Не могла отвести взгляда от огромного портрета на стене в холле замка. И как я его раньше не заметила? Хотя… мне было не до этого.

Холст, явно больше моего роста, в позолоченой раме с красивым орнаментом по краям, вызывал как восхищение, так и… некое чувство тревоги внутри. Но выглядит прямо таки Дорого-богато, как говорится.

На нём был тот, кто меня спас. «Господин», с внешностью злодея, но с добрым и большим сердцем, по словам Марты. Выглядел он тут чуть моложе, с гордой осанкой и в глазах была жизнь. Сейчас иначе. Сейчас они холодные и смотрят, словно в душу.

А позади него стояла молоденькая рыжая девчушка в красивом платье, словно сшитым на заказ для роскошного бала, с изящной укладкой и широкой, счастливой улыбкой. Её глаза были ясными, азартными, полными жизни и, в них была свобода. Настоящая. Неукротимая.

— Кто стоит за ним?

Марта взглянула на портрет, будто и позабыла, что он здесь висит, но ее глаза… Они в миг стали грустными. Она медленно вздохнула и отвернула голову в сторону. Взгляд потух.

— Это… это племянница, моего «Господина». Я, к сожалению, не застала момент, когда она была ещё жива.

— Была? — обернулась я к ней. — Что произошло?

— Знаешь… — она прикусила нижнюю губу, словно раздумывала над тем, рассказывать мне или нет. Но, посмотрела на меня решительно и сократила между нами расстояние, перейдя на шепот. — Поговаривают, что девочка пропала без вести. Совсем. Видели, как она завтракает, как ждет жениха, а после… вжух… — она взмахнула руками. — … и нет ее.

— Исчезла? — я нахмурилась. — Возможно, она испарилась магически? Ну, какое-нибудь заклинание, например? Она была магом?

— Была. Но не сильным. Господин резко изменился. Не было больше того улыбчивого мужчины, который воспитывал свою племянницу как дочь. У неё было всё. Шелка, драгоценные камни, приёмы, балы, лучшие преподаватели. Даже будущие женихи приходили познакомиться с прекрасной невестой, чтобы заключить союз, который обяжет их потом обрушиться. Но… она померла. Бедная девочка. — всхлипнула Марта, пустив слезу и стерла ее подолом фартука. — Такая молодая… ох… столько всего еще могла сделать…

— Марта, не расстраивайся, пожалуйста. — я прижала ее к себе и гладила по спине. — Тело нашли? Виновные были? Или несчастный случай?

— Что ты… нет, конечно. — она достала платочек из кармана и вытерла слезы уже им. — Господин не мог себе простить то, что не в состоянии ее найти. Ходил как зверь в клетке, не ел, не спал, ни с кем не общался. А когда он получил артифакт поиска из самой королевской Академии, где работал его близкий друг ректором, то тут же ранил себя, чтобы найти по крови племянницу.

Я слушала ее и думала о своём. Хочу признать, что здесь всё очень странно. Магия есть, но она не на высшем уровне, получается? А мне казалось, что он, этот ее «Господин», прям всесильный маг. Почему найти не смог?

— И что потом? Кровь помогла?

— Нет. Ни один из следующих артефактов поиска не смог её найти. Вообще ни одни. Много лет прошло с тех пор. Больше… — Она задумалась. — Больше пятидесяти точно. Значит погибла, маленькая Госпожа. Тут другого не дано.

Я удивлённо посмотрела на Марту, после слов о годах.

— А сколько лет твоему господину? — протянула я аккуратно.

Она задумчиво постучала пальцем по губе, смотря на потолок, будто нашла там нечто интересное. Не сразу вспомнила, лишь спустя пару минут.

— М-м-м… если мне не изменяет память, то… Двести восемьдесят один, — ответила она спокойно, а у меня чуть челюсть не отвалилась. — В том году праздновали его день рождения, но, к сожалению, не вышло очень весело. Господин, хозяин наш, немного приболел… вернее, захандрил и закрылся в своей башне на два года, до той даты. Что-то вечно чертил, разрабатывал каракули странные и мне не понятные, весь пол и стены изрисовал своими письменами, не спал часто, бубнил про себя, как одержимый. А я только и делала, что смотрела за замком, бегала по его поручениям и кормила, почти насильно и с руганью. Выходил он естественно лишь по нужде. Даже велел кровать туда себе поставить и стол рабочий. Ох, я тогда всю душу себе съела из-за него…Ох съела.

«Что он такого там делал, интересно? Искал возможность найти ее?»

Я вновь взглянула на портрет. Почему-то внутри шевельнулось странное чувство. В истории с этой девочкой было что-то не так, не могу объяснить словами, скорее это на интуитивном уровне. Какая-то глубоко скрытая мысль подсказывала, что она пропала не просто так, а просто не хочет, чтобы ее нашли. Либо ей помогли. Но постаралась откинуть эти мысли и продолжила, шагая к лестнице:

— Ты сказала, что господин купил тебя на рынке рабов… — Марта кивнула, а на ее лице появилась улыбка от воспоминаний, видимо. — Что это за рынок такой? И почему меня назвали пришлой, ты не знаешь, случайно?

Марта резко остановилась, развернулась ко мне и уставилась широко открытыми глазами. Она схватила меня за руку, по тащила по второму этажу, ни слова не проронив и открыв дверь, запихнула меня внутрь. Закрыла ее почти бесшумно, но прижалась спиной, словно не хотела, чтобы кто-то вошел.

— Так ты пришлая? — прошептала она, будто немного испугавшись. — Он нашел тебя до рынка, не отдав на растерзание страже? Сам? Лично пришел?

Растерялась от ее вопросов, на миг даже дар речи пропал. Но, смогла взять себя в руки и заговорить.

— Я не знаю, — ответила я честно. — Меня так назвали. Потом пришла стража и тоже так называла, но грубее и ясно дали понять, что за корку хлеба я должна их всех обслужить. А после я всё равно не буду жить. И, да, твой господин пришел вовремя. Он сказал, что забирает меня и впишет в свой род.

Марта сильно удивилась, открыла рот и закрыла его двумя ладонями. Потом резко приблизилась, схватила мягко за руку и усадила на кровать, сама же присела рядом.

— Нам срочно нужно поговорить, — сказала она взволнованно, не отпуская моей руки. Её добрые глаза теперь горели смесью заботы и тревоги.

— Так говори, я никуда не тороплюсь. — усмехнулась я нервно, не понимая, что вообще происходит.

— Слушай меня внимательно, девочка. Слушай и запоминай! Если он впишет тебя… если сделает это, то…

Она не договорила. Мы обе вздрогнули и обернулись в сторону двери, когда по коридору загремел злой и недовольный голос «Господина».

— Марта! Живо ко мне!