Византия. 978 год нашей эры.

Анна Византийская.

Я заметила, как в страшной злобе заострилось его лицо, превратившись в уродливое и беспощадное.

Он подошёл, схватил меня за грудки и с силой швырнул на кровать.

Вот и все.

Оказывается, такой он, конец девичьей жизни?

Я лежала на огромной кровати императора, с ужасом наблюдая, как тот неумолимо приближается ко мне с разъяренным, перекошенным от злобы и похоти лицом.

К своему удасу и стыду поняла, что в этот самый момент для насильника и убийцы, в чьей власти я сейчас находилась, было совершенно неважно, какие слова я произнесу. Начну ли визжать, поддавшись панике. Или закричу в бессилии своём. Все тщетно.

Сейчас надо мной будто сомкнулась тьма, вселенское зло, что собиралось поглотить меня, ввергнув мою душу в ад, и уничтожить, осквернив моё тело.

Я застыла, заледенела, не смея двинуться, заворожённая, будто припечатанная на месте его чёрными, страшными глазами, сверкающими, точно дьявольские угольки, взглядом, испепеляющим все светлое, чистое, что пока ещё еле-еле теплилось у меня внутри.

Не смела сказать ни слова, лишь мысленно молила своего ангела, чтобы пришёл, спас меня, вытащил из морока, защитил от зла и поругания.

Император скинул с себя халат, оголив себя до пояса и оставив на себе лишь шаровары, что чуть прикрывали его отвратительное волосатое тело, прытко забрался на кровать, подползая ко мне все ближе и ближе.

Боже. Господи. Прошу, помоги мне, не дай мне погибнуть!

Парализованную страхом, меня жутко затрясло, точно ко мне подползал огромный питон. Все ближе и ближе, с капающей из пасти слюной, он нависал над моим беспомощным девичьим телом.

Я была слаба. Да. Так слаба, что ничего не могла с этим поделать.

Горе мне. Чёрное горе вошло в мою жизнь сродни тягучей, вязкой, зловонной трясине, что постепенно поглощало меня все больше, затягивая все глубже и глубже, лишая воздуха, воли и свободы.

Кому же мне молиться? Если даже мой ангел не отзывается на мои стенания?

Император Иоанн Цимисхий, насильник и убийца, протянул руку, схватился за подол моего платья и с силой задрал его до бёдер, оголив мои ноги.

- А-а-а, сахарная моя девочка. Наконец-то ты моя!!!

- Не-е-е-ет!!!

Из моего горла вырвался надсадный крик, душераздирающий вопль.

Нет! Не верю, что это происходит со мной. Не может судьба быть такой жестокой. За что? Чем я прогневила Господа нашего, что он заставил меня пройти и испытать на себе все круги ада?

Морок. Боль. Жгучий стыд. Страх.

С ужасом я почувствовала, как его похотливые потные лапищи с силой раздвинули мои ноги.

Как его колено вторглось между ними, не позволяя их сдвинуть, соединить, избегнуть вторжения.

Как его поганое тело навалилось на меня сверху, прижимая весом к кровати и фиксируя мою неподвижность.

Мне некуда деваться. Сейчас он совершит непоправимое.

- Сладкая моя, девочка, как же долго я этого ждал, - он шарил руками по моему телу, больно сжимая грудь, схватил рукой за горло, с силой приближая моё лицо к своему, впиваясь поганым зловонным ртом в мои губы, - де....

Прошелестел шум крыльев. Заискрились золотом огненные сполохи на стенах, в воздухе повисла туманная серебряная дымка.

Что-то произошло. Монстр даже не закончил фразу, вдруг застыв в самой неудобной позе.

Бог мой, неужели...

Застонала, задрожала от чувства, заполнившего меня до краёв.

Как же легко мне стало. Я готова была разрыдаться, прильнув к груди ангела, если бы видела его.

Осторожно вынырнув из-под застывшего в неестественной карикатурной позе насильника, я чуть не упала с кровати, почувствовав, как подгибаются ноги. У меня не осталось сил, чтобы держаться, тело содрогалось от нескончаемой трясучки, зубы стучали, не позволяя мне успокоиться.

