Комната связи на базе Нацгвардии напоминала музей холодной войны, в который вторгся двадцать первый век и тут же умер. Старые ламповые передатчики с огромными ручками настройки и зелеными осциллографами стояли вперемешку с мертвыми серверами и черными экранами плазменных панелей. Пахло горячей пылью и озоном, тем самым запахом, который бывает только там, где высокое напряжение соседствует с десятилетними наслоениями грязи. Диана, сосредоточенно высунув кончик языка, орудовала паяльником с ловкостью хирурга. Максим подавал ей инструменты и чувствовал себя неуклюжим ассистентом гения.

— Еще флюса, — бросила она, не отрываясь от пучка проводов.

— Уже, — Максим протянул ей маленькую баночку.

В его наушнике раздался бесстрастный голос Джинна.

— Сопротивление на третьем контакте все еще превышает норму. Посоветуй Диане проверить целостность дорожки на плате усилителя. Вероятен микроразрыв из-за перепада напряжения.

Максим послушно передал информацию. Диана хмыкнула, но взяла лупу и склонилась над платой. Работа кипела. Они не пытались оживить мертвую цифровую технику. Это было бессмысленно. Их целью была старая, надежная аналоговая связь. Они методично восстанавливали древнего монстра, способного докричаться до другого континента, используя ионосферу как зеркало. Александр заглядывал пару раз, молча приносил им воду и сэндвичи, после чего снова уходил патрулировать периметр. Его молчаливое присутствие успокаивало. Он был скалой, о которую разбивался весь этот хаос.

— Готово, — наконец сказала Диана, откидываясь на спинку стула. — Антенное поле мы перекоммутировали. Этот старый коаксиальный кабель должен работать. Запускаем?

— Данная модель приемника R-390A/URR является одной из самых надежных в истории радиосвязи. Вероятность его функциональности после незначительного ремонта составляет 89%, — отозвался бесстрастный голос из планшета. — Проблема не в приемнике, а в антенном хозяйстве. Оно оптимизировано для связи с подразделениями гвардии, а не для перехвата слабых сигналов с другой стороны планеты.

Именно этим они и занимались последние два дня. Модернизацией. Александр, который заглядывал к ним пару часов назад, обозвал это 'кружком юных техников-мазохистов' и удалился чистить оружие, бормоча что-то о том, что от куска железа с прикладом пользы больше, чем от всех этих ящиков, издающих шипение. Но Максим знал — информация сейчас может быть дороже патронов. Знание о системе 'АЗ' висело над ними дамокловым мечом, и единственный способ что-то предпринять — это понять, что происходит в остальном мире.

— Давай, — кивнул Максим. — Джинн, ты готов к анализу потока?

— Готовность сто процентов, — отозвался искусственный интеллект. — Запускаю алгоритмы фильтрации и распознавания речи на двадцати семи языках.

Диана щелкнула массивным тумблером. Внутри старого приемника тускло загорелись оранжевым светом вакуумные лампы. Динамик зашипел, оживая. Сначала это был просто белый шум. Океан статики. Диана медленно повела ручку настройки, и сквозь шипение начали пробиваться призраки умершего мира. Обрывки музыкальных композиций, зацикленные фрагменты новостных передач, голоса, зовущие на помощь на испанском, немецком, японском. Ничего цельного. Просто эхо катастрофы, застрявшее в эфире. Это было жутко. Словно они слушали радиостанцию, вещающую прямиком из ада. Их работа напоминала попытку расслышать шепот в центре урагана. Динамики хрипели, выдавая мешанину из статики, обрывков музыки, каких-то азиатских молитв и редких, бессвязных фраз на десятке языков. Мир кричал от боли и безумия, но его голос превратился в неразборчивый белый шум. Джинн трудился без устали, отсеивая помехи, анализируя каждый всплеск, каждую аномалию в эфире, но пока безрезультатно. Это было похоже на рыбалку в мёртвом море.

— Ничего, — вздохнул Максим через час бесплодных поисков. — Только каша. Ни одного внятного сообщения.

— Что ты хотел? — пожала плечами Диана. — Мир накрылся. Централизованного вещания больше нет. Мы слышим только случайные выходы в эфир таких же, как мы, одиночек.

Она была права.

Но надежда оставалась.

— Джинн, продолжай сканирование, — сказал Максим в микрофон гарнитуры. — Ищи любые повторяющиеся сигналы, любые признаки организованной передачи.

— Принято. Продолжаю мониторинг, — ответил Джинн. Его спокойствие было единственной константой в этом безумии.

Именно в этот момент, когда отчаяние уже почти победило, Джинн произнес одно слово.

— Стоп.

Диана замерла, ее рука застыла на ручке настройки.

