Ветер немного стих, хотя его порывы еще изредка окутывали холодом. Первые морозные дни не радовали. Казалось, совсем недавно осень щедро дарила бабье лето, удивляя теплыми солнечными деньками и изысканным разноцветием красок, которое пробуждало у влюбленных романтическое настроение, вдохновляло художников и поэтов. Она ушла незаметно, сбросив с деревьев пестрые платья и оставив на тропинках их лоскуты.

На смену ей пришли холода. И вот уже зима диктовала свои суровые правила, щедро наряжая обнаженные деревья в белоснежные уборы. Она замораживала на земле засохшие листья, а людей заставляла кутаться в теплые вещи. Постепенно все привыкли к зимушке-зиме. Те же художники и поэты перестроились, находя в этом времени года свои прелести и восхищаясь новыми пейзажами.

София шла не торопясь мимо домов и магазинов, чувствуя, как ветер проникает под рукава шубки. Она остановилась, подтянула шнурок капюшона, чтобы он плотнее прилегал к лицу, надела перчатки, перешла дорогу и очутилась в парке, где ей была знакома каждая тропинка. Через этот парк она ходила в университет. А ранней весной, после свадьбы, по воскресеньям, уговаривала мужа выйти на прогулку и насладиться красотой оживающей природы.

Здесь София всегда чувствовала умиротворение, особенно в теплые дни, когда солнце скользило сквозь молодые светло-зеленые листья и заставляло щуриться. Пение птиц уносило куда-то далеко, навевая спокойствие. Она погружалась в счастливые воспоминания о днях, которые приносили ей радость.

Пройдя по тропинкам парка, София почувствовала, что ветер немного успокоился и уже не обжигает щеки морозом. Иногда замедляя шаг, она смотрела на сверкающий снег, который озаряло только, что выглянувшее солнце. В памяти вспыли строки:

«Как же я люблю осень! — мысленно восхищалась она. — Зима прекрасна, но красок в ней мало, и в этом она проигрывает другим порам года. Я бы хотела Новый год отмечать осенью…»

Думая о прекрасном, София на мгновение отвлеклась от грустных мыслей, словно муж ее не бросал и не обижал грубыми словами. Стараясь глубоко дышать, наполняя легкие свежим воздухом, она все больше успокаивалась. Эти действия всегда помогали ей в стрессовом состоянии. София гнала неприятные мысли, повторяла как мантру: «Я сильная… сильная…» Потом смотрела в небо, обращаясь к Богу: «Господи, помоги мне пережить это».

Верхушки деревьев слегка покачивались от непокорного ветра. Был полдень. Редко кто встречался на пути, а если и встречался, то тут же скрывался на извилистой тропинке за соснами и елями.

Подойдя к массивной арке, София уже хотела покинуть парк, как вдруг обратила внимание на мужчину. Он сидел на скамейке неподвижно, закутавшись в серый пуховик, обмотав шею толстым черным шарфом, который закрывал рот и нос. Руки он держал в карманах, черная шапка была натянута на лоб, а поднятый воротник плотно прилегал к затылку.

София остановилась и присмотрелась к нему. Ей показалось, что это старик, но, взглянув на фирменные кроссовки и джинсы, она смутилась и подумала: возможно, это и не старик вовсе, а пожилой мужчина, которому стало плохо, и он присел на скамейку. Девушка подошла ближе и спросила:

— Вам плохо?

Мужчина исподлобья, немигающим взглядом посмотрел на нее, и в этот миг ей показалось, что в его глазах — гнетущая тоска. Он опустил шарф, натянуто улыбнулся и после минутной паузы произнес:

— Удивительно.

— Что удивительно? — оторопела София.

— Что заставило вас остановиться? Все проходили мимо.

— Не знаю, — растерянно пожала плечами она. — Я подумала, что вам плохо.

— Со мной все хорошо.

— Тогда извините, я пошла… Мне показалось…

— Постойте! Не торопитесь. Все же я благодарен вам за эту маленькую остановку, которая заставила вас обратить на меня внимание. Если вас не затруднит, присядьте на минутку.

София посмотрела по сторонам: предложение мужчины показалось ей странным и неуместным. А вдруг он психически нездоров? Но незнакомец выглядел прилично, и она, осмелившись, сказала:

— Я вообще-то тороплюсь. Зачем мне присаживаться? Да и холодно. А разве вам не холодно здесь сидеть? Все-таки не лето и даже не осень.

