Глава 10. Дядюшка приходит в гости

После ночи на крыше всё ненадолго стало... хорошо.

Я бы даже сказала — подозрительно хорошо. Заказы шли один за другим, Тристан больше не ломал мебель, а его стряпня из категории «съедобно, если очень голоден» перешла в категорию «почти вкусно». Мы работали слаженно, как часы: я поднимала духов, он выбивал из них правду, клиенты платили, и мой кошелёк перестал напоминать высохший труп.

Соседка Марта, правда, всё ещё крестилась, встречая нас на лестнице. За эти дни она дважды вызывала полицию. Сначала ей казалось, что из моей квартиры доносится «подозрительный скрежет». Один раз она приходила лично, требуя прекратить «колдовские оргии». Я честно пыталась объяснить, что единственная оргия, которая происходит в моей квартире, — это совместное мытьё посуды, но Марта не поверила.

— У вас там живёт кто-то, — заявила она, тыча пальцем в мою дверь. — Я слышу шаги. Тяжёлые. Как будто слон. И ночью от вас свет идёт. Это ненормально.

— У меня просто лампа, — соврала я.

— У нормальных людей лампы не светятся ночами!

В итоге я пообещала провести ритуал очищения квартиры от «злых шумов», и Марта отстала. Тристан, слушавший этот разговор из-за двери, весь извёлся от желания расхохотаться. Когда соседка ушла, он всё-таки не выдержал — издал низкий, рокочущий звук, который я теперь уже точно идентифицировала как смех.

— Ты смеёшься, — сказала я, удивлённо поднимая бровь.

— Кажется, да. Это странное чувство.

— Привыкай. Это полезно для здоровья.

Он улыбнулся и в этот момент в дверь позвонили.

Я открыла. За дверью, на пороге моей убогой квартирки, стоял дядя Варрен.

Он почти не изменился за те два месяца, что мы не виделись. Тот же дорогой костюм — тёмно-серый, в тонкую полоску, сидящий идеально, как влитой. Холодный взгляд светлых, почти бесцветных глаз. Тонкие губы, сложенные в вежливую полуулыбку, которая никогда не поднималась до глаз. В руке он держал трость с серебряным набалдашником. Это была дань моде, а не необходимость. Он всем своим видом напоминал аристократа, по ошибке забредшего в трущобы.

Я стояла, держась за дверную ручку, и чувствовала, как внутри медленно разгорается холодная ярость.

— Здравствуй, Илона, — произнёс он, и его голос — мягкий, обволакивающий, с лёгкой хрипотцой — был таким же, как в моих детских кошмарах. — Ты не пригласишь дядю войти?

— Нет, — сказала я.

— Какая грубость. — Он улыбнулся шире, но глаза остались ледяными. — А я ведь шёл к тебе с предложением.

— Твои предложения меня не интересуют.

— Даже если они касаются твоего... каменного друга?

Я замерла. Он знал. Иначе зачем бы он вообще пришёл?

Из глубины квартиры послышались шаги — тяжёлые, размеренные, — и за моей спиной возник Тристан. Он был в человеческой форме, но крылья не стал прятать — они чуть развернулись, заполняя узкий коридор. Золотистые глаза смотрели на Варрена с таким выражением, будто перед ним был не человек, а таракан, которого ещё не решили, раздавить сейчас или подождать.

Варрен перевёл взгляд на Тристана. Его лицо на мгновение дрогнуло. От жадного, почти коллекционного интереса.

— Так это правда, — произнёс он, разглядывая горгулью. — Каменный страж ожил. А я-то думал, легенды врут. Значит, душа Элен и правда вернулась.

— Чего ты хочешь? — спросила я, не двигаясь с места.

— Для начала — войти. Разговор будет долгим, а у тебя, насколько я знаю, нет прихожей.

Я отступила на шаг, пропуская его в квартиру. Не потому, что хотела — просто поняла, что держать дверь открытой бессмысленно. Если Варрен хотел поговорить, он бы говорил хоть через замочную скважину.

Он вошёл, оглядел комнату с ленивым любопытством. Его взгляд скользнул по облупившимся обоям, продавленному дивану, стопке книг на полу, постаменту в углу, из которого выломался Тристан. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но я знала: он наслаждается. Наслаждается тем, что дочь его сестры, наследница рода, живёт в такой дыре.

— Мило, — прокомментировал он. — Очень... уютно.

