В особняке Николая царили тишина и покой. После развода такая тишина всегда встречала его. Единственная радость, которая вызывала у него улыбку и умиление, — это кот. Дымок сразу бежал к хозяину, едва тот переступал порог дома. Терся об его брюки, подняв хвост, выражая признательность и верность. Хоть кота и кормила домработница, он ждал вкусняшек от хозяина, который никогда не забывал о нем. Дымок укладывался в ногах Николая, и казалось, что в глазах кота написано: эти мимолетные встречи принадлежат ему.

Домработница Варвара, уже немолодая женщина, проработавшая у Николая лет двадцать, каждый раз встречала его, чтобы подать ужин, но хозяин почти всегда отказывался, ссылаясь на то, что поел в ресторане. Она тихо ворчала, уходя на кухню, и ставила всю еду в холодильник. Варвара не была красавицей, но дружелюбие и доброта украшали ее изнутри. Высокий лоб, брови шнурочком, курносый нос, крашеные в цвет золота, всегда аккуратно прибранные волосы. После смерти мужа Варвара похудела и потеряла свою пышность, которая ей очень шла.

Когда Николай был женат, супруга предлагала заменить Варвару, но он не согласился — и ни разу не пожалел об этом. Найти хорошую домработницу не так просто. К Варваре он привык и никогда не замечал за ней недостатков. Она была честной, скромной и отзывчивой женщиной и вполне устраивала его. Варвара жалела хозяина и тайно ждала, чтобы он женился на хорошей женщине и обзавелся семьей. Она видела страдания Николая после предательства жены — он совсем не радовался жизни. Его подругой стала работа, и он посвящал ей все свое время.

Иван повзрослел и женился на Кире, которая не пришлась Николаю по душе. Еще прежде он купил сыну небольшой дом, и они встречались лишь на работе.

Как всегда, Варвара встретила хозяина на пороге и предложила подкрепиться.

— Варвара, а я проголодался. Что у нас на ужин? — отозвался Николай на предложение.

Женщина так растерялась, что присела на стул в прихожей, сложив ладони на колени.

— Это что же творится? — не отрывая от него глаз, вымолвила она. — Что я слышу? Или я ослышалась?

— А что творится? Я голоден!

— Да в кои-то веки… уже и забыла, — махнула Варвара рукой и встала. — Когда я слышала эти слова — и вспомнить не могу.

Николай расхохотался, чем еще больше удивил женщину. Она поспешила на кухню.

— Ах, если бы я знала, если бы я знала, что так… напекла бы пирогов, завалила бы стол едой, разными блюдами… как я рада… — оживленно приговаривала Варвара. — Что же случилось? Как давно я не видела вас в таком настроении!

Когда стол был накрыт и все подогрето, она пригласила хозяина.

— Николай Львович, все готово.

Он зашел в кухню и, присаживаясь, воскликнул:

— Ух ты, как вкусно пахнет! А как красиво! Спасибо, Варвара.

— Сколько раз я готовила такой стол, но вы не замечали, а тем более не восхищались.

— Правда? — удивился Николай.

— Господи, сгораю от любопытства… Вы уж меня простите, но я давно не слышала этих слов. Ведь каждый ваш ужин я выбрасывала. Какую микстуру вы приняли? Я бы купила и подносила вам, чтобы вы не ходили в ресторан, а питались дома.

— Варвара, признаюсь: кажется, я встретил женщину, которая взбудоражила мое сердце.

— Видит Бог, я молилась за ваше счастье.

— Но она молода и очень красива. Нужен ли я ей, такой старик? Я боюсь к ней прикоснуться, чтобы не спугнуть.

— Да какой вы старик! Вы тоже красивы и еще молоды. Ну и что, что в волосах проседь — она только украшает и придает солидность. Вам еще и пятидесяти нет.

— Это так, но ей-то двадцать шесть. У нас девятнадцать лет разницы.

— Николай Львович, любовь не знает возрастных границ. Если она есть, то никаких препятствий быть не должно, а тем более таких.

— Мудрая ты, Варвара.

— Мой муж был старше меня на пятнадцать лет. Я этого не чувствовала, потому что любила.

— У нее дочь, Оленька. Такая красивая девочка, вся в маму, — улыбнулся Николай.

— Вот, уже и дочка есть. Потом еще появятся детки. Пора вам уже. А отец-то живой?

— Не знаю. И не знаю, кто он… да и не хочу знать. Она была замужем, развелась, он ушел к другой. Представляешь, Варвара, я встретил ее первый раз, когда разводился с женой, и она была в таком же состоянии. И вот через два года случайно встретились. Не могу поверить…

— Это судьба.

— Наверное.

Николай ел медленно, с удовольствием. Закончив, встал из-за стола.

— А знаешь, я предложил ей встретить Новый год вместе. Вот теперь думаю: в ресторане или дома.

— Конечно, дома! Я накрою вам шикарный стол. Поставим елку. Господи, теперь есть чем заняться, а то ведь уже со скуки помираю.

— А где Пётр со своей овчаркой?

