Глава 16. Три разбитых сердца

Дневник Алекса я нашла случайно.Через три дня после того утра на кухне я разбирала старые сундуки в библиотеке. Поместье продолжало открывать свои тайны неохотно, как старый скряга, выдающий монеты по одной. Тристан помогал мне сортировать свитки. Мы работали молча, но это молчание было спокойным. Я ловила себя на том, что смотрю на него чаще, чем на пыльные фолианты, и он, кажется, тоже.

— Смотри, — сказала я, вытаскивая из-под груды карт тонкий томик в выцветшем переплёте. — Ещё один дневник.Тристан подошёл, заглянул через плечо.

— Это почерк Алекса.Я открыла первую страницу. Дата — за месяц до того дня в саду. Строчки прыгали, буквы были мелкими и неровными, но читать можно.

— «Сегодня Элен спросила, буду ли я шафером на свадьбе. Я согласился, хотя сердце разрывается. Она счастлива с Тристаном, и я рад за неё. Я рад за них обоих. Я должен забыть её. Должен...»

Я подняла глаза на Тристана. Он стоял неподвижно, глядя на страницы.

— Он любил её, — тихо сказал он. — Я знал это. Он никогда не говорил, но я знал.

— Но он хотел забыть. Он не собирался...— Знаю. Читай дальше.Следующие страницы были спокойными — описания сада, заметки о погоде, упоминания общих друзей. А потом, за несколько дней до свадьбы, строчки изменились. Почерк стал дёрганым, буквы наползали друг на друга.

— «Я не знаю, что со мной. Голова словно в тумане. Я делаю вещи, которых не хочу. Мне очень страшно».

— Дальше пусто, — сказала я, перелистывая. — Последняя запись за день до... того самого дня. Он не успел дописать.Я закрыла дневник. В библиотеке стало тихо. Пылинки кружились в луче света, падающем из высокого окна. Тристан молчал.

— Я могу вызвать его дух, — сказала я. — Если он не упокоился. Если ему есть что сказать.

— Ты хочешь этого?

— Я хочу, чтобы между нами не осталось теней. Ни одной. Прежде чем мы пойдём в сад и вызовем Элен, я хочу знать, что всё понято правильно.Он кивнул.

— Тогда делай.

---Ритуал я провела в той же библиотеке. Свечи встали по кругу, магический контур лёг на каменный пол тонкой серебристой линией. Тристан стоял за кругом — он не боялся некромантии, но я не хотела рисковать. Духи иногда путаются, цепляются за живых. Лучше перестраховаться.Я произнесла призыв. Пламя свечей дрогнуло и окрасилось зеленью — верный признак, что дух близко. Воздух в круге сгустился, потемнел, и из этой темноты проступила фигура. Молодой мужчина, почти прозрачный, сотканный из тумана и воспоминаний. Его лицо было тем самым, что я видела в каменной памяти Тристана в подземном ходе, — доброе, с мягкой линией подбородка и грустными глазами.

— Алекс, — тихо позвал Тристан.Дух вздрогнул. Его глаза, до этого смотревшие в пустоту, сфокусировались на горгулье.

— Тристан? — голос был шёпотом, едва слышным, как ветер в трубе. — Ты... жив?

— Благодаря ей. — Тристан кивнул на меня.Алекс перевёл взгляд. Я почувствовала, как по коже пробежал холодок.

— Ты похожа на неё, — сказал дух. — На Элен. Внешне. Внутри ты другая.

— Я знаю, — ответила ему спокойно. — Я её потомок и новое воплощение. Но я не она.

— Ты сильнее. — Алекс покачал прозрачной головой. — Элен была как пламя — яркая, горячая, но уязвимая. А ты... как сталь.Я не нашлась с ответом. Тристан шагнул ближе к кругу.

— Алекс. Расскажи, что случилось. Я знаю, что Моррен заколдовал тебя. Но я хочу услышать это от тебя.Дух опустил голову. Его очертания дрогнули, как отражение в потревоженной воде.

— Я любил её. Давно. Ещё до тебя. Но она выбрала тебя, и я... смирился. Правда смирился. Я желал вам счастья. — Он поднял глаза. — Моррен пришёл ко мне за неделю до свадьбы. Сказал, что хочет поговорить о подарке для Элен. И я поверил ему. Я был глупцом.

