Ну вот и приговор, фактически. 'Сдохла она'. Не 'мы её убьем', не 'нужно её нейтрализовать', а просто и буднично — 'сделать так, чтобы она сдохла'. В этом новом мире смерть стала категорией почти бытовой, как замена перегоревшей лампочки. Никто не стал развивать эту мысль. Все и так всё поняли. Разговоры кончились, пора было собирать манатки и уносить ноги, пока Линда не вернулась с подкреплением и, как верно подметила Диана, с чем-нибудь потяжелее ножа и штурмовой винтовки.

Началась суета.

Максим развернул Джинна на столе. На дисплее развернулась карта Биллингса, испещренная красными зонами и разноцветными точками. Это была наша новая реальность, оцифрованная и просчитанная бездушной логикой квантового процессора. Каждая точка — чья-то боль, чей-то страх, чья-то смерть. Для Джинна — просто переменная в уравнении выживания.

— Маршрут до аэропорта проложен с учетом обхода этих зон, — Джинн вывел на экран тонкую зеленую линию, змеей обвивающую опасные районы. — Путь пройдет через северные промышленные зоны, мимо нефтеперерабатывающего завода. Вероятность столкновения на этом маршруте — двадцать три процента.

— Всего лишь двадцать три? — хмыкнул я, затягивая ремни на рюкзаке. Раненая рука тупо ныла, напоминая о ночной гостье. — Твой ящик становится оптимистом, Макс. А какова вероятность, что его расчеты верны?

— Мои расчеты основаны на имеющихся данных. Вероятность их точности составляет девяносто один процент, — невозмутимо парировал Джинн.

— Оставшиеся девять процентов меня и беспокоят, — проворчал я себе под нос. — Годится. Прокладывай. Диана, как дроны?

— Один полностью готов. Второй… — она вздохнула, — камера работает, но модуль стабилизации барахлит. Картинка будет дёргаться, но летать сможет. Лучше, чем ничего.

Она вынесла оба аппарата, похожих на горбатых многокрылых стрекоз, и аккуратно уложила их на заднее сиденье. Я тем временем закончил с колёсами и решил проверить главное — наше единственное по-настоящему весомое преимущество. Я залез на крышу ‘Хамви’, к станине крупнокалиберного пулемёта. ‘Браунинг’ M2. Зверь-машина, способная превратить в решето лёгкую бронетехнику. Открыл крышку короба, заглянул в ленту.

И выругался. Громко, грязно, от души.

— Что там? — крикнул снизу Максим.

Я спрыгнул на землю, едва не подвернув ногу. Боль в руке отозвалась тупым уколом.

— У нас два патрона, Макс, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Два. Грёбаных. Патрона. Мы вчера почти всё расстреляли. Я и забыл. Моя ошибка.

На несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра в выбитых окнах соседнего дома. Два патрона. Это даже не смешно. Это был приговор. Наш главный козырь превратился в пугало, в бесполезный кусок металла.

— Плохо, — тихо сказала Диана. Её спокойствие выводило из себя и одновременно успокаивало. — Нам бы найти боеприпасы к нашему главному калибру.

Максим закатил глаза вверх, изображая недоумение с видом «Ну вот опять Максим!».

— Джинн. Анализ. Боеприпасы калибра .50 BMG. Где их можно найти в радиусе десяти километров?

Искусственный интеллект не заставил себя ждать. На экране снова появилась карта, но теперь на ней мигали три новые отметки.

— Вариант первый: оружейный магазин ‘Cabela’s’ у шоссе I-90. Вероятность наличия боеприпасов — сорок процентов. Вероятность, что магазин разграблен и превращён в логово мародёров — девяносто восемь процентов. Не рекомендуется.

Я хмыкнул. Логично.

— Вариант второй: полицейский участок в центре города. Вероятность наличия — шестьдесят пять процентов. Там может быть арсенал команды SWAT. Вероятность столкновения с хорошо вооружённой группировкой ‘Форматированных’ — семьдесят процентов.

— Тоже мимо, — отрезал я. — Что ещё?

— Вариант третий, — голос Джинна стал чуть громче, словно подчёркивая важность. — База Национальной гвардии Монтаны. Расположена на юго-восточной территории аэропорта Биллингс Логан. Там находится арсенал 120-го истребительного крыла. Вероятность наличия боеприпасов калибра .50 BMG — девяносто девять целых и девять десятых процента.