— Нет, мне не холодно. А вам?

— Пока не холодно, но присаживаться на лавочку я не намерена.

— Понимаю. Но я вас не задержу. Присядьте, пожалуйста, на минутку. Как-то неудобно, что я сижу, а вы стоите.

Его странное предложение смутило Софию, но в его взгляде читалась проникновенная просьба. Немного постояв, еще раз посмотрев по сторонам, она подумала, что мужчина не в себе. Какая-то внутренняя сила заставила ее робко присесть на край скамейки.

— Я понимаю вас, — улыбнулся он. — Не бойтесь, я не причиню вам зла. Я не маньяк и не сумасшедший… Хороший день, не правда ли? Ветер, но так легко дышится.

— Вы правы. Меня он тоже не смущает. Вы об этом хотели меня спросить? — поинтересовалась София, немного сняв напряжение.

— И об этом тоже. Мне почему-то показалось, что у нас сегодня с вами одинаковое состояние души, — он глубоко выдохнул и повернулся к ней.

— С чего вы взяли? Мое состояние души — нормальное, — неожиданно для себя бурно возмутилась София.

Он доброжелательно посмотрел ей в глаза. София тут же опустила ресницы и отвернулась, а он продолжил:

— К сожалению, глаза говорят о многом.

— Вы ясновидящий?

— Нет, но в людях разбираюсь. Вот вы не заметили в моих глазах ничего, а я тоже — в душевном разочаровании.

— Нет, не заметила, — решила не говорить правду София.

— Но это неважно. Вы еще молоденькая, неопытная девушка…

Он сделал паузу и продолжил:

— В эти первые декабрьские дни невольно подводишь итоги уходящего года: не только по роду деятельности, но и всей жизни. У нас большую часть времени отнимают дела, так или иначе связанные с экономическими проблемами…

«К чему этот разговор? Зачем я сижу на холодной скамейке с незнакомым человеком? — недоумевала София. — Выслушиваю о каких-то экономических проблемах… Может, встать и уйти?… Не могу… что-то останавливает…» Она молча смотрела на мужчину, а он продолжал:

— И вот сегодня, как ни странно, мне почему-то захотелось уединиться. Вы спросите: почему же на холоде в парке? И правильно спросите. А если учесть, что я не был здесь лет двадцать, то это вообще покажется вам странным. Почему приехал в этот парк — и сам не знаю… Нет, лгу: знаю. Но это лишь воспоминания прошлого. Когда-то в ранней молодости я сидел именно здесь, на этой скамейке. Может, сейчас эта другая, но место то же.

София внимательно слушала его, и ей вдруг вспомнились давно забытые строки:

«Эти слова как будто о нем», — подумала она.

Мужчина говорил и говорил:

— Зашел в этот парк, присел — и мне здесь стало так спокойно! Я наблюдал за прохожими, но что интересно, — оживился он, — люди проходили мимо, искоса поглядывали. Я натянул шапку на лоб, чтобы кто-то случайно не узнал меня. Сидел неподвижно, лишь взглядом провожал их. Иногда некоторые приостанавливались, пожимали плечами. Думали, наверное: какой-то чудак сидит на морозе. И дальше продолжали свой путь. Хотя, может, и не думали так. Один лишь ветер пытался проникнуть сквозь пуховик, но ему это не удавалось. Мне было тепло и уютно.

— Ваши наблюдения интересны. Даже романтичны…

— Значит, еще осталась во мне романтика. А я уже думал, совсем очерствел, — улыбнулся незнакомец.

— А я в этом парке часто бываю, живу совсем рядом. Через него бегала на учебу.

— Вы студентка?

— Уже нет… Ой, что-то я задержалась тут с вами, — вдруг подхватилась София. — Извините, мне пора.

— Погодите, не уходите, пожалуйста. Я понимаю, что задерживаю вас, но вы отвлекли меня от проблем, и я хотел бы еще хотя бы минут пять с вами пообщаться.

Хотя не имею никакого права вас задерживать. Странно, что вы не прошли мимо. В наше время это такая редкость среди молодежи. — Он смотрел на нее испытующе. — Все торопятся, ничего и никого не замечают. Вот так и я… не замечаю… да, не замечаю… Вот ведь какой век. А вы… оказались исключением.

— Просто сегодня я не в самом лучшем настроении. Может, раньше и промчалась бы мимо вас, как и все. Сегодня у меня особенный день.

