Глава 10

Полгода. Шесть месяцев, которые изменили всё. Моя жизнь разделилась на «до» и «после». До того вечера, когда я увидела его взгляд на Леру. До той ночи, когда я читала переписку. До того разговора, когда он ушёл.

После.

После — это новая я. Я, которая научилась просыпаться утром без боли в груди. Я, которая перестала вздрагивать при звуке сообщения на телефоне. Я, которая снова умеет смеяться.

Мы с Глебом запустили первый совместный проект. Клинико-диагностический центр на Кутузовском. Дорого, красиво, премиально. На открытие приехали все наши партнёры. Глеб стоял рядом, гордый, счастливый. Я в белом костюме, с изумрудами на шее. Те самые, романовские. Выкинуть жалко, носить можно. Как напоминание о том, через что я прошла.

— Ира, ты сегодня королева, — Глеб прилюдно целует мне руку.

Поправляю:

— Мы короли. Это наш общий праздник.

Он улыбается. В серых глазах — восхищение, уважение, любовь. Настоящая, не напоказ.

Катя вернулась в Москву. Перевелась в местный университет, живёт пока со мной. Мы снова разговариваем, смеёмся, смотрим сериалы по вечерам. Иногда она спрашивает про Глеба, хитро улыбается.

— Мама, когда вы уже поженитесь?

— Катя, мы только бизнесом занимаемся.

— Ага, бизнесом, — смеётся она. — Я вижу, как он на тебя смотрит.

Отмахиваюсь, но в душе тепло. Потому что она права. Глеб смотрит на меня так, как Роман не смотрел никогда. С восхищением, с нежностью, с гордостью.

Вспомни о дерьме и…

В момент, когда жизнь налаживается, когда снова чувствую себя живой, он возвращается.

Вечер пятницы. Я дома, готовлюсь к ужину с Глебом. Заказываю платье, выбираю туфли, делаю макияж. В прихожей звонит домофон.

— Ирина Викторовна, тут к вам посетитель, — голос консьержа. — Говорит, ваш муж.

Я замираю. Муж. Бывший муж.

— Пусть поднимется, — решаю после паузы.

Смотрю на себя в зеркало. Нежно-мятного цвета атласное платье, идеальная укладка, яркие губы. Я готова к чему угодно.

Звонок в дверь. Открываю.

На пороге Роман. Всё такой же красивый. Элегантный костюм, дорогие часы, идеально уложены волосы. Но что-то изменилось. Чуть похудел, под глазами тени, взгляд уже не такой уверенный. Лоск слегка потускнел.

В руках — огромный букет белых тюльпанов. Мои любимые. Он помнит.

— Ира. Ты прекрасна. Как всегда.

Протягивает цветы. Я беру. Механически, потому что так принято. Потому что двадцать два года привычки не вытравить за полгода.

— Заходи, — приглашаю, сделав пару шагов назад.

Он проходит. Оглядывается. Квартира не изменилась. Та же мебель, тот же паркет, те же стены. Только я другая.

— Чаю? — спрашиваю из вежливости.

— Если можно.

Проходим на кухню. Я ставлю чайник, достаю чашки. Роман садится за стол, смотрит на меня.

— Ира, я был дурак, — говорит он. — Прости меня. Я всё понял.

Молчу. Наливаю чай. Сажусь напротив.

— Лера ушла, — продолжает он. — Оказалось, никакой беременности не было. Она просто придумала, чтобы закрепиться. Когда поняла, что денег больше не будет, сбежала. С молодым стоматологом из твоей клиники, кстати.

Я усмехаюсь. Ирония судьбы. Его любовница сбежала с моим сотрудником.

— Знаю. Мне докладывают.

Он смотрит удивлённо.

— Ты следила?

— Я всегда слежу, Рома. За бизнесом, за людьми, за ситуацией. Ты забыл? Я бизнесвумен.

Он молчит. Потом вдруг встаёт, подходит ко мне, берёт мою руку, подносит к губам. Целует долго, нежно, как когда-то.

— Ира, давай начнём сначала. Я всё исправлю. Я буду другим. Я понял, что ты — моя жизнь. Без тебя я никто.

Я смотрю на него. Красивый. Красноречивый. Искренний в своей лжи. Он всегда был таким. Он верит в то, что говорит. В каждую минуту верит. А через месяц забудет и начнёт новую жизнь.

— Рома, — я освобождаю руку. — Ты опоздал.

— Ира, пожалуйста...

— Нет, — перебиваю. — Послушай меня. Двадцать два года я была твоей женой. Я строила бизнес, тянула семью, растила дочь. А ты оставался рядом. Красивым, элегантным, любимым всеми. Я прощала тебе твою лень, пассивность, привычку жить за мой счёт. Я думала, так и должно быть. Что семья — это терпение.

Он слушает. Молчит. В глазах — надежда.

— Но измену я не прощу, — говорю твёрдо. — Не потому, что я злая. А потому, что ты сделал это осознанно. Ты полгода врал мне в глаза. Ты спал с ней в моём кабинете, на моих деньгах, в моём доме. Ты выводил деньги на её квартиру. Ты говорил ей, что я холодная, что я лёд, что я не умею любить.

— Ира, я был дурак...

— Ты не дурак, Рома. Ты эгоист. Ты всегда думал только о себе. О своём комфорте, о своей самооценке, о своём удовольствии. А теперь, когда Лера ушла, когда деньги закончились, когда ты остался один, ты вспомнил обо мне.