— Обнаружен аномальный сигнал. Очень слабый. Частота четырнадцать и двести восемьдесят пять мегагерц. Верхняя боковая полоса. Применяю алгоритмы очистки.

Максим подался вперед, вцепившись в край стола. Максим и Диана замерли, уставившись на планшет. На экране появилась тонкая, дрожащая линия, едва различимая на фоне шумового 'ковра'. Джинн начал работать. Он наслаивал фильтры, вырезал помехи, усиливал полезный сигнал. Шипение в динамиках изменилось, стало тоньше, и сквозь него, как призрак, начал проступать человеческий голос. Женский. Голос был искажен, тонул в треске, но отдельные слова прорвались в их аналоговый рай с оглушительной ясностью.

— …всем, кто меня знает… говорит капитан яхты 'Акробатка'… я Ирина Самохина… нахожусь у побережья Канады… иду в Порт-Харди… буду зимовать здесь. Повторяю…

Сигнал оборвался так же внезапно, как и появился. В комнате повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь гудением ламп.

Ирина Самохина. Максим вцепился в стол. Эмили. Жива. После всего. Он был уверен, что она погибла. Но она выжила. И она где-то там, на севере. В Канаде.

— Голос идентифицирован с вероятностью девяносто четыре процента, — объявил Джинн. Абонент: специальный агент ФБР Эмили Картер. Ирина Самохина — ее оперативный псевдоним прикрытия. Анализ сообщения указывает на частичную амнезию, вызванную когнитивным воздействием, — Джинн был как всегда логичен и беспощаден в своих выводах.

Диана смотрела на Максима с непроницаемым выражением лица. Ее взгляд был острым, оценивающим.

— …повторяю… Ирина Самохина… Канада… Порт-Харди… зимовать… кто-нибудь…

Сигнал пропал, снова утонув в шипении.

— Кто это? — выдохнула Диана. — Кто такая Ирина Самохина, она же спецагент ФБР Картер? В Канаде? Говорящая по-русски и называющая себя чужим именем? Твоя знакомая?

Максим увидел ее замешательство и поспешил объяснить, сбиваясь и путаясь в словах. Он рассказал об 'Ирине Самохиной' — ее легенде, имени из поддельного паспорта.

— Понятно. Выживший лояльный яхтсмен с яхтой. Канада, — сказала она спокойно. — Если она на ходу и у нее есть топливо, это отличный шанс добраться до России. Но почему она использует личность прикрытия? — недоумевала Диана. — Зачем ей это сейчас? Она на задании? Какие в это время могут быть задания?

— Когнитивное оружие, — подал голос Джинн, и в его синтезированной речи прозвучали почти человеческие нотки задумчивости. — Эффекты непредсказуемы. Вероятно, у агента Картер произошла фрагментация памяти. Она помнит свое имя. Помнит свое оперативное прикрытие. Но связь между этими двумя блоками информации нарушена. Она может считать, что Ирина Самохина — ее настоящее имя, или использовать его инстинктивно, как некий якорь безопасности из прошлой жизни.

В комнату вошел Александр, привлеченный внезапным оживлением.

— Что у вас тут стряслось? Нашли кого-то?

Максим повернулся к нему, и на его лице была смесь шока, облегчения и только что родившейся, безумной надежды.

— Мы нашли Эмили Картер. Она жива. Она в Канаде, на яхте, в месте под названием Порт-Харди.

Александр замер на пороге, переваривая новость. Эмили. Агент, доставивший им столько проблем. Выжила. Ирония судьбы была злой и беспощадной.

— И что с того? — его голос был как всегда прагматичен. — Рад за нее, конечно, умудрилась выжить да еще и так далеко забраться на север. Но нам-то что?

— Рик, ты не понимаешь! — Максим вскочил на ноги. –У нее была яхта! Она умеет с ней управляться! Она выжила и добралась на яхте до Канады! И считает себя русской. Что еще тебе не хватает, чтобы сложить два и два? Могу подсказать — получится четыре.

И Данилов понял. Яхта. Транспорт, не зависящий от мертвых дорог и заправок. Судно, возможно способное пересечь океан. Путь в Россию. Путь к системе 'АЗ'. До этого момента их цель была абстрактной. Добраться до России. Как? Непонятно. Теперь у них появился маршрут. Конкретная точка на карте, где ждал их единственный шанс.

— Порт-Харди, — повторил Александр, и в его глазах блеснул огонь. — Это на острове Ванкувер. Британская Колумбия. Далеко.

— Но достижимо, — подхватила Диана. Она уже разворачивала на столе бумажную карту Северной Америки, которую они взяли из кабинета майора. — Если мы возьмем их 'Хамви' и грузовик… У нас есть цель.