— Поделитесь, если не секрет. Особенные дни всегда интересны. Да что это я лезу к вам в душу… простите.

Мужчина хотел добавить, что ничего не нужно отвечать, что он неприлично себя повел, но не успел.

— От меня ушел муж, и я иду к подруге, чтобы она меня утешила.

— Вот те на… — Мужчина хлопнул себя ладонями по коленям и встал. — Это не особенный, а трагичный день.

— Можно сказать и так, — тоскливо посмотрела на него София. — Вы извините, что я о личном, но у меня сейчас в голове только эта проблема. Вы человек пожилой, с большим жизненным опытом. Может, подскажете, что мне делать? Мне так нужно выговориться и услышать хоть какой-нибудь совет. Еще не дошла до подруги, а уже готова рассказать о своей беде первому встречному. Вы как будто загипнотизировали меня. Знаю, неправильно это… — София сдержанно улыбнулась.

— О пожилом человеке — это вы слишком, — рассмеялся он. — Я еще молод. А если вам хочется выговориться, могу предложить свои уши в другом месте — потеплее и поприличнее. Сегодня я готов слушать кого угодно.

— Извините, что назвала вас пожилым, но ваша шапка… — хихикнула София, прикрыв рот ладошкой.

— А что с моей шапкой?

Мужчина подтянул ее вверх, открыв высокий лоб. Его черные брови удивленно поднялись, глаза расширились, и в них будто сверкнул огонек.

— Извините, вы и правда не старик.

— Как вас зовут, милая девушка?

— София.

— Прекрасное имя. Я Николай… — он сделал паузу, — Львович. Вот и познакомились. Если никуда не торопитесь — предлагаю выпить по чашечке кофе в ближайшем кафе. Здесь холодно, не так ли?

София поежилась и поправила капюшон.

— Да, не жарко… — она усмехнулась. — Неожиданное предложение, и вообще странно все это. Я чувствую себя неловко. Наверное, сегодня такой день, что я готова на необдуманные поступки. За мной такого не водилось… Но день сложился непредвиденно: у меня нет никаких дел. Я свободна! Не нужно варить обед, убираться, стирать, гладить рубашки… — последнее слово она произнесла с какой-то легкостью.

— Остановитесь. Не продолжайте. От этого нужно освободиться. У меня тоже сегодня необычный день. За аркой стоит моя машина. Пойдемте.

София недоверчиво посмотрела на него, обвела взглядом с ног до головы. Мысль показалась дикой: может, он волшебник? Она же просила Бога о помощи. Незаметно улыбнувшись, она увидела, что Николай Львович протягивает ей руку.

Мужчина, показавшийся Софии сутулым стариком, оказался выше ее на целую голову — ее рост доставал лишь до его плеча. А когда он опустил воротник и поправил шапку, она искренне поразилась. На вид ему было сорок с небольшим. Безукоризненно выбритое лицо, квадратный подбородок, нос с небольшой горбинкой, правильной формы губы, которые искренне улыбались ей.

Николай Львович легкой походкой зашагал рядом. Выйдя из парка, они повернули к стоянке. Он показал на черную машину с тонированными окнами. Рядом скучал водитель.

Софию охватил панический страх, она хотела отказаться от этой авантюры, но новый знакомый заметил ее эмоции и поспешил успокоить:

— Не волнуйтесь. Я понимаю вас: для молодой девушки это опрометчиво — сесть в машину к незнакомцу. И вы знаете, что так делать нельзя. Но этот случай — исключение. Вы в безопасности, и вы сами в этом убедитесь. Это моя служебная машина и мой водитель Андрей.

— Я вообще ничего не понимаю… — недоумевала София. — И сколько же он здесь ждет?

— Недолго. Только что подъехал.

— Почему вы один сидели в парке?

— Об этом расскажу в кафе за чашкой горячего кофе.

Он любезно открыл перед ней дверцу. София несколько секунд колебалась, но Николай Львович подал ей руку, и она села на заднее сиденье. Закрыв дверцу, он разместился рядом с водителем.

— Андрей, в наш ресторанчик, — сказал он.

— Понял, — ответил тот, и машина тронулась.

Если бы еще вчера кто-то предложил Софии поехать куда-то с незнакомым мужчиной, она сочла бы это безрассудством. Но сегодня, когда муж бросил ее, сказав, что она «не такая, как те, что нравятся мужчинам», ей захотелось понравиться первому встречному — хотя бы чтобы понять: способна ли она нравиться.

