После моего согласия начинается обсуждение даты свадьбы. Мне все равно, когда она будет, но чем позднее, тем лучше.

— Может быть, в августе? — подаю голос.

Но меня тут же перебивает будущая свекровь:

— Мы с девочками каждый год уезжаем на все лето.

Ах, ну если они с девочками уезжают на все лето… Ну конечно, тогда мы должны сделать свадьбу в удобное для них время. Чтобы планы Машеньки и Сонечки Островских ни в коем случае не пошатнулись.

— Тогда в сентябре? — снова предпринимаю попытку.

— Это слишком долго, — говорит папа. — Да и чего тянуть? Чем быстрее поженитесь, тем лучше.

— Но все равно подготовиться надо, — вставляет мама. — Несколько месяцев точно нужно. Выбрать место, дизайнера, ведущего, всех пригласить… Работы много.

— Март, — произносит бескомпромиссно Вадим.

На секунду воцаряется тишина. А следом раздаются голоса со всех сторон:

— Март?

— А давайте март.

— Да, отлично, хороший месяц.

— Уже потеплеет.

— Мне нравится март.

Я хочу сползти под стол и никого не видеть. Сейчас середина октября. У меня времени пожить для себя осталось пять месяцев.

Начинается обсуждение деталей свадьбы. Моя мама и мама Вадима входят во вкус. Они взахлеб описывают свадьбу своей мечты.

— Цветовая гамма — серо-бирюзовая, — говорит Раиса Островская.

— А мне нравится цвет пыльной розы, — не соглашается моя мама.

— Розовая свадьба? Ну нет, — качает головой Раиса.

— Не хочешь прогуляться? — это я говорю Вадиму.

Мой уже официальный жених удивленно смотрит на меня поверх очков, как будто не ожидал такого предложения.

— С удовольствием, — отвечает через пару секунд.

Мы встаем из-за стола, и этого даже никто не замечает. Отцы слишком увлечены разговором о бизнесе, а матери обсуждением цветовой гаммы свадьбы. Я тороплюсь побыстрее покинуть гостиную. В холле, отодвигая створку шкафа и снимая пальто, перевожу дыхание.

— Позволь помочь тебе, — Вадим берет из моих рук верхнюю одежду.

Он стоит у меня за спиной и надевает мне на плечи пальто. Я вспоминаю, как несколько дней назад точно так же у меня за спиной стоял Марк и помогал надеть это же пальто. Тогда у меня по телу пробежала волна дрожи, а сейчас с Вадимом ровным счетом ничего.

Я вспоминала Марка эти дни. Не то чтобы я постоянно о нем думаю, но нет-нет да заберется в голову. И при каждой мысли о нем сердце больно сжимается. Мне даже себе сложно объяснить, почему это происходит.

Просто он слишком запал мне в душу. Вот так иногда в жизни бывает. Из всех мужчин вокруг тебе западет в душу тот, который женат и разводиться не собирается.

Мы выходим во двор. Прохладная ночь приятно освежает после душной гостиной. Дождь перестал моросить, но я все равно накидываю на голову капюшон. По большей части для того, чтобы спрятаться от взглядов Вадика. Я веду его в сад. Там нет фонарей — еще одна возможность скрыться от взглядов жениха.

— Как тебе наша помолвка? — спрашивает Вадим.

Он почти минуту придумывал тему для разговора.

— Не знаю. Нормально.

Ужасно.

— А тебе как?

Вадик задумывается.

— Ну, мне особо не с чем сравнивать. Вернее совсем не с чем. Я раньше никогда не присутствовал на помолвках. Но мне все понравилось.

Еще б тебе не понравилось. Мама несколько суток не спала, готовилась как к самому важному мероприятию в своей жизни. Всю прислугу на уши поставила.

— Меня немного удивила твоя речь, когда ты делал мне предложение, — мы дошли до сада. Здесь дорожка уже, и я мысленно ругаюсь на себя за то, что не предусмотрела это. Теперь нам придется идти слишком близко друг к другу. — Ты говорил, что увидел меня на чьем-то юбилее семь лет назад. Я не помню такого.

— Да, это был юбилей, кажется, какого-то министра. Не помню точно. Я тогда отметил, что ты симпатичная. Но, конечно, если бы я знал, что ты станешь моей будущей женой, то присмотрелся бы к тебе внимательнее.

Я издаю легкий смешок. Семь лет назад мне, вообще-то, было пятнадцать лет. А Вадиму двадцать три. Ему на том юбилее смотреть, что ли, было больше не на кого?

— Почему ты выбрал себе в жены именно меня? — продолжаю допрос. Мы шагаем слишком близко, касаясь друг друга локтями. Поскорее бы закончился сад. После него идет фонтан, а после фонтана мы вернемся на широкую дорожку, ведущую обратно ко входу в дом. — Понятно, что у нас договорной брак, но все же, почему именно я?

— Потому что мне пора жениться, а ты очень хорошая партия.

Вот так честно. Мог бы хотя бы добавить, что я нравлюсь ему как девушка. Ну, там, не знаю, что увидел меня тогда семь лет назад и до сих пор не может забыть.

— А ты почему согласилась? — поворачивает ко мне голову.

Мой первый порыв — ответить вопросом на вопрос: «А разве я могла отказаться?». Но я вовремя прикусываю язык.

— Потому что ты тоже хорошая партия. Ты человек моего круга.

Вадим не отвечает на мою речь, но почему-то у меня создается впечатление, что он улыбается. Хотя я не смотрю на него и не вижу лица.

Наконец-то сад заканчивается, и я сразу делаю от Вадика шаг в сторону. Вдыхаю полной грудью, словно вырвалась из его тисков. Но я рано радуюсь. Когда мы доходим до фонтана, Вадик резко останавливается, берет меня за локоть и разворачивает к себе лицом. Я опомниться не успеваю, как оказываюсь в его объятиях. Вадим целует меня.

Я онемела от шока, стою истуканом и не знаю, что делать. Родители меня убьют, если узнают, но это не первый поцелуй в моей жизни, несмотря на то, что отношений с парнями у меня не было. Я целовалась несколько раз с друзьями во время игры в бутылочку. Но это было давно, и я, видимо, уже забыла, что нужно делать.

Впрочем, Вадиму как будто не нужна ответная реакция от меня. Он сам все делает, пока я стою, словно громом пораженная. Открывает мой рот, сует свой язык и начинает там хозяйничать. Я крепко зажмуриваюсь, отсчитывая в уме секунды. Этот ужасный поцелуй же не может продолжаться вечно? Однажды он закончится?