Это был джекпот. И одновременно смертельная ловушка.

— А вероятность нарваться там на целый батальон ублюдков, которые тоже знают про этот арсенал? — спросил я, уже зная ответ.

— Очень высокая, — подтвердил Джинн. — Однако, это совпадает с нашей основной целью. Предлагаю совместить задачи. Первоочередная цель — разведка аэропорта и поиск оборудования связи. Второстепенная — проникновение на базу Нацгвардии для пополнения боезапаса. Прошу учесть, что это целый арсенал. Там может быть очень широкий ассортимент оружия и амуниции в огромных количествах.

Максим посмотрел на меня, потом на Диану. В его взгляде читался немой вопрос. Решение было очевидным и самоубийственным одновременно.

— Значит, аэропорт, — подытожила Диана. — Очень сладкий вариант. Это и узел связи, и арсенал. Два зайца одним выстрелом. А если посчитать легкую бронетехнику, то все три.

— Отлично, — пробормотал я, убирая два последних патрона в карман разгрузки. Как талисман. — Идеальный план. Значит, нам туда дорога. Максимально осторожно. Сначала заглянем одним глазком.

Через полчаса мы были готовы. Последний взгляд на коттедж, ставший нам домом и ловушкой всего на одну ночь. Пустое, холодное место, хранящее следы нашей короткой битвы. Мы уходили, не оставляя ничего, кроме гильз и пары кровавых пятен.

Диана села за руль. Я, по привычке, занял место стрелка в башне, хотя толку от меня там было немного. Максим с Джинном устроились сзади. Мотор ‘Хамви’ недовольно заворчал и с рёвом ожил. Тяжёлая машина тронулась с места, выезжая на пустынную улицу коттеджного посёлка.

***

Мы снова были в дороге, снова — мишени на колесах. Только теперь у нашего главного калибра было всего два патрона. И оба в моей разгрузке. Два. Это даже не смешно.

Дорога превратилась в полосу препятствий. Брошенные машины стояли под дурацкими углами, некоторые — с распахнутыми дверями, словно их владельцы выскочили в панике секунду назад. Мы лавировали между ними, стараясь не сбавлять скорость. Каждый темный проулок, каждая тень от заброшенного здания казалась засадой. Напряжение в кабине можно было резать ножом.

— Думаешь, они пойдут за нами? — спросил Максим, не отрывая взгляда от экрана планшета, где зеленая линия нашего маршрута прокладывала путь через паутину улиц.

Я криво усмехнулся.

— Они — не знаю, а вот она — наверняка. Такие, как она, просто так не сдаются. А у нее еще и мозги перепрошило.

Диана, сидевшая сзади, молча щелкнула предохранителем карабина. Это и был ее ответ. Все всё поняли.

Джинн вел нас через северные промзоны — царство ржавого железа и бетона. Стальные скелеты цехов, выбитые глазницы окон, трубы, устремленные в серое небо, как пальцы мертвеца. Когда-то здесь кипела жизнь, гудели станки, сновали погрузчики. Теперь единственным звуком был рев нашего дизеля. Место идеально подходило для засады, и я вел машину, вцепившись в руль до побелевших костяшек. Каждый метр давался с боем, пусть и воображаемым.

— Снизь скорость, Алекс, — вдруг сказал Максим. — Что-то не так.

Я подчинился. И тогда мы это увидели. И почувствовали.

В той стороне, где по расчетам Джинна должен был находиться нефтеперерабатывающий завод ExxonMobil, в небо поднимался столб черного, жирного дыма. Он не рассеивался, а висел плотной, клубящейся массой, словно гигантский гриб. А потом до нас донесся запах. Сладковатый, тошнотворный запах горящей химии и нефти. И низкий, утробный гул, от которого вибрировал воздух.

— Черт возьми, — выдохнула Диана, прильнув к окну. — Поджог или каскадный отказ систем. Охлаждение вышло из строя, давление подскочило, и вот результат.

Зрелище было одновременно ужасным и гипнотическим. Рукотворный вулкан, извергающий яд в атмосферу. Целые цистерны, размером с многоэтажный дом, были охвачены пламенем. Огонь вырывался из переплетения труб, пожирая все вокруг. Это был памятник нашей цивилизации. Хрупкой, сложной и теперь — саморазрушающейся.

— Внимание. Вероятна химическая угроза, — раздался спокойный голос Джинна из планшета. — Рекомендую немедленно изменить курс.

