Тварь смотрела прямо на меня.

У неё не было лица и глаз, но я мог поклясться, что она не отрывала от меня своего взгляда.

Одновременно знакомый и незнакомый монстр преграждал единственный путь к отступлению. И в тусклом, дергающемся свете наших налобных фонарей он выглядел еще уродливее и опаснее, чем во время бойни в распределительном цеху.

Правую сторону туловища, обожженную и покореженную выстрелом из пушки Форда, заменило Нечто. Там, где должна была быть лишь пустота, теперь пульсировала новая плоть. Вместо изуродованной раны новая «конечность» была сплошь залеплена запекшейся черной массой, обрывками крысиных шкур, и торчащими костями.

Искажение всегда было главной страшилкой в Надежде-13. Детей с малых лет приучали бояться. И конечно, туннели пригорода были главным запретным местом.

«Не уходи далеко от дома или Искаженные монстры сожрут тебя.»

Кто-то скажет, что это уже слишком, постоянно запугивать таким образом маленьких мальчиков и девочек. Однако, в отличие от многих других страшилок, Искажение было настоящим. И дети действительно пропадали время от времени во время игр в туннелях. Многих так и не находили.

Я запоздало понял, что несчастный техник, погибший во время ремонтной вылазки, не был подвержен Искажению. А вот тварь, которая заняла его тело была. Пожиратели Плоти, как их называли, бесформенные, напоминавшие желе паразиты, поглощали внутренности жертвы и перестраивали её организм так, чтобы монстр мог управлять им словно марионеткой.

Возможно, если бы Демьяныч или Ричи все же решились проверить подстреленного мной гуманоида в цеху, они бы обнаружили паразита и смогли его без проблем добить. Но Пожиратель Плоти получил столь необходимое ему время и смог худо-бедно восстановить свою тушку с помощью «запасных» частей. Тварь буквально использовала остатки стаи, которой управляла, как полуорганический строительный материал, уплотняя и латая растерзанное тело.

— Макс… — из горла Ричи вырвался лишь сиплый, едва слышный шепот. — Что делать?

И действительно, что делать? Если бы я знал.

Бежать? Куда? Дядя Миша едва держится на ногах и не сможет пробежать и сотни метров без помощи. Ричи тоже выдохся до предела. Демьяныч истощен не меньше остальных, а его карбоновый жезл пострадал сильнее всего: покрытый царапинами и заметными укусами, не факт что он вообще мог и дальше выдавать разряды тока.

Мы все изранены, обессилены и зажаты в узкой каменной кишке Желтой зоны. До безопасной территории города километры. Стоит нам побежать — и этот кошмарный гибрид из человека и крысиной массы догонит нас без особого труда и прикончит одного за другим.

Выхода не было. Осознание неизбежности встало передо мной ледяной стеной.

Сражаться — единственный шанс. Каким бы безумным и обреченным этот бой ни казался.

— Назад, — процедил я сквозь зубы, делая шаг вперед и заслоняя собой товарищей. — И не вмешивайтесь.

Гуманоид не стал медлить. Издав низкий, утробный, вибрирующий рык, от которого я едва не оглох, тварь сорвалась с места.

Ее скорость казалась противоестественной для туши таких размеров. И все же она была медленнее, чем в цеху. Неизвестно, насколько пострадал сам Пожиратель Плоти от моего выстрела, но восстановиться до пика своих возможностей он не успел. Я едва успел сгруппироваться и выставить карбоновый жезл перед собой, когда монстр уже преодолел разделявшую нас дистанцию.

Тяжелая костистая лапа со свистом рассекла воздух. Я попытался заблокировать выпад, но разница в массе и инерции оказалась колоссальной. Удар страшной силы врезался в стержень дубинки. Конструкция из карбона выдержала, но меня буквально сбило с ног. Я, отплёвываясь кровью, кубарем покатился по мокрому бетону и с размаху приложился плечом о бетонный выступ стены.

— Макс! — взревел Демьяныч.

Бородатый охранник, проявив удивительную для его комплекции прыть, попытался зайти твари во фланг, проигнорировав мои слова. Он вложил остатки сил в точечный выпад, нацелив искрящий шип дубинки прямо в открытую, пульсирующую полузатянувшуюся рану на боку монстра. Синеватый разряд тока попал в цель.

