Византия. 978 год нашей эры.

Анна Византийская.

Итак, долго сказка сказывается, да не скоро дело делается.

В один прекрасный радужный день 13 марта 963 года я проснулась уже не бабочкой, а маленькой новорожденной девочкой - Анной Византийской, царевной из Македонской династии.

Родилась я от матери моей Феофано и византийского императора Романа Второго буквально за два дня до смерти моего августейшего отца.

Так началась моя вторая реинкарнация.

***

Один бог ведает, как я оказалась в ее спальне.

Дело в том, что обычно я такое часто проделываю. Когда мне становиться невыносимо, я нахожу какое-нибудь маленькое уединенное место, скрытое от чужих глаз, чтобы поведать моему прекрасному Нейлу все мои новости, рассказать о переживаниях, бедах и несчастьях, что обуревают малышку Этейн. Ну и о радостях, конечно же, если они случаются. Хотя, когда взрослым нет до меня дела, когда отмахиваются от меня, как от назойливой мухи, то, чего уж говорить, да рассуждать.

Не повезло мне с родственниками.

Мать всю свою жизнь была слишком любвеобильной, просто обожая заниматься постыдными плотскими утехами, любовными радостями, интимной близостью или, по-простому, сексом с многочисленными любовниками. Так моего отца замучила своими похотливыми играми, что он очень рано отдал богу душу. Вернулся как-то с охоты, и занемог. Все за горло хватался и грудь ногтями раздирал. Ну, чего уж лукавить, подслушала я как-то, как лекари шептались о былых годах, да темных историях, и, в частности, о том, что моего августейшего отца отравили.

И потом почти сразу же стало понятно, кто именно его отравил, когда моя мать перестала скрывать, что занимается постыдными прелюбодейскими забавами с красивым до невозможности молодым полководцем Никифором Фока. Вот и гарцевала она с ним в кровати, скакала, бесстыдно его соблазняя и совращая, обманывая своего законного венценосного супруга. А как уморила его, так и поспешила быстренько за того любовника замуж выскочить. Очень скоренько утешилась молодая вдовушка после кончины царственного супруга. И нескольких месяцев не прошло.

В общем, как я подросла и стала кое-что понимать во взрослой жизни, мне и нашептали о поведении моей маман. Так что, я была в курсе.

Так вот...

Обычно я пряталась в какое-нибудь защищенное от людских глаз место: в чуланчик, в платяной шкаф в какой-нибудь из комнат, или в парке выбирала самый дальний уголок, где кроны деревьев удивительным образом сплелись ветвями и образовали непроницаемый купол. В этих зарослях мог скрыться кто угодно взрослый, а не то что маленькая девочка. И вот я пряталась ото всех и рассказывала Нейлу, моему любимому, самому лучшему на свете все, что на сердце наболело.

Ну, то есть, конечно, воображаемому Нейлу. Он же пропал, и я не знаю, где он и что с ним.

Я жду, очень жду, и помню о нем с самого своего рождения – новой реинкарнации.

Сегодня как раз был такой день, похожий на многие другие, когда я очень-очень сильно соскучилась по моему ангелу. Вот и решила уединиться где-нибудь в уголке, чтобы меня никто не нашел, и поговорить с ним. Хоть в мыслях утешиться.

Поспешила в комнату, где был огромный шкаф. Мне он очень нравился, потому что внутри того шкафа спряталась будто еще одна малюсенькая комнатка. Забилась я в самый ее темный уголок и стала шепотом рассказывать Нейлу, как сегодня меня обижали братья. Как смеялись надо мной, потому что я, типа, глупая, неспособная работать мозгами.

И как только меня не называли! И курицей, и гусыней, и безмозглой овцой. А обидней всего было слышать название «тупая никчемная баба».

В два горла вопили, что только лишь одни мужчины могут царствовать на троне или занимать высокие должности.

Я чуток прямо при них не расплакалась. Но взяла себя в руки и просто убежала. Не стала связываться.