— Ближе к делу, — отрезала я.

Варрен опустился в моё единственное кресло — то самое, которое уцелело только потому, что Тристан на него не садился. Закинул ногу на ногу. Положил трость на колени.

— Я пришёл предложить сделку. Ты отдаёшь мне артефакт — вот этого каменного господина, — он кивнул на Тристана, — а я прощаю тебе все долги. И, возможно, даже верну часть наследства. Не поместье, конечно. Но кое-какие драгоценности твоей матери. Фамильные портреты. То, что тебе должно быть дорого как память.

Я расхохоталась. Это был тот самый смех, который так пугал клиентов, — резкий, лающий, полный яда.

— Ты хочешь, чтобы я отдала тебе Тристана? Как мебель?

— Он и есть вещь, Илона, — мягко сказал Варрен. — Искусно созданная, очень ценная, но вещь. Магический конструкт. Такие использовали для охраны поместий ещё триста лет назад. Он не человек и никогда им не будет.

Тристан молчал. Его лицо застыло, как настоящий камень, но я видела, как побелели костяшки его пальцев — он сжал кулаки так, что ногти-когти прорезали ладони.

— Он не вещь, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Он живой. У него есть душа. И он не продаётся.

— У всего есть цена.

— В твоём мире, не моем.

Варрен вздохнул, как вздыхают, объясняя очевидное несмышлёному ребёнку.

— Пойми, девочка. Этот конструкт опасен. Он связан с поместьем, магией рода и твоей силой. Если ты продолжишь таскать его за собой по городу, рано или поздно случится катастрофа. Ты даже не представляешь, на что он способен, когда выходит из-под контроля.

— Зато ты представляешь, — вмешался Тристан. Его голос прозвучал глухо, как далёкий гром.

Варрен перевёл взгляд на него. Что-то мелькнуло в его холодных глазах — не страх, а, скорее, профессиональный интерес. Как у змеелова, который увидел особенно крупную кобру.

— Твой род уже пытался меня контролировать, — сказал Тристан. — Триста лет назад. Не вышло.

— Мой род? — Варрен изогнул бровь. — О чём ты?

— О Моррене. В тебе ведь течет его кровь?

На лице Варрена не дрогнул ни один мускул, но что-то в его глазах изменилось — стало острее, холоднее. Он знал. Знал о Моррене, проклятии. Естественно, он знал намного больше, чем говорил. И намного больше, чем мы.

— Моррен был великим магом, — произнёс он медленно. — Не тебе, каменная кукла, судить о его поступках. И не тебе, — он снова повернулся ко мне, — отказываться от моего предложения. Я даю тебе шанс решить дело миром. Отдай мне артефакт, и я оставлю тебя в покое. Откажешься — пеняй на себя.

Он поднялся, беря трость. И в этот момент я увидела, как его пальцы едва заметно шевельнулись — жест, который мог быть случайным, но я слишком хорошо знала, как выглядит начало заклинания.

— Тристан! — крикнула я.

Но он уже всё понял. Золотистые глаза вспыхнули ярче, и по комнате разлился низкий, вибрирующий гул. Варрен что-то прошептал, резко выбросил руку — и заклинание, сорвавшееся с его пальцев, ударило в Тристана.

Ничего не произошло.

Заклинание — какое-то подчиняющее, судя по структуре, — просто разбилось о каменную плоть, как волна о скалу. Тристан даже не пошатнулся. Только усмехнулся — холодно, без тени веселья.

— Твой род уже пытался меня контролировать, — повторил он. — Ты тоже не очень преуспел в магии.

Варрен побледнел. Впервые за всё время, что Илона его знала. Его рука с тростью дрогнула.

— Иммунитет к моей магии, — прошептал он, и я услышала в его голосе не только досаду, но и страх. — Проклятая легенда не врала.

— Уходи, — сказала я, открывая дверь. — Сейчас.

Варрен задержался на пороге. Его взгляд скользнул по мне, по Тристану, убогой комнате — и я увидела в этом взгляде обещание. У меня похолодело в груди.

— Ты совершаешь ошибку, Илона, — произнёс он. — Огромную ошибку.

И вышел.

Я захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной и медленно сползла вниз, пока не села на пол. Ноги не держали. Руки дрожали. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на весь квартал.

— Он не остановится, — сказал Тристан, опускаясь рядом. — То, что он говорил — это всё ложь. Каждое слово скрежетало, как ржавое железо.

