Декабрьский ветер швырял пушистый снег в высокие окна особняка, а крупицы льда звонко стучали по ступеням парадной лестницы, — словно сама зима напоминала, что ее власть только начинается. Но внутри Софию встретили тепло и уют. Горшки с цветами на подставках занимали целый угол светлой прихожей, будто здесь и вовсе забыли о декабре. Николай помог снять шубку, повесил в шкаф и, сославшись на срочные, но недолгие дела, предложил гостье осмотреть дом.

— София, прости, мне нужно отлучиться минут на двадцать. Пройдись по этажам, загляни в комнаты. Осмотрись. Чувствуй себя как дома. Не скучай, я скоро вернусь.

— Не беспокойся, все будет хорошо.

София поднялась на второй этаж. За первой дверью оказалась библиотека. Почти все книги стояли за стеклянными дверцами, но на журнальном столике один томик лежал отдельно. Она взяла его, прочла на обложке: «Русско-китайский словарь», — и невольно улыбнулась. Аккуратно положила на место и вышла в соседнюю комнату. Здесь стояли глубокое кресло и большой диван в бежевых тонах. Орехового цвета шторы приглушали свет с солнечной стороны, а на полу лежал мягкий турецкий ковер.

— Какая чудесная комната… — тихо выдохнула София.

— Здравствуйте! — раздался женский голос. — Я открыла окно, чтобы впустить немного воздуха и света. Я Варвара, домработница, а по совместительству и повар. — Женщина с любопытством оглядела незнакомку.

— Очень приятно. Я София.

— Хотите, я проведу вас по дому? Хозяин опять с кем-то говорит по телефону, это надолго. А я заодно расскажу, где что находится.

— Да, конечно. Буду вам очень признательна.

Варвара указала на широкую арку, повторявшую формой окно, и, поднявшись на две ступеньки, они очутились в гостиной. Здесь сиял камин из мрамора, мебель перекликалась с шелковыми обоями, а высокие потолки и зеркала в дверных проемах множили и без того невероятную красоту.

— В каком вы образцовом порядке содержите комнаты — ни пылинки, ни соринки…

— Сорить, по правде, некому. Хозяин бывает в доме в основном по ночам, вот и хожу я целый день — сдуваю эти самые пылинки.

— Николай Львович очень требователен к чистоте? — с вежливым любопытством спросила София.

— Да нет, но ему приятно, когда чисто. Дом должен содержаться как подобает. Да и я сама порядок люблю.

— А характер у него? — осторожно выпытывала София.

— Безупречный. Он много путешествует — в основном по работе. Полагаю, очень умен, но мы с ним почти не разговариваем. Впрочем, мне это и не важно: хозяин очень хороший.

София не стала расспрашивать дальше. Варвару и так, наверное, удивило ее желание составить о Николае хоть какое-то впечатление. Женщины поднимались и спускались по лестницам, а София то и дело восхищалась вкусом и великолепием интерьера. На третьем этаже все комнаты дышали стариной. Дубовая мебель, слегка обновленная по велению моды, тем не менее выглядела подлинным вековым наследием. В спальнях стояли широкие массивные кровати. По всему чувствовалось: Николай любил дух старины. Таким же духом был проникнут и его ресторан.

— Вам покажется странным, но хозяин здесь не спит. — Варвара понизила голос. — Он любит спать в гостиной, на широком кожаном диване. Я кладу стопку чистого белья — и он там располагается. Вот когда у него появятся семья, детишки, тогда все комнаты и пригодятся. Скорей бы… — добавила она с глубоким вздохом.

Они спустились. Николай уже ждал их в гостиной.

— Все в порядке? — спросил он. — Вот и я освободился. Вы уже познакомились?

— Да. Я встретила Варвару на втором этаже. Ты даже не представляешь, в каком я восторге. У нас тоже красивый дом и сад, но здесь столько старины, столько раритетов…

— Все это наследие моих родителей.

— Это чувствуется.

— А теперь будем пробовать мои пироги и все, что я приготовила, — пригласила Варвара.

Они вошли в столовую, залитую мягким светом ламп. Белый овальный стол был сервирован белой фарфоровой посудой. София вспомнила ресторан: точно такая же посуда стояла на столе, за которым они сидели с Николаем.

— Присаживайся, София, — пригласил он.

Варвара готовила превосходно: салаты, запеченное в горшочках мясо, картошка с грибами.

— Варвара, пообедай с нами, — предложил Николай. — Все выглядит так аппетитно. Что ты там одна на кухне будешь? Сегодня такой замечательный день.

— Спасибо, я с удовольствием. Не так часто мне выпадает быть в такой приятной компании. — Варвара посмотрела на Софию. — Представляете, я в этом доме много лет — и все одна да одна. Радуюсь, когда хозяин заходит и хоть что-то съест. А он все в своем ресторане. Мне даже обидно бывает… У меня ведь тоже вкусно…

— Очень вкусно! — с улыбкой похвалил Николай.

Варвара оказалась остроумной и обаятельной — она рассказывала за столом смешные истории из своей жизни, и София была совершенно очарована этой женщиной.