Но дубинка сверкнула ощутимо слабее, чем должна была. Тварь лишь слегка дернулась, но даже не замедлила движения. С кошмарной, нечеловеческой грацией гуманоид крутанулся на месте и наотмашь ударил Демьяныча левой рукой. Охранник едва успел подставить предплечье.

Раздался тошнотворный сухой хруст ломающейся кости.

Демьяныча отбросило на несколько метров назад. С диким, захлебывающимся криком он врезался в стену и бессильно сполз на пол, судорожно прижимая к груди неестественно изогнутую руку.

— Демьяныч! — к нему подскочил Ричи, в панике тыкая жезлом в воздух и прикрывая мужчину собой. Даже безоружный дядя Миша, волоча по полу сведенную судорогой ногу, заковылял к ним.

Я резко поднялся, с трудом восстанавливая дыхание. Внутренности горели огнем от удара, но моё новое ядро работало на пике своих возможностей, отрабатывая за все прошлые годы своего отсутствия. Успокаивающий теплый поток Эйдоса омыл ноющие мышцы, моментально гася боль.

Чтобы не дать твари переключиться на Ричи, я тут же бросился вперед. Монстр снова повернулся в мою сторону.

Первые суматошные попытки целить в уязвимые точки не давали абсолютно ничего — глаза отсутствовали, или как минимум были защищены толстой костяной маской, шея и сочленения суставов также были надежно скрыты ороговевшими наростами или просто игнорировались тупой, аномальной живучестью чудовища. Карбоновый жезл в моих руках казался не более чем сухой детской веточкой. Вспыхивающие искры лишь безобидно трещали и вяло стекали по наполненным нечеловеческой силой мышцам чудовища.

На каждый мой удар гуманоид отвечал собственными выпадами, уворачиваться от которых становилось все труднее. Понимание, что, если все так и продолжится, я рано или поздно совершу ошибку и умру, разгоняло мозг в поисках спасительного решения. Нужно было срочно что-то менять.

Я снова попытался усилить свою Ауру, в надежде выжать из неё еще хотя бы чуть-чуть.

Прозрачная, серебристая волна энергии мягко накрывала туннель, подпитывая и Ричи, и стонущего Демьяныча, и застывшего Сечина. Но именно в этот момент, находясь на пределе своих возможностей и балансируя на грани между жизнью и смертью, я заметил одну деталь, которую упустил во время бегства.

Когда я отвлекался, сбивал дыхание или получал удар, внешний край силового поля начинал дрожать и хаотично ходить волнами. Граница усиливающего поля не была стабильной, то слегка сжимаясь, то расширяясь время от времени.

Что это значит? Я могу контролировать ее радиус?

В моей голове не было четких инструкций из школьных учебников, а архив знаний неизвестного происхождения, открывшийся после контакта со Звездой, бездействовал. Я не знал, что происходит с моим даром и как я могу на это повлиять. Готового решения как действовать у меня не было.

А значит, придется экспериментировать прямо на ходу.

Если я растягиваю поле на несколько метров вокруг, энергия рассеивается, отдавая часть ресурса окружающим. А что будет, если я перестану делиться? Что произойдет, если я стяну все поле к себе?

Простая, но в то же время абсурдная мысль не давала мне покоя. Возможно, всему виной была моя общая неосведомленность и дремучесть, но почему-то я никогда не слышал о таком способе использования Ауры. Было ли это возможно?

Гуманоид с очередным мощным взмахом, в десятый раз попытался располовинить меня когтями на его здоровой руке.

Я волевым усилием сконцентрировался на своем энергетическом поле. И тут же пожалел об этом, когда из-за потери внимания монстр отправил меня в полет ударом восстанавливающейся культи.

Удар о бетонную стену снова выбил из легких весь воздух. Привкус железа на языке ясно давал понять, что я не справляюсь. Я проигрывал.

Краем глаза, я заметил, как Ричи, бледный как полотно, перехватывает дубинку двумя руками. Он вот-вот был готов сорваться мне на помощь. Но я абсолютно точно был уверен в том, что закончится эта попытка лишь его смертью.