Правда перед этим, естественно, поспорила. Вот честно, смешно притворяться глупой курицей, если я уже царствовала на троне в должности Китайской Императрицы. Но я же не могу им этого рассказать. Они решат, что я тронулась умом. Нет уж. Меньше знают, лучше спят. Ну и вообще, об этом и рассказывать точно никому нельзя. Уж это я строго-настрого для себя уяснила. И Нейл меня предупреждал, и Слэйт.

Почему я все помню?

Так я же не обычный человек, а фея, заколдованная и обреченная на проклятье. Была б человеком, забыла бы все, что было в прошлой жизни.

Это простому человеку нельзя так много помнить, потому что голова от знаний лопнет. А мне ничего не грозит.

Так вот, сидела я в материнском шкафу, никого не трогала. Разговаривала шепотом с Нейлом, и вдруг…

- О, мой Иоанн! Люби меня, ласкай, делай со мной, что хочешь! О-о-о, как же я люблю твое тело, мой красавчик! Я вся твоя, возьми меня, мучай, терзай. Хочешь, бей. Мне все от твоей руки во благо! Мммм!!!

Ничего себе! Она с любовником Иоанном изменяет моему отчиму!

Блин, глянула в щелочку. Ну, совсем чуть-чуть, из любопытства. Я же помню, как меня сношал император Китайский. Всю ночь напролет мучил. И как это можно хотеть все эти вещи, что он со мной делал, не понимаю. Правда, Нейл мне говорил, что когда любишь человека, то и секс в радость. Не знаю, не довелось еще попробовать. Так может она его любит, как кошка? Вот и страдает от похоти и вожделения. Бедняжка.

Так что же получается, что она моего отца не любила? И отчима тоже в упор не желала? А для чего же она отца отравила и отчима на престол посадила? Ничего не понимаю.

Мать скинула с себя одну за другой всю одежду, представ перед знойным красавцем в чем мать родила. Присела на краешек кровати, расставила ноги, облизала свой палец и стала поглаживать ложбинку между ног, призывно постанывая, облизывая пухлые губы жарким язычком и похотливо, жарко пялясь на любовника, призывая его к себе подобно течной сучке, соблазняя и провоцируя молодого мужчину – самца совершить с ней нечто страстное и восхитительное. Другой рукой она сжала свою грудь, перебирая пальцами сосок, и застонала еще громче.

Красавец стоял посреди комнаты и любовался опытной, соблазняющей его бесстыдницей, а затем не выдержал, устремился к ней и опустился возле нее на колени.

Она призывно улыбнулась, застонала и откинулась на спину, еще шире раздвинув ноги.

Огромный, широкоплечий, мускулистый красавец наклонился и приник ртом к ее влажной щели между ног.

Ох, я не могла больше на это смотреть. Достаточно того, что я дальше только слушала, как она визгливо и надрывно стонала и кричала, а он горланил, издавая раздирающие горло дикие вопли, переходящие в звериный рык, точно что-то жрал, раздирал клыками и глотал, откусывая, отгрызая кусок за куском от ее горячей, пульсирующей похотью плоти.

Огромная кровать жалобно скрипела, стонала, с трудом выдерживая неистовство страстных упражнений этой любвеобильной похотливой парочки.

Что поделаешь. У кровати никто разрешения не спрашивает, и каждый выбирает сам, для чего ее применить: спать на ней или скакать верхом на огромном, точно древко, детородном отростке любовника.

Каждому свое.

Я зажмурила глаза, заткнула уши, чтобы не слышать звуков запретной страсти, что допустила моя распутная мать.

Но, это же не мое дело. Она сама хозяйка своей судьбы. Вот пусть и решает, с кем ей спать, а за кем быть замужем. Хотя…

Моя мать, конечно же, не знала, что я, еще маленькая, по сути, наивная малышка, совершенно случайно оказалась в ее покоях.

Что ж, мне пришлось слушать и наблюдать, как она изменяет моему отчиму Никифору с бравым красавцем Иоанном Цимисхия, предаваясь немыслимым любовным утехам на огромной царственной постели.

Учитывая, что моя мать отравила отца, чтобы выйти замуж за отчима, а теперь бесстыдно прелюбодействует с Иоанном, то что мы имеем?

