Татарин работал водителем скорой помощи в заводском медпункте вместе с мамой. Он приехал в посёлок из деревни, был младше мамы на четыре года. У него были жена и сын. Они снимали квартиру в подъезде, где жила мамина мама.

Мне не нравился Татарин, он был даже не симпатичный. Я только однажды оказалась с ним наедине, и тогда мне показалось, что меня посадили в банку с пауком. Он уже разобрался с моей мамой и теперь возьмётся за меня. Татарин, кроме мамы, не нравился никому. Мои подруги за глаза называли его деревенщиной, дед – утырком и мудазвоном, отец предпочитал делать вид, что Татарина не существует, бабушка – ненавидела в открытую.

Кроме того что Татарин похитил маму из нашей семьи, он игнорировал бабушкин гнев. Он не здоровался с бабушкой, когда встречал её на заводской проходной, он не говорил про неё ничего плохого, он был хитрее, чем злил бабушку ещё сильнее. Если бы Татарин решил составить список врагов, первым номером следовало бы вписать мою бабушку. А если бы бабушка составляла список врагов, она бы точно вписала туда Татарина.

Бабушка, используя всю свою власть, пыталась уволить Татарина с завода, но столкнулась с непреодолимым препятствием – никто не хотел работать водителем машины скорой помощи в заводском медпункте. Водителем заводского медпункта шёл только тот, кто умел крутиться и калымить, а таких мужчин всегда шиш да маленько. Поэтому единственное, что оставалось бабушке, – отнять у Татарина имя, оставив только пренебрежительную кличку. Бабушка называла Татарина Татарином, вкладывая в это слово столько злости и ненависти, сколько в ней было. Её даже не смущало, что на самом деле он был не татарином, а казахом. Но прозвище Татарин – было для бабушки самым последним оскорблением, обидным ругательством, которое определяло этого человека как вора, который украл бабушкину драгоценность – нашу семью. Я тоже ненавидела Татарина, которого на самом деле звали Сергей, но никогда не называла его по имени, потому что так зовут моего папу.