Монстр учился. А может, он просто приспосабливался к своему телу. Неуклюжие звериные взмахи становились точнее и коварнее. Ричи, попавший чудовищу под раздачу, не отделается сломанной рукой как Демьяныч.

Снова оказавшись на ногах, я слегка покачнулся. Картинка перед глазами расплывалась, а пот заливал глаза. Но я, не имея другого выбора, из последних сил снова попытался почувствовать свой дар и взять его под контроль. Неожиданно, граница Ауры, видимая лишь моему внутреннему взору, стремительно схлопнулась. Из широкого купола она сжалась до двух метров, затем до одного, пока плотным, подрагивающим коконом не облепила исключительно мое собственное тело.

Эффект проявился мгновенно.

Ричи за моей спиной тяжело всхлипнул и на ровном месте споткнулся, почувствовав, как из него, как из воздушного шарика вытекает бодрящая энергия и возвращается дикая, вышибающая дух усталость. Зато во мне… внутри меня словно прорвало плотину.

Я даже приблизительно не представлял примерных цифр, лишь физически ощутил, как воздух вокруг меня будто преобразился, превратившись в упругий и вязкий кисель. Мышцы налились невероятной, свинцовой плотностью, а реакция и восприятие мира подскочили на какой-то новый, запредельный уровень. Движения монстра, казавшиеся до этого молниеносными, вдруг стали четкими, понятными и даже слегка замедленными.

Гуманоид одним прыжком оказался рядом со мной, заметив мою неустойчивость.

Но он еще не знал, что я сейчас и я пять секунд назад — это два совершенно разных человека.

Монстр выбросил когтистую лапу вперед. На этот раз я не стал блокировать или уклоняться.

Сделав короткий, выверенный шаг в сторону, я пропустил кончики когтей в сантиметре от своего уха. Воздушная волна от удара обожгла щеку, но я уже сместился в мертвую зону и снизу вверх нанес хлесткий удар жезлом прямо под подбородок уродца.

Разряд тока вспыхнул ослепительной вспышкой, и тварь, словно игрушечный болванчик, резко мотнула головой, ее качнуло назад, а на серой костяной маске, покрывающей лицо осталась глубокая черная опалина. Но я, не дожидаясь ответной реакции, обрушил на тварь град новых ударов.

В сражении произошел перелом — теперь я без труда уворачивался от размашистых, снова потерявших свою уверенность атак и наносил ответные выпады. Монстр решительно не понимал, что происходит. Пропуская все больше попаданий, он снова начал двигаться все яростнее и беспорядочнее, но от этого его ситуация становилась только хуже.

Я полностью перехватил инициативу в нашем сражении. Гуманоид получал удары по голове, груди, раненой руке, ногам, шее. Но нанести решающий урон все равно не получалось.

Попадания в уязвимые места чудовище просто не замечало. Сила моих ударов была намного сильнее, настолько, что я боялся, что карбоновый жезл может не выдержать и сломается. Но чудовище продолжало игнорировать ранения. У него не было страха, и кажется, даже не было боли — лишь слепое, искаженное желание уничтожать.

Это и было главное, самое принципиальное отличие Искаженных монстров от обычных хищников с той стороны. Не сила, не отвратительный внешний вид. А вопиющее пренебрежение собственной безопасностью и полное отсутствие инстинкта самосохранения. Искаженные готовы были на все, чтобы добиться своей главной и единственной цели — истребить человечество.

Никто не знал почему Искажение действовало так выборочно. Нет, обычных зверей и монстров Искаженные тоже не жаловали. Они нападали на них и безжалостно уничтожали в зависимости от ситуации. Но могли и использовать, например, как этот гуманоид поступил со стаей крыс.

Я был уверен, что где-то там произошло грандиозное сражение. Крысы отчаянно пытались защитить свою территорию, но они никак не могли одолеть рангового монстра. Кто знает сколько их полегло, прежде чем стая подчинилась.

Гуманоид был готов смириться с существованием своих хвостатых приспешников. Но он определенно не мог существовать под одним каменным сводом со мной и моими товарищами.

Осознав, что цель стала слишком увертливой и быстрой, гуманоид неожиданно потерял ко мне всякий интерес. Резко развернувшись на тяжелых стопах, он сделал широкий, стремительный шаг в сторону тяжело дышащего Ричи, баюкающего сломанную руку Демьяныча, и обессиленного дяди Миши, прижимающегося к стене.