- П-п-прошу, п-покажись. Я-я хо-очу т-тебя вв-видеть. П-про-шу. П-п-пожа-а-алуйста.

Снова послышался шум огромных крыльев и...

- Ну ты же знаешь, что я всегда на страже твоей жизни и судьбы. И я не дам тебя в обиду.

Голос зазвучал не только в моей голове.

Он стоял со мной рядом и улыбался.

- Мой ангел!

Воскликнув, не сдерживая водопада слез, бурным потоком низвергнувшегося из глаз, я бросилась к нему на грудь.

- Благодарю тебя, мой ангел. Ты спас меня.

Рыдания выбивали во мне дрожь, я всхлипывала, даже не пытаясь вытирать слезы. На белой тунике ангела расплылось огромное мокрое пятно, но он молчал, даже не пытаясь уговорить меня успокоиться.

Он просто ждал. Обнимал меня и ждал.

- Как же я испугалась, Слэйт. Я чуть не умерла от страха. Ведь если бы он до меня дотронулся, то я покончила бы с собой. Ты знаешь, я уже решила, что отравлюсь, или брошусь со стены прямо в ров. Не позволю и дальше надругаться надо мной. Не стану жить грязной и обесчещенной.

Почувствовала, как он гладит меня по волосам, пропуская прядки между пальцами.

- Слэйт, слава Богу, ты успел.

Так и стояли мы с ним в обнимку, пока я не успокоилась, пока не прекратился поток моих слез, впитавшихся в рубаху ангела, пока я не выговорила ему все свои обиды и чаяния.

Не ведаю, сколько прошло времени, а я все никак его не отпускала. Так спокойно было с ним, так легко и светло на душе в его объятиях.

- Не хочу тебя отпускать, не желаю.

Усмехнулся.

- А я пока ещё и не ухожу. Мы с тобой не закончили.

Отпрянула, всматриваясь в его ангельское лицо.

Вытирая со щёк мокрые дорожки, прошептала:

- А что же еще? Что это значит?

- Стой спокойно и смотри.

Я глядела во все глаза.

Вдруг скрипнула дверь и в комнату проскользнула тень. Человек держал в руках маленькую свечку. Та коптила и почти не горела, скудно освещая путь. Казалось, постороннему это совершенно не мешало.

На секунду он застыл у двери, прислушался, а затем шаг за шагом начал передвигаться. Было видно, как он прекрасно ориентируется в комнате. Вероятно, бывал тут не раз.

Кто же это?

Любопытство мое прямо-таки зашкаливало.

Странно, что кто-то вознамерился проникнуть в покои императора, не опасаясь, что его заметят. Наверное, этот кто-то очень смелый, раз ничего не боится.

Но странно было не только то, что посторонний вошёл в покои, а ещё и то, зачем он это сделал. Что он тут забыл? И почему делает это тайно, скрытно, под покровом ночи?

Я застыла, боясь пошевелиться, и старалась не дышать.

Услышала шепот рядом с моим ушком:

- Ты что, не дышишь?

- Дышу, - прошептала с дрожью в голосе, опасаясь, что посторонний меня услышит.

- Не бойся, он тебя не слышит.

- Правда?

- Ну да. Помнишь, мы с тобой стояли в коридоре, когда из комнаты вышла твоя мать? Она смотрела прямо на тебя и никого не видела. Сейчас такая же фишка. Не боись. Дыши. И просто наблюдай за тем, как вершится судьба.

Человек осторожно прошёл мимо нас, направляясь к столу с напитками и фруктами.

Выудил из кармана кулёчек, свёрнутый из тряпицы, развернул, высыпав его содержимое в кувшин с вином.

Странно, мне показалось, или в кувшине забулькало, заклокотало, побурлило несколько секунд, а затем все стихло.

Кувшин как кувшин. Вино как вино.

Ничего не изменилось, будто и не всыпали в него странный порошок.

Человек издал удовлетворённый «хмык», развернулся, на секунду осветив своё лицо, и я узнала...

Это был Василий Лекапен, первый министр, главный евнух собственной персоной.

Так он же вроде как по приказу императора отправился в провинцию Македония, а затем направился в Пелопоннес?

Значит он ослушался властителя? Решил защитить меня, как обещал, расправившись с ним своими личными методами?