— Спроси свою жестянку, что еще умного она скажет? — прорычал я, всматриваясь в огненный ад. — Может, посоветует нам не дышать?

— По моей модели, состряпанной, как сказал бы Максим, на коленке, атмосфера в радиусе пяти километров от источника имеет критическую концентрацию сероводорода, диоксида серы и летучих органических соединений, — невозмутимо продолжал ИИ. — Судя по флагштокам не некоторых зданиях, ветер юго-западный, скорость три метра в секунду. Облако движется в северо-восточном направлении. При текущем маршруте мы войдем в зону поражения через семь минут. Вдыхание воздуха в этой зоне без средств химзащиты приведет к летальному исходу в течение двух минут. Вашего летального исхода.

Семь минут.

Всего семь минут до смерти от ядовитого облака. В этом мире даже воздух хотел тебя убить.

— Джинн, маршрут обхода. Немедленно, — голос Максима был стальным. Он уже держал планшет наготове. — Самый быстрый.

— И аккуратнее с юмором, жестянка, — добавил я.

На экране тут же появилась новая зеленая линия. Она резко уходила на север, делая крюк почти в десять километров. Лишнее время, лишнее топливо, лишний риск. Но выбора не было.

— Он прав. Если ветер сменится, нам крышка, — подтвердила Диана, ее лицо было серьезным. Мы можем, конечно, загерметизироваться, и это на какое время поможет. Если наш Хамви герметичен.

Я резко вывернул руль, и Хамви, протестующе накренившись, съехал с дороги на обочину, а затем на параллельную улицу, уводя нас прочь от огненного монстра. Мы неслись по пустынным проездам, мимо заброшенных складов и молчаливых терминалов. Какое-то время мы ехали молча, каждый переваривая увиденное. Это было не просто ЧП. Это был очередной звоночек. Гвоздь в крышку гроба старого мира. Символ того, как все, что мы построили, теперь обращалось против нас. Без людей, без контроля, сложная система начала пожирать саму себя.

— Вероятность встретить другие группы на новом маршруте — тридцать один процент, — сообщил Джинн, будто читая мои мысли.

— Всего-то? — буркнул я. — Максимо, твой ИИ сегодня сама доброта.

Максим ничего не ответил. Он смотрел на экран, где позади нас расползалось ядовитое облако, отмеченное пульсирующей красной зоной.

***

Мы неслись прочь от рукотворного вулкана, оставляя за спиной черное облако, которое медленно, но неотвратимо расползалось по небу. В зеркале заднего вида огненный гриб еще долго пульсировал, словно злобное, умирающее сердце. Воздух в кабине был спертым и тяжелым, пропитанный отголосками гари и предчувствием чего-то еще более скверного. Каждый молчал, переваривая увиденное. Это был не просто пожар. Это была агония целой системы, которая начала пожирать саму себя, оставшись без присмотра.

— Джинн, как там наше ядовитое облачко? — нарушил я тишину, мой голос прозвучал хрипло и чужеродно.

— Облако продолжает движение в северо-восточном направлении. Мы покинули зону риска. Расчетное время рассеивания до безопасной концентрации — сорок восемь часов, при условии сохранения текущих погодных условий. Впрочем, я бы не советовал в ближайшие пару лет собирать там грибы.

— Спасибо за заботу, жестянка. Очень ценный совет, — пробурчал я.

Новый маршрут вел нас через другую промзону, менее масштабную, но не менее мертвую. Здесь не было гигантских нефтехранилищ, только ряды однотипных корпусов из сэндвич-панелей и бетона. Завод по производству окон Pella, сахарный завод Western Sugar, какие-то цеха металлообработки. Все они стояли молчаливые и заброшенные. Сквозь трещины в асфальте пробивалась трава. Ветер гонял по пустым парковкам пластиковый мусор и сухие листья. Картина упадка, тихая и будничная.

— Что это за место? — спросил Максим, указывая на приземистое здание с логотипом, который я не смог разобрать.

— Какая-то пищевая промышленность. Может, пивоварня или пекарня, — ответила Диана, всматриваясь в вывеску. — Не имеет значения. Оно, как и все здесь, мертво.

Она говорила это спокойно, с какой-то отстраненной констатацией. Будто патологоанатом, описывающий причину смерти. В ее голосе не было страха или отчаяния. Только холодный анализ.