Он бледнеет. Садится обратно на стул.

— Ира, ты несправедлива...

— Неправда, — перебиваю его. — Я всю жизнь была справедлива, а теперь позволь мне быть счастливой.

В тёмных глазах — боль, обида, злость. Красивая, благородная злость с поднятой головой. Он умеет играть чувства.

— Ты с Глебом? — спрашивает вдруг.

— Это не твоё дело.

— Значит, с Глебом, — усмехается. — Всё-таки выбрала его. А я думал, ты верная.

Встаю от возмущения. Смотрю на него сверху вниз.

— Рома, я была верной. Двадцать два года. А ты выбрал другую. Теперь я свободна. И имею право на счастье.

— Он не полюбит тебя так, как я. Он не знает тебя так, как я. Не знает твоих привычек, твоих слабостей, твоих страхов.

— Он знает главное, — отвечаю, повысив голос. — Он знает, что я сильная. И ему не нужно, чтобы я была слабой. Ему не нужно, чтобы я притворялась. Ему нужна я — настоящая.

Роман встаёт, подходит ко мне. Берёт моё лицо в ладони, смотрит в глаза.

— Ира, я люблю тебя, — шепчет. — Всегда любил. Просто запутался.

Смотрю на красивое лицо, знакомое до последней морщинки. Руки, которые столько лет обнимали меня по ночам. Глаза, в которых когда-то плескалась моя вселенная.

— У тебя талант нравиться женщинам, Рома, — кривлю губы в усмешке. — Ты красивый, элегантный, умеешь говорить комплименты, целовать руки, смотреть в глаза. Ты не пропадёшь. Найдёшь себе другую. Молодую, красивую, глупую. Которая будет смотреть на тебя с обожанием.

— Мне не нужна другая. Мне нужна ты.

— А мне ты не нужен. Мне нужен Глеб. Который не предал и не предаст. Он построил бизнес, чтобы быть меня достойным. Смотрит на меня с уважением, а не с желанием использовать.

Он отпускает моё лицо. Отступает на шаг.

— Ты изменилась, Ира. Раньше ты была мягче.

Поправляю:

— Раньше я была глупее. А теперь поумнела.

— Значит, не простишь?

Качаю головой:

— Нет.

— И не пожалеешь?

— Нет.

Он идёт к выходу. В холле оборачивается.

— Запомни этот день, Ира. Ты пожалеешь. Когда он тебя бросит, когда останешься одна, и поймёшь, что потеряла, — ты вспомнишь меня.

Я открываю дверь.

— Прощай, Рома. И тоже запомни: красиво уходят только победители.

Он выходит, на прощание громко хлопнув дверью.

Я прислоняюсь к стене спиной, закрываю глаза. В груди боль. Не сожаление, нет. Тоска по тому, что могло быть, если бы он был другим. Если бы любил по-настоящему. Если бы ценил.

Но он не ценил. И теперь поздно.

Звонит телефон. Глеб.

— Ира, я уже еду. Через пятнадцать минут буду.

— Хорошо, жду.

Смотрю на себя в зеркало. Мятное платье, идеальный макияж, глаза блестят. Женщина сорока пяти лет, которая только что закрыла дверь за прошлым. И открыла сердце для будущего.

— Ты молодец, Ирина, — шепчу я себе. — Ты всё правильно сделала.

Через пятнадцать минут звонок в дверь. Глеб. С бутылкой вина и своей фирменной улыбкой.

— Ира, ты потрясающе выглядишь, — говорит, целуя руку. — Готова к ужину?

— Готова, — улыбаюсь искренне. — Но сначала скажи: ты действительно хочешь быть со мной? Несмотря на мои страхи, на мою сложность?

Он смотрит серьёзно. Берёт моё лицо в ладони (те же жесты, те же слова, но в моей душе совсем другие чувства).

— Ира, я хочу быть с тобой. Несмотря на всё. Благодаря всему. Ты — лучшая женщина, которую я встречал. И я сделаю всё, чтобы ты была счастлива.

— Тогда пошли ужинать, — улыбаюсь. — Сегодня есть повод.

— Какой?

— Я закрыла дверь перед прошлым. Навсегда.

Он смотрит понимающе. Обнимает, целует в висок.

— Я горжусь тобой.

Мы идём на кухню, я накрываю на стол. За окном Москва сверкает огнями, живёт своей жизнью. А мы живём своей. Новой, нашей.

За ужином я рассказываю о приходе Романа, его словах, просьбах, угрозах. Глеб слушает внимательно, не перебивая.

— И как ты? — спрашивает он, когда я заканчиваю.

— За новую жизнь

Мы чокаемся. Смотрю на него и думаю: как хорошо, что я не сдалась. Как хорошо, что нашла силы бороться, что умею прощать себя и верить в будущее.

Смотрю на своё отражение в окне. Женщина сорока пяти лет. Красивая. Успешная. Любимая. Свободная.

— Спасибо, жизнь, — шепчу чуть слышно. — За всё. За боль, за счастье, за любовь. За то, что я есть.

За окном Москва мерцает огнями. Где-то там, в этом огромном городе, идёт своей дорогой Роман. Красивый, элегантный, одинокий. А здесь, в этой квартире, начинается новая глава. Моя глава. Без него.

И в ней есть всё, что нужно для счастья.