Праздник подходил к завершению. Купальский костёр с чучелом догорел. Танцевальная площадка почти опустела. Люди постарше, посмотрев концертную программу, разошлись по домам и увели с собой детвору. Разбрелись и те, кто пришёл посидеть в кафе и понаблюдать со стороны за весельем. Молодёжь натанцевалась и потихоньку стала расходиться, чтобы погулять по улицам или парку.

Мариша была рада, что приехала на праздник в городок своей юности. Была некая символичность в том, что именно на Купалье через столько лет она наконец узнала правду о Максе. Порадовалась, что её сердце было вернее всех доводов разума и она любила на самом деле хорошего парня.

Сожалений не было — лишь лёгкая ностальгия. Прошлое изменить нельзя. Но, говорят, всегда можно улучшить настоящее, если дать себе шанс. И, как вариант, просто изменить заведённый маршрут. Может, и её счастье ходит по другой дороге, а не по той, к которой она привыкла…

Диджей объявил, что до завершения музыкального праздника осталось две медленные композиции.

— Мариша, идём! Покажем класс напоследок! — Саня протянул руку.

— А давай! — Она вложила свою ладонь в его.

Саня вывел Маришу в центр площади, и они стали плавно двигаться под музыку.

— Ты грустная. — Саня аккуратно поправил прядь её волос.

Она пожала плечами.

— Да как-то много всего вспомнилось. Купальские ночи здесь всегда были для меня непростыми.

— Вот как, — Саня улыбнулся одними уголками губ. — А я любил этот праздник, а сегодняшний стал для меня самый ожидаемый. Я ведь приехал сюда только ради тебя.

Мариша удивлённо посмотрела на Саню, обнимавшего её за талию.

— Я не понимаю…

Он приложил к её губам палец.

— Знаю. Когда мы пересекались в юности, ты кроме Макса не замечала никого вокруг… Только я-то тебя видел.

Мариша приостановилась, но Саня сильнее обнял её и закружил по танцевальной площадке так, что её платье не успевало за слаженным движением тел. Они были единым целым. Такое приятное и забытое с детства чувство, с тех пор как она занималась бальными танцами.

— Когда я случайно встретил тебя после армии, то понял, что опять опоздал, — продолжил Саня, когда мелодия сменила темп. — Твой папа тебя уже сосватал за какого-то…

— Я не замечала, чтобы ты смотрел в мою сторону… — Мариша недоверчиво улыбнулась. — Всегда с Наташкой! Такая прекрасная пара…

Саня стал совершенно серьёзным.

— Ну, я же говорю: тебе не было дела ни до кого! А я для Наташки был таким же прикрытием, как для тебя Лерик.

— Ты и про Лерика знаешь? — Мариша прикусила губу.

— И про него, и про Кита, — кивнул Саня.

— А он-то что…

— Так тоже на тебя виды имел. Это Кит тебя от «мадьяр» спасал несколько раз…

Про «мадьяр» Мариша помнила. Только, слушая рассказ Лерика, не поверила, что Кит стоял между ней и теми отморозками. Оказывается, она вновь была не права. Из груди вырвался невольный вздох: «спасибо» Киту теперь можно сказать только мысленно. От бабушки она знала, что он погиб при разборке между группировками появившихся тогда «новых русских».

— Так что у меня не было никаких шансов, — вырвал Маришу из размышлений голос Сани.

— А теперь есть? — Она подняла на него смущённый взгляд.

— Всё зависит только от тебя, или… — Он теснее прижал её к себе и произнёс на ухо, почти касаясь губами её шеи: — Беги от меня, Маришка.

Саня чуть отступил и закружил её по площадке. Мариша прикрыла глаза, позволив телу двигаться в одном с ним ритме. Память вернула её в тот вечер, когда они вальсировали в клубе и все расступались в разные стороны. «Беги от меня, Маришка…» — сказал он, проводив домой. Открыв глаза, Мариша увидела добрый внимательный взгляд и тёплую улыбку. Одна рука уверенно поддерживала её за талию, а вторая нежно сжимала ладонь.

— А ты не дай убежать, — глядя Сане в глаза, произнесла Мариша.

Она рванулась из его рук, но была тут же поймана в крепкие объятия. Саня подхватил её на руки и закружил по площади. Только Марише не было страшно, она чувствовала: он удержит и убережёт.

Мелодия закончилась, и друзья вновь сошлись вместе. Катя подмигнула, словно говоря: «Ну что, подружка, убедилась в моей правоте?» Мариша улыбнулась и кивнула в ответ.

— Может, пойдём и мы, не дожидаясь последнего танца? — Лёня окинул взглядом друзей.

— Учитывая мои убитые ноги, я не против. — Мариша глянула на пятку с торчащим из туфли подорожником.

— Вот же голова моя садовая, я же купил для тебя лейкопластырь и совсем забыл о нём! — Саня достал из кармана запечатанный бумажный прямоугольник.

— Не страшно. Я ещё и не при таком танцевала, — засмеялась Мариша.

— Тогда пойдём, у меня в холодильнике вино осталось! — предложила Катя. — Думаю, нам есть ещё что отметить.

Мариша бросила последний взгляд на опустевшую танцевальную площадку и на кострище. Мужчина, всё время сидевший на бревне, исчез, как и шумная компания, которая была рядом с ним. Она взяла Саню под руку и пошла следом за Катей и Лёней.

…Стоя возле старого тополя на асфальтированной дорожке, что когда-то вела к сгоревшему клубу, Макс подкурил сигарету, глядя на приближающихся по дороге людей. По мерцающему в слабом свете фонаря платью Макс без труда узнал Маришу. Она замедлила шаг, посмотрела в сторону несуществующего клуба. Макс, не желая привлекать к себе внимание, затушил сигарету, а потом и вовсе отступил в тень тополя. Проводив Маришу взглядом, он повернулся и зашагал к скамейке, где его ждал Ваня.

— И чего не остановил её? Там-то и сотни шагов не было…

Макс задумчиво посмотрел на друга и молча достал из кармана портсигар. Вынул две последние сигареты, одну протянул Ване, вторую прикурил сам. Нажав на невидимую пружину в портсигаре, открыл тайник. Вытащил хранившееся в нём письмо и поджёг от сигареты. Бумага мгновенно вспыхнула, превращаясь в пепел. Не глядя, он отбросил в сторону последний кусочек, на котором, не долетев до земли, истлели слова: «И ещё люблю!»

— Идём лучше домой. Вставать скоро, а мы ещё не ложились, — сказал Макс и, встретив изумлённый взгляд Вани, добавил: — А свои сто шагов к ней я не сделал ещё тогда, двадцать лет назад.