Да. У них появилась цель. Имя этой цели было Эмили Картер. Или Ирина Самохина. Неважно. Главное, что она была их билетом домой. Билетом на последнюю войну, которую они надеялись выиграть.

***

Майор Дэвис оказался мужиком слова. Не просто мужиком, а скалой. Он молча кивнул на наши горящие от надежды рожи, докурил свою сигарету до самого фильтра, обжёг пальцы и только потом сказал:

— Пошли.

И это 'пошли' звучало весомее, чем все пафосные речи генералов, которые я слышал за свою жизнь. Оно означало доступ в рай для любого солдата, застрявшего в аду. Он повел нас не к арсеналу, а к огромному металлическому ангару, ворота которого разъехались с натужным скрежетом, словно пасть доисторического зверя. Внутри пахло соляркой, смазкой и холодной сталью. Здесь спала война. Десятки 'Хамви', несколько пятитонных грузовиков, пара бронетранспортеров 'Страйкер', покрытых толстым слоем пыли.

— Выбирайте, — просто сказал Дэвис, обводя рукой это кладбище техники. — Ключи в замках. Топлива в баках мало, но на складе ГСМ цистерны полные. Берите всё, что считаете нужным. Нам тут парады устраивать уже не придётся. Все ваше, — хрипло сказал он. — Склады, арсенал, автопарк. Берите, что считаете нужным. Мне терять уже нечего, а у вас, кажется, появилась цель. Этого в наше время не купить ни за какие патроны. Пользуйтесь.

Просто и без пафоса. Словно он предлагал нам взять пару банок консервов со своей полки.

Первым делом мы пошли в автопарк. Огромный ангар, способный вместить роту техники, был заставлен 'Хамви' вперемешку с пятитонными грузовиками LMTV и парой стареньких гражданских пикапов. Пахло соляркой, резиной и холодной сталью. Здесь время замерло.

— Нам нужна надежность и проходимость, — начал я, больше для себя, чем для остальных. — Два транспортных средства. Одно для нас, быстрое и защищенное. Второе — для груза.

— 'Хамви' M1151, с усиленной броней и турелью под пулемет, — тут же отозвалась Диана, проходя вдоль ряда машин и проводя рукой по пыльному капоту одной из них. — Мы уже привыкли к нашему. Возьмем еще один такой же. Запчасти будут взаимозаменяемы. Вот этот, вроде бы, неплох, — сказала она, указывая на машину, стоявшую в углу. — Броня целая, резина новая. Турель под крупнокалиберный пулемёт на месте. Только проверить электрику.

— Зачем? — удивился я. — Фары горят, и ладно.

— Связь, Саша, — она посмотрела на меня как на идиота. — В нём стоит штатная радиостанция Harris. Если я смогу её запустить, у нас будет тактическая связь между машинами. И не придётся орать друг другу из окон.

Её практичность обезоруживала. Пока мы с Максимом витали в облаках стратегии и гуманизма, она просто делала то, что нужно. И делала это хорошо. Майор Дэвис молча наблюдал за нами, скрестив руки на груди. В его глазах не было ни зависти, ни сожаления. Только усталость и какое-то странное, отстранённое одобрение. Он словно передавал эстафету.

— Логично, — согласился я. — А для груза?

Из рюкзака Максима, который молча стоял рядом, раздался голос Джинна:

— Рекомендую грузовик LMTV. Семейство средних тактических автомобилей. Проходимость сравнима с 'Хамви', но грузоподъемность — две с половиной тонны. Двигатель Caterpillar C7 прост и надежен. Запас хода около пятисот километров на полном баке. С учетом дополнительных канистр мы можем обеспечить автономность до полутора тысяч километров.

Максим посмотрел на меня. В его глазах все еще плескался ужас от недавних статистических выкладок жестянки. Но сейчас он пытался сосредоточиться на деле.

— Ты согласен, Алекс?

— Жестянка дело говорит. Два 'Хамви' и один LMTV. Один 'Хамви' пойдет впереди для разведки, грузовик в центре, второй 'Хамви' будет замыкать. Классическая схема для конвоя. Майор, с топливом как?

— Цистерны полные, — кивнул Дэвис. — Заправляйтесь под завязку, берите канистры. Вам хватит, чтобы доехать до самого дьявола и вернуться.

Сомневаюсь, что мы собираемся возвращаться.

Следующим пунктом был арсенал. Это было сердце базы. Огромное помещение с решетчатыми стеллажами до самого потолка. Запах оружейного масла ударил в нос, как самый дорогой парфюм. Мои глаза разбежались. Это был рай для солдата. М4, М16А4, снайперские винтовки M24 и Barrett M82, пулеметы M249 SAW и M240B. Пистолеты Beretta M9, SIG Sauer M17. Дробовики Mossberg 590. И ящики. Сотни ящиков с боеприпасами.