— Люди думают, что все рухнуло из-за отключения электричества, — продолжила она, обводя рукой мертвый пейзаж. — Это не совсем так. Отключение сетей — это как остановка сердца. Но организм умирает не сразу. Начинается медленный распад. Каскадный отказ.

Мы проезжали мимо ряда огромных силосных башен, скорее всего, для хранения зерна или сахара. Ржавые потеки стекали по их бетонным бокам, словно слезы.

— Понимаете, вся наша цивилизация держалась на тысячах автоматизированных систем. SCADA, ПЛК… контроллеры, которые управляли всем. Давлением в трубах, температурой в реакторах, подачей химикатов для очистки воды, работой насосов. Они были глазами и руками промышленности. А люди были мозгом, который следил за показаниями и проводил техобслуживание.

— И мозг отключился, — закончил за нее Максим, его взгляд был прикован к экрану Джинна, где карта нашего унылого путешествия пересекалась с планами этих промышленных объектов.

— Именно. И теперь эти системы слепы и глухи. Насос на водоочистной станции заклинило от ржавчины. Датчик давления на химическом заводе вышел из строя и не подал сигнал тревоги. Система охлаждения на НПЗ, которую мы видели, работала без контроля, в итоге пошла вразнос. Это не происходит в один день. Это медленное гниение.

Она замолчала, и в этой тишине ее слова звучали еще весомее. Мы все представили себе эту картину. Тысячи маленьких катастроф, происходящих прямо сейчас по всей стране. Прорывы дамб, утечки ядовитых веществ, обрушения конструкций. Мир не просто умер. Он превращался в одну гигантскую мину-ловушку замедленного действия. И мы ехали прямо по минному полю.

— Отлично, — я стукнул ладонью по рулю. — Еще один способ отправиться к праотцам. Можем задохнуться, взорваться или просто провалиться под землю, потому что какой-то насос не откачал вовремя грунтовые воды. Прекрасный новый мир.

— Это реальность, Алекс, — тихо сказала Диана. — Ее нужно принять. И учитывать.

Ее спокойствие бесило и одновременно вызывало уважение. Она не паниковала. Она анализировала угрозу. Настоящий профессионал, даже в этом аду.

Постепенно пейзаж за окном начал меняться. Промзона сменилась складами и логистическими центрами, а затем потянулись бесконечные заборы парковок. Тысячи автомобилей стояли ровными рядами, покрытые слоем пыли. Мы приближались к аэропорту. Международный аэропорт Биллингс Логан. Когда-то — воздушные ворота региона. Теперь — очередной памятник погибшей цивилизации. Масштабы впечатляли.

Чем ближе мы подъезжали, тем сильнее становилось напряжение. Аэропорт — стратегический объект. Топливо, связь, укрытия, возможно, оружие. Мы были не единственными, кто это понимал. Это место могло быть как сокровищницей, так и смертельной ловушкой.

— Снижаю скорость, — предупредил я, съезжая с основной дороги на подъездную аллею, ведущую к казино. — Глаза в оба.

— Внимание. Фиксирую множественные неподвижные объекты на подъезде к главному терминалу. Идентификация затруднена из-за расстояния. Вероятность того, что это баррикада, — семьдесят два процента, — доложил Джинн.

— Принято, — кивнул Максим. — Алекс, поищи укрытие. Нам нужно осмотреться, прежде чем соваться туда.

Я свернул с дороги, заехав за длинное здание, заглушил двигатель, и рев дизеля сменился звенящей тишиной. Она давила на уши. Слишком тихо для такого огромного места. Мы замерли примерно в полукилометре от аэропорта, укрыв наш HMMWV за остатками рекламного щита какого-то казино. 'Счастливый Койот' или что-то в этом духе. Койот на картинке скалился так, будто знал, что все его клиенты уже мертвы. Ирония судьбы в этом новом мире лезла из каждой щели. С высоты нашего холма аэропорт Биллингс Логан выглядел обманчиво мирно. Длинные взлетно-посадочные полосы, терминал со стеклянными стенами, диспетчерская вышка, тянущаяся к свинцовому небу. Обычная картина, если не знать, что за ней скрывается.

Я посмотрел на Диану, потом на Максима. Их лица были сосредоточены и серьезны. Никто не задавал глупых вопросов. Все понимали, что следующий этап будет самым опасным.

— Ну что, Джинн, — сказал я, доставая из разгрузки бинокль. — Выпускай своих летающих крыс. Пора посмотреть, что за вечеринка нас ждет в этом гостеприимном месте.