– Про шар поговорим, – писатель сел.

– Так, и что тебя интересует?

– Зачем тебе нужен Шар Дьявола? – повторил Филипп.

– С чего ты это взял? – продолжал играть с племянником профессор.

Писатель недовольно вздохнул.

– Один из членов твоей организации, Алиса Кошкина, была с нами в Китае и забрала из сокровищницы Чингисхана этот шар. Видимо, по твоему заданию.

– Ах, ну да. Верно. Всё верно. Смотри-ка, вы там с майором многое выяснили.

– Да, выяснили. Так и что?

– Ох, Филя, Филя, – профессор с улыбкой откинулся на спинку стула, – ты не представляешь, куда лезешь. Шар тебе не по зубам. Да, я отдал его тебе, но не потому, что уверен, ты найдёшь ответы, которые ищешь, а как жест доброй воли.

– Абсурд какой-то, – Филипп покачал головой, чувствуя, как начинает раздражаться.

– Абсурд, говоришь? Возможно. Но как известно, абсурд – это лишь другая сторона правды, облечённая в причудливые формы. И потом, Филя, разве как писатель, ты не должен ценить хороший сюжетный поворот?

– Слушай, если не хочешь говорить – не надо. Я сам всё выясню.

– Ну хорошо. Ладно, – профессор посерьёзнел. – Шар – очень древняя реликвия.

– Я знаю. Ей больше девяти тысяч лет.

Пётр Иванович внимательно и заинтересованно взглянул на племянника.

– Смог выяснить? Хм. Поздравляю. Что ещё узнал про шар?

– Внутри него есть гравировка – некое число, – Филипп не хотел раскрывать подробности, так как, понятное дело, доверять дяде сейчас было бы глупо.

– Число? – профессор слегка подался вперёд. Похоже, он не знал о нахождении внутри реликвии символа. – Я расскажу тебе про шар при одном условии, – Пётр Иванович сделал паузу, – если ты поделишься со мной, с чего вдруг им заинтересовался.

– Идёт, – кивнул Филипп. Он, конечно, не собирался ничего сообщать дяде, но сейчас надо соглашаться на что угодно, лишь бы получить новые сведения.

– Много лет назад при раскопках в индийском городе Кхаджурахо в штате Мадхья-Прадеш один археолог наткнулся на записи, сделанные на древнегреческом языке.

– Древнегреческий в Индии? – нахмурился писатель. Город Кхаджурахо был тем самым местом, где находился храм Паршванатха, на одной из стен которого обнаружен квадрат Дьявола.

– Именно. Странно, не правда ли?

– А каким периодом датированы записи?

– Десятый век нашей эры.

Филипп почувствовал, как новые грани загадки Таро замерцали перед ним.

– То есть какой-то грек побывал в Индии и оставил там эти записи?

– Да. Может, тогда, а может, чуть раньше. Неважно. Но слушай дальше. Текст, само собой, сохранился в плохом состоянии. Не всё удалось прочесть. Однако кое-что получилось. В записях шла речь про какую-то великую тайну, тянущуюся со времён чуть ли не минойской цивилизации, а то и раньше!

– И что за тайна?

– Неизвестно. Мне удалось приобрести копию тех записей, но мои люди не смогли узнать всё, только про шар. Он являлся ключом. Страницы, на которых шла речь про эту реликвию, были в более или менее приемлемом состоянии, из них я понял, что шар специально увезён в Китай и там отдан кому-то из Чжао, членов правящей в то время династии Сун.

– Зачем отдавать шар в Китай?

– Я тоже мучился этим вопросом и нашёл ответ всё в тех же записях. Неизвестный грек писал, что артефакт необходимо хранить в спокойном месте, где нет войн, где мирно и надёжно.

– Но это точно не Китай, – хмыкнул Филипп, – там постоянно воевали за территории разные царства.

– Верно, Филя, однако именно основание империи Сун положило конец раздробленности Китая, воссоединяя бо́льшую часть территории, которая когда-то принадлежала империям Хань и Тан, и положив конец Эпохе пяти династий и десяти царств.

– Хм. Несчастный грек не знал, что пройдёт какое-то время и на горизонте Китая появится Чингисхан.

– Не знал. Именно. Но приход упомянутого тобой завоевателя объясняет, почему шар оказался в Хара-Хото, в сокровищнице великого монгола.

– Это был его трофей.

– Верно! – радостно воскликнул Пётр Иванович. Разговор явно доставлял ему удовольствие.

– Как ты понял, что шар в сокровищнице?

– Я не понял. Я его искал. И долго. Мои люди побывали и в Китае, и в Монголии. Буквально перерыли все музеи, но даже на чёрном рынке артефакта не нашлось. Однако я знал, что реликвия до сих пор в Китае, просто пока не найдена.

– А потом моя мама нашла перстень.

– Да. Но я не сразу увидел связь между кольцом и моими поисками. Лишь когда узнал подробности от одного из агентов…

– От Фатимы Идрисовой? – не удержавшись, спросил Филипп.

Пётр Иванович кивнул, продолжая улыбаться.

– Вот тогда закралась мысль о ценности находки твоей матери. На перстне были тангутские иероглифы. Я сразу смекнул, что речь идёт о сокровищнице Чингисхана.

– Ну а про тайну? У тебя есть догадки?

– Это уже другой вопрос, мой мальчик, – профессор сложил руки на груди, хитро глядя на писателя. – Ты же спросил, зачем мне шар, – я, кажется, ответил. Теперь твоя очередь.

– Мне известно меньше, чем тебе, – соврал Филипп.

– И что это?

– Я хотел…

В этот момент дверь допросной открылась и появилась Максимова.

– Филипп, пора!

Боже, как вовремя! Не придётся врать и выдумывать истории! Писатель почувствовал невероятное облегчение. Он вскочил со стула.

– Прости, но мне пора идти, – обратился Смирнов к Петру Ивановичу, который с хитрой ухмылкой проводил племянника взглядом.