Одноклассница назвала меня деревенщиной, потому что я ношу пуховый платок. Меня это очень расстроило, потому что красивый платок в сочетании с джинсами, пёстрой водолазкой и сумкой с Микки Маусом смотрится очень модно.

Я пришла домой в слезах и пожаловалась бабушке. Она усадила меня напротив и сказала, что побеждает в этой жизни тот, кто бьёт больнее. Но, так как девочки кулаками не машут, у меня есть только слова. Мне бы следовало докумекать до этого самой, но на первый раз бабка, так и быть, поможет.

Бабушка просит рассказать, какая это девочка. Я отвечаю, что Надя – обычная отличница, с каре, собранным в крошечный хвостик, в белой водолазке и джинсовке сверху, носит лосины и лакированные туфли с бантиками. На это бабушка делает предположение: «Мышь серая, значит! Подходит?!», я отвечаю, что так в классе у нас называют Олю. Бабушка не унимается и продолжает допрос: «Чёрт с этой Олей, значит, так ей и надо. Ну а эта твоя, Надька, она какая? Ну? Ты что, за ней не наблюдала? Какие у неё недостатки?» Я снова начинаю хлюпать, теперь уже не только от деревенщины, но и от осознания своей несостоятельности. Что же я за человек такой, что не умею наблюдать за врагом, а потом как следует нанести удар. Бабушка хочет меня подбодрить и говорит: «Не плачь! Щас бабка всё придумает!» Она сдвигает брови, на лбу проступает глубокая вертикальная морщинка. «Ань, да скажи ей, что она валенок сибирский, такая же глупая. Нет, не глупая. Тупая! Вот так и скажи. Подойди к ней в своём платке, только когда она будет не одна, и громко скажи: „Если я деревенщина, то ты тупая, как сибирский валенок!“ И не жди ответа, спокойно развернись и уходи».

Бабушкины карие глаза стали чертовски чёрными. Зачем ей с таким взглядом вообще что-то кому-то говорить, что-то придумывать. Когда делаю какую-нибудь глупость, она на меня смотрит так, что мне хочется умереть раз и навсегда.

Весь вечер я простояла перед зеркалом. Сначала пыталась засунуть в свой взгляд всю ненависть к Надьке, а потом стала заучивать ответный удар. Я хмурила брови, смотрела исподлобья и щурила глаза. Я репетировала и репетировала. Повторяла: «Ты тупая, как сибирский валенок!» Дошла в своих стараниях от робкого тупая до хладнокровного как сибирский валенок. А потом съела бутерброд с колбасой и легла спать.

На большой перемене, когда Надя стояла в окружении своих приспешниц и ждала, пока класс запустят в кабинет биологии, я подошла к ней и, как нож в спину, вонзила: «Ты тупая! Ты такая тупая, как сибирский валенок! Ты просто очень тупая! Ты самая тупая!» Я так разволновалась, что забыла сказать про деревенщину, а когда развернулась, чтобы победно удалиться, упёрлась в живот Татьяны Ивановны, учительницы биологии.