— Нет! — закричал я, чувствуя, как ледяное отчаяние сжимает сердце.

…Я не мог его остановить.

Если бы у меня было нормальное оружие… Если бы у меня был тот двухзарядник Форда… Но в моих руках был лишь карбоновый жезл. Он был лишь небрежной модификацией стандартной дубинки СБ, с отсутствующим переключателем мощностей и был неплох в использовании против простых людей, но совершенно не годился для противостояния ранговому монстру. С этой проклятой палкой я просто не мог пробить бронированную тушу чудовища до того, как он раздавит моих товарищей.

Но в самый последний момент, словно действуя на одних инстинктах, мой дар пробудился сам по себе.

Дар Апгрейда.

Тело действовало как по мышечной памяти. А в голове услужливо всплыла необходимая информация. У моего улучшения было две грани. Первую я чувствовал и понимал предельно ясно: можно было взять предмет и фундаментально перестроить его структуру с помощью воды из Фиолетового Моря.

…Фиолетовой Лужи на данный момент. Это требовало значительного количества фиолетовой жидкости и хотя бы примерное понимание структуры того, что ты улучшаешь и того, что ты хочешь получить после улучшения.

Но была и вторая грань. Форсированная трансформация наобум. Экстремальный, разрушительный оверклокинг. Можно было влить определенное количество Энергии Творения в объект, заставив его Фрактал мгновенно перестроиться и выдать приличный результат. Но цена за такой рывок была соответствующей: структура предмета не выдерживала нагрузки и полностью уничтожалась через некоторое время после использования.

Мысли мчались в моей голове со скоростью света. И не успели они открутиться, как я уже знал, что нужно делать.

Более того, я уже действовал.

Остатки фиолетовой жидкости в метафизическом резервуаре испарились, а освободившаяся энергия проникла в карбоновый жезл.

Оружие в моих руках задрожало. Карбон под пальцами менялся прямо на глазах. Сколы и потертости на жезле затянулись, его цвет потемнел, а короткий шип на конце удлинился, превратившись в граненое искрящееся остриё.

Жезл гудел и вибрировал так, будто внутри него была спрятана настоящая молния. Моё оружие полностью преобразилось и стало чем-то совершенно новым.

— Сдохни, тварь! — я закричал, вложив в этот крик всю накопившуюся ярость и боль.

Сжатая Аура разогнала мое тело до предела, и я сократил расстояние за один единственный сверхчеловеческий прыжок.

Тварь только-только запоздало начала разворачиваться, когда я с силой берсерка вогнал модифицированное острие жезла ей прямо в центр грудины — в то самое место, где под костяными наростами в глубине туши должен был прятаться Пожиратель Плоти.

И вместо стандартного треска дубинки, в узком туннеле прогрохотал оглушительный раскат грома.

Фиолетовый разряд колоссальной мощности пробил двухметровую тушу насквозь. Костяной панцирь монстра разлетелся на тысячи мелких осколков, а разорванная плоть монстра вперемешку с черной кровью, фонтаном выбросило с противоположной стороны гуманоида.

Я не останавливался. Потеряв контроль из-за захлестнувшего меня гнева, я наносил удар за ударом.

Разряды, слабее чем в первый раз, но все еще опасно мощные, буквально выжигали внутренности чудовища. На пятом ударе перегруженный карбоновый, или черт его знает из чего он состоял на данный момент, жезл не выдержал. Стержень покрылся сетью глубоких трещин, вспыхнул в последней гордой вспышке, и развалился прямо в моих руках.

Но это было уже не важно.

Изувеченная туша рангового гуманоида замерла на секунду, затем качнулась и с глухим стуком рухнула на бетонный пол, больше не подавая признаков жизни.

В туннеле воцарилась мертвая тишина. И только в ушах всё ещё звенело от раскатов грома улучшенного жезла. Я стоял над мертвым монстром, сжимая в кулаке лишь короткую рукоять от уничтоженного жезла, и пелена ярости, застилающей глаза, начала потихоньку отступать.

— М-макс… — сзади раздался дрожащий, сорванный голос Ричи. — Что это черт возьми только что было?