Было время обеда. Автомобиль остановился у ресторана. Николай Львович вышел и открыл ее дверцу.

— Прошу! — Он подал Софии руку и сказал водителю: — Андрей, можешь на часик отлучиться.

— Вы сказали — кафе, — возмутилась она. — А это ресторан. Я не готова.

— София, чем ресторан хуже? Кофе здесь изумительный.

Она промолчала и покорно поднялась по парадной лестнице.

Старинное здание веяло столичной аристократией. Хозяин явно сохранил архитектуру, придав шарм тех лет. Сдав верхнюю одежду, София подошла к зеркалу, вытянула из прически заколку — волосы рассыпались по плечам. Достала расческу, оживляя локоны. «Господи, разве я думала, что пойду в ресторан? Ни косметики, ни одежды…» — сетовала она, глядя на джинсы и свитер, потом перевела взгляд на Николая Львовича — он был в джинсах, но в пиджаке и рубашке.

— Если хотите, можете пройти в дамскую комнату — вон по тому коридору, — подсказал мужчина.

— Да, мне нужно вымыть руки.

Когда София вышла, Николай Львович разговаривал по телефону. Увидев ее, он отключился и убрал мобильный в карман.

Они прошли в зал — в эти часы немноголюдный. София сразу отметила роскошь и уют. «Здесь явно дорого, сюда ходят богатые люди, не студенты… Расскажу Юле — не поверит». Подошел официант, предложил сесть. Стулья с высокими спинками и деревянными подлокотниками напоминали кресла. Когда они устроились, официант положил перед ними меню в старинном переплете.

— А вы красавица, — произнес Николай Львович, открывая буклет и окидывая Софию взглядом.

— Что вы… я сегодня не в форме, — выпалила она от неожиданности и опустила глаза в меню.

— Представляю, какая вы, когда в форме, — улыбнулся он краем губ.

Не привыкшая к комплиментам и вниманию, София чувствовала себя не в своей тарелке.

— Может, перекусим? Время обеденное.

— Нет-нет, не хочу. — Она захлопнула меню, увидев цены. — Я только из дома, уже поела.

— Тогда закажем кофе и пирожное. Согласны?

— Согласна.

Наступила пауза. Мужчина разглядывал Софию, но иногда отводил взгляд, чтобы не смущать. А она, как школьница, держала руки на коленях, то вскидывая ресницы, то опуская. На ее щеках вспыхнул румянец. В парке она не чувствовала такого стеснения. Теперь же, когда он сидел напротив, она ясно видела: он не старик. Высокий брюнет с аккуратной стрижкой, карие глаза, густые черные брови. Он выглядел уверенным.

— Вы, наверное, начальник? — неожиданно выпалила София.

— Да, — доверительно улыбнулся он. — Заметно?

— Служебная машина бывает только у начальников.

— Вы наблюдательны. Занимаюсь бизнесом.

— Значит, бизнесмен… Странно.

— Что?

— Почему вы одиноко сидели в парке?

— Вас до сих пор интересует этот вопрос?

— Не укладывается в голове: ваш статус — и одиночество на холодной скамье.

— Наверно, ждал вас, как спасительницу от одиночества, — снова улыбнулся он, — чтобы отвлечься от всех неприятных мыслей. И у вас получилось. Вы, как фея, спасли меня от плохого настроения.

— Вы шутите. Я подумала, у вас плохо с сердцем, вот вы и присели.

— Что вы, у меня с сердцем все в порядке. А вы, случайно, не доктор?

— Нет! — засмеялась София. — В детстве мечтала, но стала лингвистом. Знаю английский, французский, немецкий и немного китайский. Недавно окончила университет, работаю репетитором и перевожу тексты.

— Да вы еще и умница.

— Мне нравится изучать языки. И неплохо получается. Ой, что это я расхвасталась…

— Вы хотели поговорить и отвлечься от своих неприятностей. Кажется, у нас получается.

— Что вы… — махнула она рукой. — Это не неприятность, это трагедия. Я любила мужа. А он меня — нет. Сегодня сообщил. Я верила ему, а у него все это время была другая. И она ждет ребенка.

— Бывает. Но вы переживете эту трагедию. Вы молоды, красивы… — спокойно посочувствовал он.

