Глава 29. Ярослава

Я нахожусь в прострации, сидя в больничном коридоре. В ушах шумит так, словно рядом находится Ниагарский водопад. Мама с Яшей здесь же, расположились на кушетке. Все жутко нервничают и с нетерпением ждут новостей от врача.

Скорая приехала очень быстро, слава богу сегодня выходной. Папе сразу оказали необходимую помощь и с мигалками повезли в клинику Марка Подгорного.

– Долго они еще? – вопрошает мама, выбрасывая очередной бумажный стаканчик из-под кофе. Бледная, потерянная, я такую помню ее только когда бабушка умерла.

– МРТ головного мозга примерно час делается, – припоминаю слова сосудистого хирурга. – Прошло сорок минут.

– Я с ума сойду! – стонет мама, пряча лицо в ладонях.

– Все хорошо будет. Не волнуйся. Папа сильный и здоровый! – произносит Яшка, прижимаясь к ней щекой.

Я обнимаю ее с другой стороны, и какое-то время мы сидим молча, крепко прижавшись друг к другу. Я пытаюсь вспомнить хоть какую-то молитву, но, к своему стыду, в голову не приходит ни одной. Отче наш и то, наполовину.

– Кира Юрьевна? – наконец раздается мужской голос в конце коридора.

– Да! – тут же вскакивает мама с кушетки и спешит к врачу, а мы с Яшей за ней, как хвостики.

– Мы обследовали Макара Денисовича. Провели ему нейровизуализацию и ангиографию сосудов. В данный момент спешно готовим его к операции.

– Что с ним?

– Аневризма сосудов головного мозга.

– Он будет жить?

– Конечно, – утвердительно кивает мужчина в белом халате. – Можете даже не сомневаться. Разрыва не произошло, и не случилось кровоизлияния в мозг. В этом случае, последствия могли стать катастрофическими.

– Что именно вы будете делать? – нервно включаюсь в разговор, ободрительно приобнимая маму за плечи. Держусь изо всех сил, чтобы не расплакаться.

– Через сосуд в теле введем катетер, который аккуратно протолкнем непосредственно к поврежденному участку. Дальше аневризма заполняется специальным баллоном или же отделяемой спиралью. Таким способом полностью исключаем поврежденный участок из системы кровообращения.

Я мало понимаю, что говорит нейрохирург, но киваю головой.

– Он выздоровеет? – дрожащим голосом спрашивает Яшка. Тоже перепугался не на шутку.

– Конечно. Аневризма блокируется не менее чем на 95%, поэтому эффективность операции очень высока.

– Мы можем на него взглянуть? – умоляюще смотрит мама.

– Только кто-то один, – соглашается врач.

Разумеется, идет мама, а мы, обнявшись с Яшей, ждем в коридоре. Кажется, что ее нет целую вечность. Меня пробивает мелкая дрожь, а Яков жалобно всхлипывает.

– Я схожу в туалет, – наконец, говорит мальчишка, оставляя меня одну.

Я киваю и устремляю взор в стену напротив. Почему-то вспоминаю себя маленькую, как папа катал меня на шее, играл со мной в куклы и учил кататься на велосипеде. Погружаюсь в воспоминания и мне становится еще хуже, грудь словно канатами стянута. Я так сильно его люблю.

– Ярослава? – окликает меня голос, в котором я сразу узнаю Арсения, и оборачиваюсь на зов. – Что случилось?

Он спешит ко мне, озадаченно нахмурившись. Я впервые вижу его в медицинском костюме и залипаю на том, как он ему идет. Понимаю, что сейчас не время и не место совершенно, но ничего не могу с собой поделать.

– Что ты здесь делаешь? – вопрошает он, окидывая меня взглядом.

– Папу привезли на скорой, он сознание потерял, – лепечу я, опустив глаза в пол. – К операции готовят.

– Что диагностировали?

– Аневризму головного мозга.

– Разрыва нет?

– Нет, – отвечаю, еле сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться. Я жутко перенервничала, и я не могу больше быть сильной.

