Марк

Первым приезжает Севастьян. Направляясь к нашему дивану, он сначала смотрит на меня, затем недоуменно на Эвелину, которую я обнимаю за талию, а потом снова на меня. В изумленных карих глазах друга вопит немой вопрос: «Кто это, и почему ты ее обнимаешь?». Сева, наверное, забыл, чтобы уже знаком с Эви.

— Привет, — друг протягивает мне руку.

— Привет, — жму его ладонь. — Это Эвелина. Помнишь Эвелину?

Севастьян, после рабочего дня одетый в костюм и галстук, садится на второй диван напротив нашего. Между нами невысокий стол с напитками и закусками, которые я уже заказал. Еще не очень поздно, поэтому музыка в баре играет не сильно громко, и мы можем разговаривать.

Приятель ослабляет галстук и присматривается к моей любовнице. Через секунду его небритое лицо с трехдневной щетиной озаряется узнаванием.

— Эвелина из того ресторана.

Эви одаривает моего приятеля обворожительной улыбкой.

— Да, это я. Приятно снова вас видеть.

— Можно на «ты».

— Приятно снова тебя видеть, Севастьян.

Я начинаю разговор на тему работы — это то, что будет понятно всем троим. Спрашиваю Севу про дела в министерстве, его не так давно назначили главой Минтранса. Приятель что-то отвечает, а сам таращится на меня так, будто я инопланетянин.

Севастьяна шокировало наличие у меня любовницы. Он знаком с Анжелой и знает, что наш брак нерушим. Сева был на похоронах нашего сына. Сева знает, что я никогда не изменял своей жене. Он много раз становился свидетелем того, как на меня вешались девушки во время наших встреч в таких вот барах. Я всегда уходил домой один. К жене, которая валялась пьяной возле дивана.

Примерно через час беседы Эвелина отлучается в дамскую комнату. Как только она отходит от нас на десять метров, Сева склоняется над столом с напитками между нами.

— Марк, я чет не понял…

— Что ты не понял?

— Ты спишь с ней?

— Нет, в шахматы играю.

Я понимаю удивление друга, но оно меня немного подбешивает.

— А Анжела?

— Она в очередном рехабе.

Севастьян и мой второй друг Герман, которого мы ожидаем, в курсе всех подробностей моей семейной жизни.

— Вы разводитесь?

— Нет.

Сева оглядывается назад в сторону туалета, но Эви давно скрылась за дверью.

— Но ты же понимаешь, что она не содержанка и не охотница за богатым мужиком?

От вопроса Севы меня разбирает смех. А то я сам не понял до сих пор.

— У Эвелины денег больше, чем у меня.

— Чья она дочка?

Конечно, очевидно, что Эвелина чья-то дочка. Какого-нибудь чиновника, бизнесмена, олигарха.

— Я не знаю. Мне все равно.

— Смотри, Марк, можешь нарваться на проблемы, — серьезно предупреждает. — Тебе бы следовало для начала узнать, кто у нее отец, а потом уже лезть к ней в трусы. Видно, что девчонка непростая. Рискуешь влететь по-крупному.

Севастьян прав. Любой здравомыслящий человек для начала бы выяснил, кто у Эвелины родители. Но когда я рядом с Эви, логика не работает. Когда я рядом с ней, мне вообще по хуй на все. У меня мозг замыкает, мысли превращаются в кисель. Остаются только животные инстинкты — обладать, трахать, присваивать себе. Я хочу, чтобы Эвелина была подо мной, извивалась, стонала и кончала. А кто у нее родители — вот вообще по хуй.

— Она просто любовница, Сев.

Эти слова я больше говорю самому себе, чем другу. Мне постоянно приходится напоминать себе, что Эвелина просто любовница. Я смотрю на свое обручальное кольцо на пальце. Мне его надела Анжела четырнадцать лет назад. Я должен это помнить.

— А ты-то ей нахрен сдался? — хохотнув, приятель задает новый логичный вопрос. — Вряд ли она всю жизнь мечтала стать любовницей мужика, который не собирается разводиться.

— Просто я весь такой неотразимый, Эвелина не смогла устоять, — отшучиваюсь.

Севастьян гогочет в голос, а вот я нет.

Эви возвращается, и я сразу обнимаю ее за плечи, притянув к себе на грудь. Если честно, хочется уйти вместе с ней прямо сейчас. Но Сева не поймет, а еще Герман собирается приехать. Ладно, хрен с ними, пока останемся.

Севастьян утыкается в телефон и теряет к нам с Эвелиной интерес минут на пятнадцать. Решает дела государственной важности. Он же, блядь, министр транспорта. А я и рад. Зарывшись лицом в затылок своей любовницы, дышу ею. Это что-то непередаваемое. Как Эвелине это удается? Сводить меня с ума одним своим запахом.

Приезжает Герман. Он как опоздавший пьет штрафной. Если честно, мне вообще не до друга, потому что я полностью занят Эвелиной. Надеюсь, им с Севой и без меня будет о чем поговорить. Музыка в баре стала громче, и Эви тянет меня танцевать. Танцпол уже забит пьяными двигающимися под музыку людьми.

Эвелина обнимает меня за шею, я ее за талию. Мы замираем на месте и сливаемся в поцелуе. Каждую секунду нас кто-то задевает локтями, но мы не обращаем внимания, потому что у нас под ногами плывет земля. Время остановилось. Мир остановился.