— Вам легко говорить. Все вы мужчины такие. Если красивы и богаты — меняете женщин как перчатки. Теперь я это твердо знаю. Красивый мужчина — значит изменник.

— Ух, ты! Как категорично! Да вы еще ребенок! — улыбнулся он. — Только начали жить, а судите о всех мужчинах. Не стоит. Мужчины тоже разные.

— Зачем вы так? Я взрослая женщина, а не ребенок. Может, доверчивая из-за небольшого опыта… Просто влюбилась и верила. Разве верить и любить — это плохо? И вдруг обман… Как его пережить? У вас явно больше опыта. Скажите, как пережить измену?

— Доброе у вас сердце. Но, что же случилось? Почему вас бросил муж?

— Я плохая жена. Так он сказал.

— Ах, вот оно что… Это еще не говорит о том, что вы плохая жена. Просто он вам изменил, а обвинить решил вас. Так мужчине легче уходить. Обвиняя вас, он успокаивает себя: да, изменил, но нужно же найти недостатки в жене, чтобы совесть не грызла. — Николай Львович сочувственно посмотрел на нее. — Только не понимаю, как за такие молодые годы вы успели стать плохой женой. Сколько вам?

— Двадцать три.

— Боже мой, жизнь только начинается.

— Я тоже так думала.

— Какой опыт у такой молоденькой? Он, наверное, тоже молод?

— Нет. Старше на четырнадцать лет.

В этот момент подошел официант, подал кофе с пирожными.

— Может, еще что-либо желаете? — спросил он.

— Пока нет, спасибо, — ответил Николай Львович и продолжил: — Четырнадцать лет… разница небольшая. Он опытен, у него должен быть другой подход к молодой жене.

— Прошу вас, не будем о нем. А то я расплачусь.

— Да, конечно. Простите, не подумал.

— А вы так и уходите от ответа, — улыбнулась София. — Все-таки интересно, что заставило вас сидеть на скамейке в такую погоду.

— В жизни бывают моменты, когда не хочется никого видеть. И чем хуже погода, тем лучше. А еще место чтобы было непривычное — лес, пусть даже и парк. Надо поразмыслить, успокоиться, взять у природы свежую энергию. У меня сейчас такой момент. Это моя долгая философия, не буду вас напрягать. У нас мало времени.

— Я думаю, ваша философия направлена на неприятности.

— Разумеется. Но сегодня мы внесли в наше настроение частичку позитива. И я благодарен вам.

— А я — вам. Вы спасли меня от депрессии.

— Вот видите, и я вам чем-то стал полезен.

Николай Львович пригубил кофе.

— Остыл. Закажу другой.

Он подозвал официанта и заказал по новой чашке. Когда кофе принесли, они одновременно отпили глоток.

— Нравится? — спросил Николай Львович.

— Мне здесь все нравится. Он горячий, в меру сладкий и очень ароматный. Лучший, что я пила.

Николай Львович дружелюбно посмотрел на Софию, и в его глазах снова мелькнула теплая искра.

— Похоже, вы кофейный гурман?

— Я ничего не люблю больше кофе. Особенно такого. Он и лакомство, и самый верный друг.

— Николай Львович, я сама себе удивляюсь. Пошла за вами, села в машину, сижу с вами в ресторане, пью кофе и рассказываю о личном. Разве так бывает? Но сейчас мне хорошо и спокойно. Вы как волшебник. На душе стало чуть легче.

— Я рад. Я тоже не думаю о работе и проблемах. Видит Бог — он посылает тех, кто помогает нам прийти в равновесие.

Раздался звонок. Мужчина достал телефон.

— Скоро буду, — ответил и убрал его.

София поняла, что они сейчас расстанутся.

— Мне пора, я шла к подруге.

— Да-да, не смею задерживать. Всему благу приходит завершение. Я очень рад этой встрече. Вас подвезти?

— Нет, я на метро.

Допив кофе, они подошли к гардеробной. Мужчина помог надеть шубку, и они вышли на улицу.

— Благодарю вас, София, — протянул он руку.

— И я вас, — ответила она.

Они посмотрели друг другу в глаза и разошлись в разные стороны. Метро было рядом. Спускаясь по эскалатору, София думала: «Бывает же так — незнакомые люди случайно встречаются и душевно помогают друг другу, даже не прося о помощи. Удивительно…»

Она достала телефон из сумочки и позвонила подруге.