— Ты не был глупцом, — сказал Тристан. — Моррен был сильным магом.

— Он что-то сделал с моим разумом. Сначала я просто чувствовал себя странно — усталым, рассеянным. А потом... — Алекс замолчал. Его голос задрожал. — Я видел свои руки, но они мне не принадлежали. Слышал свои слова, но не мог их остановить. Целовал Элен — и кричал внутри себя. Кричал так громко, что, мне казалось, она услышит. Но она не услышала.Тристан закрыл глаза. Его лицо оставалось спокойным, но я видела, как напряглись желваки на скулах.

— Когда заклинание спало, — продолжал Алекс, — я побежал к тебе. В сад. Я хотел всё объяснить. Но было поздно. Ты уже обратился в камень, Тристан. А она... стояла на коленях, обнимая твою статую, и плакала. И говорила слова обета. Я опоздал.Он замолчал. Тишина в библиотеке стояла такая, что я слышала, как догорают свечи.

— Я не виню тебя, — сказал Тристан.Алекс поднял голову.

— Я убил тебя. Пусть не своими руками. Но из-за меня ты...— Из-за Моррена. Ты был марионеткой и такой же жертвой. Никто не винит нож за то, что его направили в чужое сердце. — Тристан открыл глаза. — Ты был моим другом. Им и остался. Я прощаю тебя.Дух Алекса дрогнул. По его прозрачным щекам потекли слёзы, мягкий, серебристый.

— Я ждал этого триста лет, — прошептал он. — И боялся уйти, потому что ты не знал правды. Теперь я могу.

— Да, — подтвердила я. — Иди с миром.Алекс посмотрел на меня, потом на Тристана. Его губы тронула слабая улыбка.

— Береги его, — сказал он мне. — Он заслужил счастье.

— Я знаю.Дух растаял. Свечи погасли. Мы остались вдвоём в сером утреннем свете. Тристан долго молчал, глядя туда, где только что стоял его друг.

— Триста лет, — произнёс он наконец. — Триста лет я думал, что он предал меня. А он всё это время ждал, чтобы я узнал правду.

— Теперь он свободен. — Я подошла и взяла его за руку. — И ты тоже.Он сжал мои пальцы. Тепло, уже привычное, разлилось от его ладони.

— Осталась только Элен, — сказал он. — Ты готова?

— Да. Сегодня полнолуние. Лучшего времени не будет.

---Круг из родовых камней я готовила сама. Двенадцать гранитных валунов, которые помнили ещё основателей поместья, легли в кольцо на том самом месте, где триста лет назад Элен произнесла свой обет. Трава здесь была ниже, чем вокруг, а земля — плотнее, словно само время примяло её. В центре круга я поставила чашу с водой из старого колодца и зажгла три свечи — чёрную, белую и красную. Жизнь. Смерть. Любовь.Тристан стоял за кругом. Я видела, как он напряжён, как его пальцы то сжимаются, то разжимаются. На его руке больше не было трещины — она затянулась ещё тогда, когда я впервые сказала, что люблю его. Но я знала, что внутри у него всё ещё болит.

— Я буду держать тебя, — сказал он. — Через связь стража. Не дам тебе уйти за грань.

— Хорошо.Я вошла в круг и села на землю. Холод пробрался сквозь одежду мгновенно, но я не обратила внимания. Я закрыла глаза и открыла Врата.Мир перевернулся.Тело стало чужим, далёким. Я висела в пустоте, где не было ни света, ни тьмы, ни времени. И в этой пустоте я чувствовала только одно — тепло. Оно шло откуда-то справа, настойчивое, живое, и я поняла: это Тристан. Он держал меня за руку. Его жар, единственный раз за всё время, пробивался сквозь холод границы миров, как солнечный луч сквозь зимние облака. Я пошла на это тепло и вынырнула обратно — в лунную ночь.Передо мной стояла Элен.Она была точно такой, как на дагерротипе, — молодая, прекрасная, в светлом платье. Но её глаза... в них была такая глубина, какой не могло быть у живой женщины. Она смотрела на меня — и сквозь меня, и куда-то за мою спину, где стоял Тристан.