После обеда Николай и София спустились в комнату с камином. Здесь царил приятный полумрак; в напольной вазе красовался шикарный букет роз, а на небольшом столике стояли бутылка вина, два фужера, фрукты и сладости. Темные шторы были задернуты, и казалось, что на дворе уже глубокий вечер. София не заметила, когда ушла Варвара, — женщина будто растворилась. Широко распахнутые створки камина позволяли видеть веселое пламя. Отражаясь на мраморе, огонь отбрасывал загадочные блики на их лица. София завороженно смотрела на Николая, а он не сводил с нее глаз.

— Николай, как все красиво… Я будто во сне.

— Тебе нравится?

— Очень.

— Я предлагаю тост. — Он откупорил бутылку, разлил вино по бокалам. — Я благодарен тебе, что ты согласилась прийти в мой дом. Здесь давно не было женщины, кроме Варвары. Она мне как сестра. Я доверяю ей — это доверие сформировалось годами. После моего развода дом стал неживым. Сын женился, у него своя семья. Меня не посещают. Я перестал стремиться домой, прихожу поздно. Единственная моя радость — это кот. Его зовут Дымок. А вот и он.

Серый кот медленно подошел к ногам Николая — будто понял, что речь идет о нем. Задрал хвост, остановился и с любопытством уставился на Софию. Николай провел рукой по его шерсти. Кот равнодушно отвернулся от гостьи и неторопливо обошел хозяина.

— Надо же! — удивилась София. — У моей бабушки котик с таким же именем.

— Дымок, иди погуляй, — сказал Николай, улыбнувшись ее словам. — Видишь — у меня гостья.

Кот не сразу покинул их. Лишь почувствовав, что интерес к нему угас, он направился к своей миске с кормом.

— У меня тоже есть кошка — Лори. Когда мы жили с ней вдвоем, она ждала меня. И как только я приходила, столько радости было и у нее, и у меня! Могла даже кувыркаться перед ногами. Сразу поднимала мне настроение.

— Мой тост за тебя, София. За твое доброе сердце.

Они отпили красного вина, и Николай продолжил:

— Я все понимаю. Девятнадцать лет — это много. Может быть, когда-нибудь я стану всего лишь твоей историей.

Он замолчал. София смотрела на чистоту его профиля, выражение плотно сжатых губ, шелковистость тронутых сединой волос и ловила себя на мысли: «Какой же он молодой и красивый».

— Мне порой кажется, что время бережно хранило тебя для меня, — тихо сказал Николай. — Какая-то случайность — и вот ты здесь, а я любуюсь твоей красотой.

Весь вечер они пили вино, не сводя глаз друг с друга. Иногда слова были не нужны — они будто разговаривали молча. Каждый сдерживал в себе желание прикоснуться.

— Что с нами происходит? — тихо произнесла София.

— Не знаю.

Он встал, подошел к камину, взял кочергу и пошевелил угли.

— Подойди ко мне.

Она поднялась со стула.

— Ближе.

— Насколько ближе? — спросила София.

— Еще ближе… Я надеюсь, что гравитация завершит остальное… Позволь мне поцеловать тебя, София…

Она не сопротивлялась и хранила молчание. Николай коснулся ее губ. София не заметила, как ее пальцы запутались в его густых волосах. Он обхватил рукой ее изящную шею, притянул к себе и принялся целовать ее губы — не скрывая своего желания. Тепло его рук ласкало и обволакивало все ее тело. Николай продолжал покрывать Софию жаркими поцелуями. Когда его губы коснулись ее груди, она затаила дыхание и медленно отстранилась.

— Прости, — проговорил он.

— За что?

— За несдержанность. Я не имел права…

София вновь прижалась к нему и мысленно взмолилась: «Прикоснись ко мне снова… я так этого хочу…»

Она всегда соблюдала приличия, вела себя как подобает истинной леди, но сейчас будто забыла об этих условностях. Ее тело пылало — словно в огне — и не слушалось тех правил, которые ей вбивали с детства. В голове все смешалось. Николай шептал: «Ты так прекрасна… я просто схожу с ума и больше не могу собой управлять…»

София вновь испытала то давнее чувство — как тогда, с Иваном: головокружительное открытие самой себя, какой она прежде не знала. Ей даже казалось, что Николай касается каких-то иных, более глубоких струн ее души и тела. То ли потому, что она соскучилась по мужчине, то ли потому, что он и вправду чародей.

— Позволь мне любить тебя, София.

— Да… да… да… — шептала она.

Николай подхватил ее на руки и понес в спальню. Поднимаясь по лестнице, он продолжал целовать ее, а она расстегивала пуговицы его рубашки, любуясь крепким мускулистым телом. Николай плавно опустил Софию на широкую кровать и посмотрел в глаза.

— Ты уверена? — спросил он. — Если мы продолжим, я не смогу остановиться. Но я не трону тебя против твоей воли.

— Люби меня, — прошептала София. Ей казалось: если он остановится — она умрет.

И они дали волю своему желанию, забыв обо всем на свете. Одежда одна за другой падала на пол, пока их тела не встретились. Руки Николая скользили по ее шелковой коже. София доверчиво подчинялась ему, а он все целовал и целовал ее — и наслаждение становилось все сильнее. Прерывистое дыхание отдавалось в ее ушах… И вот в один миг все стихло.

София лежала в объятиях Николая, тяжело дыша, а он продолжал целовать ее плечи, лицо, шею. Постепенно к ней возвращалось сознание. Она прижалась к нему, и он подумал: «Как же мне хорошо с тобой! Я никогда не испытывал ничего подобного».