– Не волнуйся, все пройдет хорошо. Сергей Александрович прекрасный специалист и мастер своего дела. Справится на раз-два.

– Я так испугалась! Ему всего пятьдесят два!

– Все будет хорошо! – твердо произносит Арсений и присаживается на кушетку, крепко обнимая меня. Объятий и человеческого тепла, именно то, чего мне сейчас так не хватало. В сильных мужских руках меня окончательно разматывает, и я принимаюсь рыдать, шмыгая носом, как маленькая. Жмусь к нему всем телом, наконец, словно отогреваясь.

Он гладит меня по волосам, спине и шепчет что-то подбадривающее. В этом нет какого-то сексуального подтекста. Просто человеческая поддержка, не более.

– Почему мне не позвонила сразу? Я бы встретил.

– Я не знаю. Не до того было. Мама с папой поехала в скорой, а мы с Яшей следом. Я так перенервничала, жуть! Отчего с ним такое произошло, ты знаешь?

– Никто не застрахован, Яся.

– Он же спортом занимается, не курит, – продолжаю я.

– Возможно, генетическая предрасположенность, перенесенные инфекционные заболевания, высокое давление, стресс, – перечисляет Арсений, не выпуская меня из своих объятий. – Много всего. Скорее всего, звоночки были, но Макар не обращал на них внимания.

– У него голова болела иногда, – припоминаю я.

– У головной боли тоже может быть множество причин, Ярослава. У тебя она сегодня тоже болела.

– Спасибо за цветы, Арсений. Я написала тебе, но ты не ответил, – мягко высвобождаюсь из теплых рук. Зачем это делаю непонятно, потому что мгновенно вновь покрываюсь мурашками и начинаю дрожать.

– Я еще телефон в руки не брал. Дежурство с форс-мажора началось. Как раз шел в свой кабинет.

– Я думала, ты меня заблокировал.

– Нет, – тихо смеется Подгорный. – С чего?

– Обиделся? – предполагаю, немного расслабляясь.

– Ни капли.

В этот момент одновременно возвращаются мама и Яша. Здороваются с Арсением, после чего мама делится последними новостями.

– Макар в сознании, даже улыбается, – взволнованно сообщает она. – Сказал, что очень сильно вас любит. Я, наверное, здесь останусь дежурить, а вы езжайте домой. Уже поздно.

– Кира, – твердо произносит Арс, – оставаться в клинике совершенно ни к чему. Операция займет около пяти часов, скорее всего, после чего Макара выйдет из состояния наркоза и будет находиться в палате интенсивной терапии. Вас все равно туда не допустят. Здесь отличные специалисты и очень внимательный персонал. Можете не волноваться на этот счет. Завтра, как он придет в себя, позвонит вам.

– Ой, как же он позвонит? – взволнованно вопрошает мама. – Я же его телефон не взяла. Только паспорт и документы.

– Тем более! – ободрительно улыбается молодой человек. – Завтра все привезете. Сергей Александрович Вам сразу наберет, как закончится операция. Или я позвоню Ярославе и сообщу.

– Но, я ведь дома места себе не найду от незнания, – противится мама.

– Поверьте, здесь Вы своему мужу ничем не поможете. Скорее, наоборот, только нервничать будете больше.

В его словах есть резон, и я с ним согласна.

– Угрозы жизни нет. Все пройдет отлично. А завтра с новыми силами приедете и увидитесь.

В итоге, мы соглашаемся с Подгорным, тепло прощаемся, и я везу маму с братом домой. Аппетита нет, но мы заставляем себя поесть вкуснейший ужин, который приготовила мама. После чего я без сил поднимаюсь в свою комнату, быстро принимаю душ и плюхаюсь в кровать. Беру в руки телефон, чтобы поставить будильник, и замечаю непрочитанное сообщение от Арсения.

– После дежурства у меня рабочий день. Заглядывай на кофе. Кабинет триста два. Я буду ждать тебя.

Я не приду. Ни за что на свете!