Византия. 978 год нашей эры.

Анна Византийская.

Я так и знала, что настанет день, когда новый император, кровавый властитель, что занял трон, уничтожив моего отчима Никифора II Фоку, добьётся своего.

Собственноручно убиенный был его родным дядей.

Спрашивается, с чего вдруг новый кровавый император Иоанн Цимисхий станет со мной валандаться, если даже своего родственника не пожалел и перерезал ему глотку, точно поросёнку на заклании?

А я ему вообще никто. Обуза, которую надобно кормить, одевать, учить, да ещё и обеспечить мне удачное замужество.

С чего вдруг он откажется от мечты исполнить своё животное желание и лишить меня невинности, если я не являюсь ему кровной родственницей, то бишь, он не будет виновен в инцесте?

К тому же, он теперь точно уверен, что у меня теперь нет защиты в лице матери, отчима или иных родственников, коим дороги моё здоровье и благополучие, кто не допустил бы несправедливости по отношению ко мне?

С чего вдруг ему должно быть не наплевать на меня в общем и целом? На мою жизнь, честь, судьбу?

Я так и знала, что все последующие дни моей горемычной жизни я буду страшиться, дрожать, опасаться каждой тени, каждого подозрительного звука. Теперь любая ночь для меня стала пыткой, когда я не могла спать и прислушивалась к малейшему шороху, а сон мой был похож на полузабытье. Утром я очухивалась в состоянии морока, совершенно разбитая и вовсе не отдохнувшая, измученная бессонницей и тревожными мыслями. Ничего удивительного, что через некоторое время я стала похожа на сомнамбулу, у которой все валилось из рук.

Да, я знаю, что находилась под неусыпным контролем охранников. Целыми сутками они дежурили у дверей моей комнаты, сопровождая меня везде, куда бы я ни направлялась. Ну и что с того?

Перед моими глазами теперь всегда стояла картина той страшной кровавой ночи, когда люди в чёрных одеждах вышли из комнаты моей матери и перерезали, точно свиней, охранников у дверей императора - моего отчима. Тогда что им помешает убить и моих охранников, если очень уж сильно захотят?

Ни-че-го!

Так что я готова была к своей незавидной участи. Если новому императору наплевать на мою честь, если снасильничает он меня, то и жить мне тогда незачем.

Не желаю прозябать грязной, обесчещенной девицей. Лучше в омут с головой. Поднимусь на утёс, да и спрыгну в пучину морскую, только меня и видели.

Очнулась я ото сна, когда солнечные лучики пробивались сквозь золочёные шторы, отображаясь на стенах и мебели причудливыми искрящимися узорами.

Ох, наверное, пора вставать.

И точно. В дверь постучали, и вошла горничная. Подала горшок, кувшин чистой воды, чтобы умыться, а затем помогла одеться.

Немедленно пришёл наставник со своими заунывными речами. Снова начал перечислять, что я, будучи царевной, должна исполнить за сегодняшний день:

- Царевна. Объявляю Вам расписание на сегодня.

Домашняя молитва в личной молельне.

Завтрак лёгкой пищей. Сегодня у нас хлеб, фрукты и вино с водой.

Днем чтение священных текстов и учёба: греческая грамматика, риторика, музыка. После учёбы рукоделие: сегодня вышивание золотом и ткачество в окружении служанок и придворных дам. После - полуденный отдых и трапеза.

Вечером Вы должны будете участвовать в торжественном приёме по случаю прибытия послов из Европы. После чего вас ждёт вечерняя молитва и отход ко сну.

Я напряглась, затрепало так, что зуб на зуб не попадал:

- Зачем этот приём? Мне надо обязательно там присутствовать?

- Император потребовал, чтобы вы присутствовали.

- Может, ему сообщить, что мне нездоровиться?

- Госпожа, ну что плохого будет в том, что Вы выйдете в свет? Это перво- наперво необходимо Вам. Вы у нас наследница на выданье. Возможно, приехали послы с предложением руки и сердца. Вам, как девице, следует радоваться такому событию. Ведь жених - очень важный атрибут в жизни дочери царственных особ.

- Скажи мне, а первый министр Василий Лекапен во дворце?

- Нет. Сегодня он по приказу императора отправился в провинцию Македония, а затем направится в Пелопоннес. Это в Европе и на Балканах. Его не будет очень долгое время.

А вот сейчас меня точно затрепало от страха.

- Как? Зачем он уехал? И кого он оставил вместо себя?

- Да что Вы так переполошились? Все люди находятся на своих местах. Исполняют свои обязанности.

- А Вам лично он оставил распоряжения?

- Конечно. Заниматься Вашим образованием и воспитанием.

Боже мой! Вот и конец мой пришёл. Император специально отправил самого надёжного моего защитника, да ещё и приём во дворце устроил, и меня туда пригласил.

Боже, что же мне делать? Сегодня я буду совершенно беззащитна перед коварством и бесчестностью императора!

Что ж...

Самочувствие моё с каждым часом все ухудшалось. Автоматически я выполняла все, что было запланировано на сегодняшний день: читала книги, молитвы, слушала лекции, шила и ткала.

Принимала пищу, не чувствуя вкуса. Кусок в горло не лез, как вспоминала о том, что мне предстоит вечером.

Ну почему же Лекапен меня не предупредил, что уедет? Не оставил никаких распоряжений, не посоветовал и не научил, как же мне без него выжить во дворце и не поддаться насильнику и убийце в его бесчестных грешных помыслах.

Меня снова затрепало крупно, аж зубы застучали. К счастью, одна из дам заметила моё болезненное состояние и распорядилась отправить меня к лекарю.