— Днем дорожки от снега чистил.

— Скажи, чтобы хорошо все вычистил. Скоро Новый год! Надеюсь, она не передумает…

* * *

Середина декабря была ветреной и морозной. В столице сверкали елки, новогодние иллюминации украшали дома, рестораны, кафе, торговые центры — везде царила праздничная суета. Люди куда-то спешили с полными пакетами в руках. На их лицах читалась нескрываемая радость в предвкушении Рождества и Нового года.

Уже неделю София работала в компании Николая. В течение дня он находил предлог, чтобы заглянуть к ней в кабинет. Иногда за беседой не замечал времени и, взглянув на часы, спешно срывался с места, бросая на ходу, что с Софией время летит с космической скоростью, и бежал к себе, где в приемной уже ждали люди.

Секретарь Алла, которая давно работала с Николаем, стала замечать, что шеф изменился. Пропала строгость, он часто улыбался, приветствуя ее, — чего раньше за ним не наблюдалось. Алла не торопилась с выводами и тем более ни с кем не делилась, за что Николай ее ценил. Сама же Алла была в недоумении: ведь босс всегда был строг, редко улыбался, на его лице будто всегда была щемящая, беспросветная печать одиночества. Кто, как не она, изучила за многие годы характер и настроение шефа.

После развода с женой Николай сник, все время пропадал на работе и сидел в кабинете до позднего вечера, иногда забывая отпустить секретаря домой. А когда однажды сказал: «Аллочка, после обеда вы можете идти домой, займитесь подготовкой к Новому году», — она долго находилась в оцепенении, не веря, правда это или шутка. Тогда у нее промелькнула мысль: «Он влюбился! Только влюбленный человек может так измениться». Но Алла и подумать не могла, что его любовь рядом, через три кабинета. София была слишком молода, к тому же только устроилась на работу. В кабинет к Николаю она не заходила, и Алла редко ее видела — разве что случайно в туалетной комнате, обменявшись приветствием.

Вадим, узнав, что София вернулась, да еще в качестве контролера за их с Кирой работой, был безмерно удивлен. Однажды он заглянул в кабинет к новой начальнице.

— Поздравляю, София! — с порога начал Вадим. — Надеюсь, надолго?

— По какому вопросу вы пришли? — в ее голосе звенела сталь.

— Ого! Как официально, — слегка опешил он и присел напротив. — А давай вновь вспомним наше знакомство. Я ведь почти влюбился в тебя, но ты ускользнула…

— Я слушаю вас, — спокойно прервала его София, читая в глазах коллеги вовсе не рабочий интерес.

Вадим немного замешкался. Он не ожидал такого приема, но, вспомнив, что Кира поручила ему узнать хоть какую-нибудь мелочь о возвращении Софии, немного взбодрился, поняв, что начал не с того.

— Ладно, извини, немного нахамил. Когда я спрашивал, надолго ли ты у нас, я не подкалывал тебя. Просто очень удивился, когда снова тебя увидел. Мы тогда не продолжили наше знакомство. Помнишь день рождения Киры?

София оценивающе смотрела на Вадима, изучая его мимику, бегающие глаза, и думала: «Какой же ты самодовольный проходимец».

— Я не помню день рождения Киры. Это событие не было для меня значимым, поэтому ничем не могу помочь вам вспомнить какие-либо детали.

— Понял… — Вадим неуклюже заерзал на стуле.

— По какому вопросу вы ко мне пришли? — переспросила София.

Вадим сник. Он не знал, как перевести разговор в дружеское русло.

— София, последний вопрос. Ты знала нашего босса раньше?

— Извините, Вадим, но это вас не касается. Вы переходите все границы. Я вам не подружка, и впредь обращайтесь ко мне на «вы», как и я к вам. Соблюдайте субординацию. Приходите, когда у вас будут ко мне производственные вопросы. Вам понятно?

— Ничего себе… Понятно… — поднимаясь со стула и не отрывая от нее округлившихся глаз, растерянно произнес Вадим.

— Всего доброго. Идите работайте.

Он тут же помчался к Кире. Распахнув дверь ее кабинета, просто влетел туда.

— Слушай, она совсем оборзела! — взорвался Вадим и с грохотом плюхнулся в кресло.

— Что? Что случилось? — подскочила Кира и метнулась к нему. — Тебя будто собака укусила!

— Укусила! Еще как укусила! — не скрывая бешенства, выпалил он. — Я не знаю, что теперь будет.

— Давай без загадок. Говори прямо!

— Она теперь не просто София, а София Егоровна. И обращаться к ней — только на «вы». Заходить — только по рабочим вопросам. Мы под колпаком! Представляешь?

— Ничего себе… — Кира медленно опустилась в кресло напротив, глядя в одну точку.

— Ты чего молчишь? Что делать будем?

— Думаю, — процедила она сквозь зубы. — К ней я не пойду. Но по работе — придется. Иван какой-то скучный стал… Может, она ему уже позвонила и голову морочит?

— Разбирайся сама, — бросил Вадим, поднимаясь. — Но она здесь неспроста. Это точно.