С чувством выполненной миссии, решённой задачи, с довольной улыбкой на лице Василий продефилировал мимо нас, благополучно наблюдающих за происходящим, осторожно открыл дверь, выглянул, прислушался к тишине, царящей во дворце, а затем юркнул в коридор.

Дело сделано.

- И что там, в том кувшине?

- А ты не догадываешься?

- Яд?

Ангел мне не ответил.

- Смотри дальше.

Снова заклубился, засеребрился воздух в комнате.

- Гха-а-а....

Император разморозился, очнулся, вытаращился на пустую кровать, смятую и растрёпанную, сел на задницу, свесив ноги, и замотал башкой.

- М-м-м, ничего не понимаю. Где эта сука?

Встал, подошёл к столику, где стоял кувшин и лежала ваза с фруктами. Схватил персик, впился в него зубами, не обращая внимания на сок, что брызнул на его обнаженный торс, яростно вращая бельмами, оглядел помещение.

Рожа у него, я вам скажу, была очень удивлённая.

- Ничего не понимаю. Она же была здесь!

Обошёл комнату по периметру, вглядываясь в каждый угол, открывая двери шкафов и крышки сундуков, что находились в его комнате в достаточном количестве.

Открыл дверь. Удостоверился, что охранники стоят на месте.

- Все нормально? Никто не приходил, не уходил?

Охрана вытаращила гляделки, испуганно мотая головами.

- Нет, господин. Все тихо.

Закрыл дверь. Снова начал озираться по сторонам. Наклонился, заглянув под кровать.

- Хм...

Подошёл к окнам, проверил створки и щеколды.

- Хм... ничего не понимаю.

Сел на кровать, озираясь по сторонам. Вдруг лег на покрывало, где я только недавно лежала, шумно вдыхая носом запах.

И снова глупое выражение лица с вытаращенными глазами.

- Ну ведь запах сучки на моей кровати. Он не испарился. Она была здесь! Тогда почему я ничего не помню? Я её поимел, сорвал цветочек, или нет?

Наклонился, внимательно разглядывая покрывало. Вскочил, откинул одеяло, осматривая девственно белые простыни.

- Крови нет. Ничего не понимаю.

Ох!!! Он ходил, метался туда-сюда, а меня трясло не по-детски. Так страшно было. Ужас пробрался к моему сердцу и сжал его ледяной дланью, сковал моё тело, не позволяя вздохнуть.

Страшно. Очень страшно!

Если бы не крепкая рука ангела, сжимающая моё плечо, я наверняка упала бы в обморок, или с паническим визгом вырвалась из комнаты и помчалась в свои покои. Вот тут-то меня и обнаружили бы верные вассалы императора.

И я бы погибла.

А сейчас...

Угрюмый василевс, не обнаружив в своей комнате следов молодой падчерицы, снова подошёл к столику с яствами, схватил кувшин с вином и крупными, жадными глотками его ополовинил.

- Ну вот, теперь все. Агонию будешь смотреть?

Ангел в отличие от меня был невозмутим и совершенно спокоен.

Мне бы так.

- Нет. Не хочу. Думаю, что эта картина весьма неприятна.

- Хм.. ещё как неприятна. Полный трэш.

- Что такое «трэш»?

- В другом веке узнаешь.

- В каком?

- В 21-ом. Ладно, - помолчал, наблюдая, как император подошёл к кровати и свалился без сил, точно мешок, - пора тебя вернуть в твою комнату. Утром тут будет полный ахер.

Подождали ещё минут десять, пока не услышали раскатов заливистого храпа, изрыгающегося из глотки императора, с каждой минутой затихающего, превращающегося в предсмертные хрипы.

Ангел зашелестел крыльями.

- Пора...

***

Не спала всю ночь. Ворочалась, прислушиваясь к малейшему шуму, шагам или тихим разговорам слуг. Но во дворце на удивление было очень тихо. Будто кроме меня все люди вымерли.

Необыкновенная замогильная тишина, что заставила меня задрожать и плотнее укутаться тёплым одеялом.

Вот так, в тревогах и раздумьях, я постепенно затихла и забылась тревожным сном.

А утром был полный трэш.

В общем, собаке - собачья смерть. Прости меня, господи.