Эскулап меня обследовал и не нашёл ничего, что указывало бы на какую-либо болезненную слабость, что меня обуревали. Сделал вывод, что это возрастное, и ничего страшного со мной не произошло.

Боже мой! Все мои жалобы лекарь категорически отверг. Странно, в другое время меня отправили бы в мою комнату и приписали постельный режим до прекращения болезненной слабости и трясучки. Но сегодня происходили странные вещи. Почему-то никто не хотел принимать в расчёт моё самочувствие.

Странно, очень странно. Пожалуй, меня это точно наводило на определённые неутешительные мысли.

Сегодня что-то произойдёт, что-то случится. Что-то страшное.

Мое сердце забухало где-то в пятках, трусливо опасаясь вернуться на место, туда, где живёт душа. Моя грешная беззащитная душа.

Что ж, вероятно, наступил день, когда я попрощаюсь с белым светом и уйду в беспросветную адову тьму.

Тогда уж скорее бы. Не хочу ждать.

Тем временем занятия закончились. Меня отправили в мои покои, чтобы облачиться в наряды и предстать на дворцовом приёме во всей красе.

Пришли горничные, подготовили мне одежду, помогли облачиться в роскошную длинную далматику (широкое туникообразное платье с расширяющимися рукавами) из тяжёлого шелка и золотой парчи, поверх которой набросили богато расшитый драгоценными камнями плащ-мантию.

Наряд дополнили сложный головной убор и дорогие византийские украшения. Диадема: парадный венец из золота, инкрустированный сапфирами, изумрудами и рубинами. Пендулия: свисающие по сторонам лица жемчужные нити на височных подвесках.

Надели нагрудные и плечевые украшения. Лорос: длинный и тяжёлый золототканый шарф, сплошь покрытый драгоценными камнями и жемчугом, что символизировал страсти Христовы, обернули вокруг торса и закрепили поверх шелкового платья.

На руки одели ожерелья-манисты: массивные золотые колларные ожерелья и гривны с кабошонами и образками святых. На запястья и пальцы одели браслеты и перстни: широкие золотые наручи и кольца с резными драгоценными камнями и древними камеями.

Горничные и придворные дамы, что помогали меня одевать на приём, охали и ахали, восхищаясь моей красотой и великолепием убранства моего наряда.

А меня ничего не радовало.

Посмотрела на себя в зеркало, и будто в гробу себя увидела.

Вот так меня туда и положат, красивую и когда-то цветущую, аки горлицу. И никому-то из женихов, что захотят попросить моей руки, я не достанусь.

В сопровождении охраны и наставника я выдвинулась во дворец, что к моменту праздника был богато украшен золотыми занавесями с изображениями экзотических животных и птиц. На троне восседал сам Василевс, облаченный в золотые парчовые одежды, всеми силами стремясь подчеркнуть благочестие и легитимность своей власти после совершенного заговора.

Император, завидев меня, высокомерно улыбнулся. Что-то мерзкое, похотливое было в его улыбке. Он встал и жестом пригласил меня занять маленький трон, что стоял рядом с его величественным возвышением.

Я впала в ступор, а в рядах придворных зашептались, пронёсся гул, ахи-охи, прокатились сплетни.

Но он, казалось, ничего не замечал. Ему было наплевать, что место, куда он мне предложил присесть, предназначалось только лишь для царицы-супруги. Но ведь я не была его супругой, не правда ли?

Тогда что он имел в виду?

Господи. Дай мне силы пережить сегодняшний вечер.

Я приняла приглашение императора, ибо у меня не было выбора. Сидела и наблюдала, как иностранные послы проходили многоступенчатый ритуал с поклонениями, передачей даров и аудиенцией в тронном зале под механические чудеса вроде поющих золотых птиц и ревущих львов.

Придворные и слуги ахнули, когда император имел наглость взять меня за руку, да так и сидел весь приём, улыбаясь и ласково поглаживая мои пальчики, не отводя от меня восхищенного взгляда.

С ужасом я ожидала окончания церемонии. Не знала чего мне ждать. Ведь помочь мне, спасти меня было некому.

А после церемонии я с ужасом обнаружила, что меня привели в покои императора.

Как я ни возмущалась, как ни взывала о помощи, охрана меня не слышала. Практически силком меня приволокли в комнату, где когда-то Иоанн Цимисхий совокуплялся с моей матерью.

Я в ловушке.

Стояла посреди комнаты, тряслась от страха и ждала своей участи.

Скрипнула дверь. И он вошёл.

Гадкий, похотливый, пожирая меня жадным взглядом, в мыслях он меня уже раздел и уложил в постель.

Но я не собиралась так просто сдаваться. Если уж умирать, прощаться с жизнью, то не просто так.

- Горлица моя, как же я ждал этого часа. Мечтал, что ты придёшь ко мне, а я буду любить тебя, целовать в сахарные уста, ласкать твои грудки, ножки, животик, сладкое лоно. Наконец-то ты станешь моей.

Я горько ухмыльнулась. Терять мне, собственно, нечего, кроме своей потерянной жизни, так что...я решилась высказать ему все, что я о нем думаю:

- Да уж. Никакими богатствами не замажешь то, что ты - убийца и предатель, как бы ни наряжался и не осыпал себя золотом и драгоценностями. Люди все знают и обо всем помнят. А особенно, с помощью чего ты забрался на трон, и что для этого предпринял.

Да, я заметила, как от злобы заострилось его лицо, превратившись в уродливое и беспощадное.

Он подошёл, схватил меня и бросил на кровать.

Вот и все.

Оказывается, такой он, конец девичьей жизни?

Вот она какая, Анна Византийская.

И еще

Красотка, не правда ли?