— Я знаю. Он никогда не останавливается.

— Ты в порядке?

— Нет. Но буду.

Он помолчал. Потом произнёс — очень тихо, очень серьёзно:

— Ты назвала меня живым. Сказала, что у меня есть душа. Ты правда так думаешь?

Я подняла на него взгляд. Он сидел на корточках, огромный и неуклюжий, и смотрел на меня с таким выражением, будто мои слова были для него важнее всех заклинаний мира.

— Да, — сказала я. — Я так думаю.

Золотистые прожилки на его груди мягко замерцали. Он ничего не ответил. Но его крыло — сложенное, чуть задевающее стену — осторожно придвинулось и кончиком коснулось моего плеча. Самый лёгкий, бережный жест, на который только способна горгулья.

В дверь снова позвонили.

Я с трудом поднялась на ноги, готовая увидеть на пороге наёмников или самого Варрена, вернувшегося с подкреплением. Но за дверью стояла соседка Марта — в бигудях, стёганом халате и с выражением праведного гнева на лице.

— Опять грохот! — заявила она, не здороваясь. — Я вызываю полицию! Что у вас там происходит?!

За моей спиной, в проёме, возник Тристан. Он уже принял человеческий облик — почти человеческий, если не считать золотистых глаз и того факта, что он был на голову выше дверного косяка.

Марта перевела взгляд на него. Открыла рот. Закрыла.

— Это мой... — начала я, лихорадочно подбирая слово. — Коллега. Двоюродный брат троюродного дяди сводной сестры моей мамы. Из деревни. Он немного... крупный.

Тристан молча кивнул — вежливо, как я его учила.

Марта перекрестилась, попятилась и, не сказав больше ни слова, скрылась за своей дверью. Я услышала, как щёлкнул замок, а потом — как она что-то забормотала, кажется, молитву.

— Она нас боится, — сказал Тристан.

— Она всех боится. Но в чём-то она права. Слишком много шума. Варрен знает, где мы живём.

— Ты думаешь, он вернётся?

— Уверена. Вопрос времени.

Я закрыла дверь, на этот раз на задвижку, и повернулась к Тристану.

— Нам нужно подготовиться. Он не просто угрожал — он уже начал действовать. И, судя по тому, что я о нём знаю, следующая атака будет серьёзнее.

— Я защищу тебя.

— Знаю. Но я тоже хочу защитить нас. Давай подумаем, что мы можем сделать.

Я опустилась на диван и потянулась за чашкой с остатками утреннего кофе. Тристан сел рядом — на пол, потому что стулья всё ещё были для него слишком хрупкими, — и разложил крылья так, чтобы не мешать.

— У нас есть преимущества, — сказала я, загибая пальцы. — Первое: ты. Твой иммунитет к магии, сила, Облик Стража. Варрен этого не ожидал.

— Но он теперь знает.

— Знает. Но не знает, как с этим бороться. Иначе бы не предлагал сделку. Второе: мы знаем правду о Моррене. Варрен — наследник, но слабый маг. Он не может использовать магию рода напрямую. Ему нужны артефакты, заклинания, помощь других магов. Третье...

Я запнулась.

— Третье?

— Мы не одни. У нас есть Орсон с его архивами. Есть дневник Элен. Есть... — я усмехнулась, — Марта. Которая вызовет полицию, если тут поднимется шум.

Тристан моргнул.

— Ты правда думаешь, что соседка может помочь?

— Она уже заметила Варрена. Теперь, если здесь появятся незнакомцы, будет начеку. Иногда лучшая защита — это вредная старуха с телефоном.

Тристан задумался. Я видела, как в его золотистых глазах крутятся мысли — медленно, основательно, как всё, что он делал.

— Нам нужно больше информации, — сказал он наконец. — О поместье, магии рода и о том, как снять проклятие. Орсон говорил, что может помочь.

— Завтра же пойдём в архив. А пока...

Я взяла со стола телефон, проверила заряд. Полный. Хорошо.

— Пока будем готовиться к худшему. И надеяться на лучшее.

— Это человеческая тактика?

— Скорее тактика некроманта, который слишком часто видел, как надежда сменяется разочарованием.

Тристан положил ладонь на мою руку — осторожно, чтобы не раздавить. Каменная, но тёплая.

— Я не разочарую тебя.

— Знаю.

И в этот момент я действительно знала. Возможно, впервые я была в чём-то настолько уверена.