Нашу беспокойную обитель ожидают новые потрясения.

Я, конечно, могу спросить у ангела, чего стоит ожидать. Но, учитывая мой жизненный опыт, ничего хорошего ожидать не приходиться.

Даже не удивилась, когда в шкафу услышала голос ангела Слэйта. В принципе, так и думала, что он не удержится и придет, чтобы в очередной раз поговорить по душам и выдать мне очередные советы.

Каждый раз убеждаюсь, что ангелы - это те же психологи. Устраивают сеансы терапии, мама не горюй. Только со мной это не прокатывает.

Нейл всегда об этом помнил. А вот Слэйт...

Включила вредную девочку и пробубнила:

- Привет.

- Здравствуй, душа моя.

- Я не твоя, ты же знаешь.

- Не вредничай. Я по делу.

- Слушаю.

- Как ты здесь сидишь? Тут же тесно! Воздуха даже мало. Смотри, задохнешься как-нибудь.

Я хмыкнула.

- Хм. Ты же знаешь, что нет. Видишь всю мою жизнь от и до. Чего ж выпендриваться?

- Ладно, я здесь не для того, чтобы с тобой спорить.

- Зачем пришел?

- Конечно, с педагогической точки зрения очень жаль, что ты увидела все это... безобразное прелюбодейство. Хотел другим словом назвать, да не стану скручивать твои уши в трубочку.

- Ой, не нагнетай. Ты не видел, что со мной в Китае делали.

- Видел. Заглянул ненароком, когда твою душу изучал. Прости.

- Ладно, проехали. Что сказать-то хотел?

- У меня на повестке два вопроса.

- Оу!!! Целых два! И что не десять?

- Ну перестань. Не злись. Вот никому не разрешаю так неуважительно разговаривать с ангелом. Только тебе одной позволяю.

- Хм...

- Так вот. Мать твоя будет скоро изгнана в ссылку. Так что, приготовься к жизни в монастыре, церковной обители. Там вы с матерью будете томиться несколько лет. Потерпи немножко. Зато потом... В общем, все будет хорошо.

- Вот так и знала, что этому молодцу она не нужна.

- Что поделаешь. Женщины слишком падки на сладенькое.

- Ох, давай без оскорблений.

- Ладно. И второе. Мммм... второй вопрос...

Странно, и что же он будто замялся? Где его бравое настроение?

- Ну и?

- Мммм. Знаешь, не могу тебя обманывать. Врать не люблю. А, может, это ты на меня так действуешь, как на всех мужчин? Ведь ты - фея. Имеешь власть над всеми нами, даже над ангелами.

- Ну, знаешь ли, я не специально. Я не виновата, что родилась феей любви.

- Ну да, ну да.

- Тебе говорили, что ты тягомотник?

- Нет. Почему?

- Резину тянешь.

- И где ты всего этого набралась?

- Ну Нейл же отправлял меня в будущее. И не раз. Вот и набралась словечек. Помню, как-то раз мы закатились в ночной клуб . Самый лучший в Москве. Оторвались не по-детски. Да что уж вспоминать. Его-то уж теперь нет.

- Ну хочешь, я тебя тоже свожу куда-нибудь? Ну там, на Мальдивы? В Эмираты? На Сейшелы?

- Ой, не примазывайся. Говори, что хотел.

- Да я не хотел. Сердце приказывает. Или совесть.

- Да? Правда? И что же она тебе приказывает?

- Ты знаешь, Нейл...он... понимаешь, он... Ох!

И тишина.

- Блин, ты что же, исчез, что ли? Слэйт! Где ты? Обещал и в кусты? Трус!

Вздрогнула, когда дверца шкафа открылась и появилось лицо матери. Удивленное и совершенно обозленное. Она открыла рот и, страшно вращая глазами, заорала так отвратно визгливо, что бедные мои перепонки чуть не лопнули.

- Ты что тут делаешь, поганка-а-а-а?

Ничего, коня в пальто жду и засохшие какашки пинаю. А ты что подумала?