— Ты позвала меня, — произнесла она. Её голос звучал как эхо, как музыка, которую слышишь во сне. — Моя кровь. Новое воплощение.

— Да, — сказала я. — Я Илона. Твоя праправнучка.Элен перевела взгляд на Тристана. И в этом взгляде было столько боли, вины и столько любви, что у меня перехватило дыхание.

— Ты жив, — прошептала она. — Снова жив.

— Благодаря тебе. — Тристан шагнул к краю круга, но не переступил его. — Твой обет сохранил меня. А вера в следующее воплощение дала мне шанс.

— Мой обет... — Элен опустила голову. — Моя любовь стала вашей клеткой. Я думала, что спасаю тебя. А на самом деле я просто не могла отпустить. Я была эгоисткой. Связала две души, которые не просили об этом.

— Ты ошибаешься, — сказала я. — Ты не связала нас. А сохранила его. Триста лет он стоял в этом саду и ждал. Благодаря тебе он дождался.Элен подняла глаза. В них стояли слёзы — не вода, а лунный свет, как у Алекса.

— Ты... не ненавидишь меня?

— Нет. — Я подошла к ней. — Ты — это я, но прожившая другую жизнь. Ты любила его. Потеряла его. И сделала всё, что могла, чтобы вернуть. Я не могу ненавидеть тебя за это.Я взяла Тристана за руку и подвела его к Элен.

— Вы оба заслужили прощание. Настоящее. Без теней.Тристан и Элен стояли друг напротив друга — страж и ведьма, разделённые тремя веками и тонкой гранью между жизнью и смертью. Я отступила на шаг, давая им пространство.

— Прости меня, — сказала Элен. — За то, что не распознала магию Моррена. Не защитила тебя и обрекла на триста лет одиночества.

— Я уже простил тебя. — Голос Тристана был низким, но мягким. — Простил тебя в тот момент, когда понял, что ты не предавала меня. А теперь... я хочу попрощаться.Он коснулся лбом её лба.Каменная память вспыхнула золотом. Я не видела её — стояла слишком далеко, — но я знала, что она показывает ему. Сцену сразу после окаменения: Элен, обнимающая статую, рыдающая, шепчущая слова обета. Но теперь он видел не её вину. А её любовь. Огромную и настоящую.

— Я прощаю тебя, — повторил он. — Прощай.Обет, связывавший нас золотой нитью, дрогнул. Я почувствовала, как он натягивается — до предела, а потом лопается. Тысячи золотых искр разлетелись в лунном свете, как светлячки, как звёздная пыль, как осколки чего-то древнего и больше не нужного.Дух Элен начал таять. Её лицо, прекрасное и печальное, растворялось в ночи, но на губах была лёгкая улыбка.

— Ты сильнее меня, — сказала она мне, и её голос донёсся уже как ветер, как шорох листвы. — Я не смогла его спасти. А ты смогла. Береги его.

— Обещаю, — ответила я.Лунный свет вспыхнул в последний раз — и погас. Круг опустел. Свечи догорели. Мы с Тристаном остались вдвоём.Я пошатнулась. Силы кончились разом, как будто кто-то перерезал нить, державшую меня на плаву. Тристан подхватил меня на руки — легко, словно я ничего не весила. Его грудь была тёплой, и я слышала, как внутри, под каменными пластинами, бьётся сердце.

— Получилось, — выдохнула я. — Мы свободны.

— Мы свободны, — повторил он. — Ты свободна. Обет снят. Ты можешь уйти.Я засмеялась.

— Дурак. Я уже сказала тебе на кухне. Я люблю тебя и никуда не уйду.Он посмотрел на меня. Его золотистые глаза сияли — но теперь в них не было боли, страха и теней прошлого. Только я.— Я люблю тебя, Илона, — сказал он. — Моё сердце — камень. Но оно бьётся для тебя.Луна стояла высоко над садом. Старая горгулья на беседке смотрела на нас. В её каменных глазах мне почудилась улыбка.Я закрыла глаза и позволила себе наконец уснуть — в его руках. В нашем доме, в мире, где теперь была только свобода. И любовь.