— Вот это я понимаю, шведский стол, — пробормотал я. — И всё это наше?

— Всё ваше, — подтвердил майор. — Только не пытайтесь увезти 'Джавелины'. Без навыка они вам без надобности, сложная капризная хрень.

— Стандартизация, — сказал я, беря в руки карабин М4. Привычный, сбалансированный. — Все берем М4. Патрон 5.56. Если у кого-то кончатся, можно будет поделиться. Плюс подствольные гранатометы М203. На каждого по десять магазинов с собой и еще по тридцать в запас на машину.

— Принято, — кивнула Диана, уже подбирая себе карабин и проверяя механизм. Она двигалась уверенно, без суеты. Сразу видно, не в первый раз держит в руках оружие.

— Джинн, рассчитай необходимый боекомплект до Порт-Харди, — попросил Максим. — С учетом вероятности столкновений.

— Расчет произведен. Рекомендуемый минимум: пять тысяч патронов 5.56, две тысячи патронов 7.62 для пулемета, пятьсот патронов .50 BMG для крупнокалиберного пулемета на 'Хамви'. Сто двадцать гранат для подствольников. Пятьдесят ручных гранат М67. Десять противопехотных мин 'Клеймор' для обороны лагеря.

— Берем вдвое больше, — отрезал я. — Твои расчеты не учитывают человеческую глупость и жадность. Я лучше привезу лишнее, чем мне не хватит одного патрона.

Джинн промолчал. Видимо, счел мой довод достаточно весомым. Кроме основного оружия, я взял себе SCAR-H под патрон 7.62. Более мощный, для особых случаев. Диана выбрала снайперскую винтовку M24 с хорошей оптикой. Максим, вздохнув, тоже взял М4. Ему это все было чуждо, но он понимал — выбора нет. Мы набрали пистолетов, по паре на каждого. Лишним не будет.

Последним был склад снабжения. Бесконечные ряды полок с униформой, обувью, рюкзаками, медицинскими аптечками, сухпайками.

— Нам нужна одежда для севера, — сказала Диана. — Канада, остров Ванкувер. Там будет холодно и сыро.

Мы методично отбирали комплекты. Термобелье, флисовые кофты, мембранные куртки и штаны Gore-Tex в камуфляже ACU. Прочные ботинки с высоким берцем. Несколько сменных комплектов на каждого. Рюкзаки взяли штурмовые, литров на сорок, и один большой, экспедиционный, для медикаментов. Аптечки — индивидуальные IFAK на каждого, плюс три больших командных набора с хирургическими инструментами, антибиотиками и обезболивающими. Мы не знали, что нас ждет, и будет ли возможность найти врача.

— Питание, — Джинн вывел на экран планшета список. — MRE, упаковки по двенадцать штук в коробке. Рекомендую взять сто коробок. Этого хватит на три месяца для четырех человек с учетом дневной нормы в две тысячи калорий.

— Берем сто пятьдесят, — снова поправил я его. — Будем менять на что-то полезное, если встретим выживших. Начинаем погрузку.

Следующие несколько часов мы таскали ящики, как муравьи. Майор выделил нам в помощь пару своих бойцов, молчаливых парней с пустыми глазами. Они работали без лишних слов, и эта молчаливая помощь была ценнее любых разговоров. Мы грузили патроны, консервы, канистры с водой и соляркой. Диана отдельно упаковала хрупкое электронное оборудование, которое нашла на складе связистов — осциллограф, запасные лампы, катушки с медным проводом. Она готовилась к войне в эфире. Мы грузили коробки в грузовик. Сухпайки, вода в бутылках, фильтры для воды, канистры с топливом. Взяли несколько комплектов инструментов для ремонта машин, запасные колеса, аккумуляторы. Палатки, спальные мешки, рассчитанные на минусовую температуру. Приборы ночного видения — по одному на каждого. Рации Motorola с возможностью шифрования. Все, что могло пригодиться в долгом, смертельно опасном путешествии через континент, который сошел с ума.

Майор Дэвис стоял в стороне и молча курил, наблюдая за нашими сборами. Он не задавал вопросов, не давал советов. Он просто дал нам ключ от кладовки своего умирающего королевства. Когда мы почти закончили, он подошел ко мне.

— Там в оружейке, в дальнем углу, есть ящик с маркировкой 'XM25', — тихо сказал он. — Это экспериментальные гранатометы. Стреляют программируемыми боеприпасами. Могут взорваться в воздухе над укрытием. Их всего пара штук. Инструкция внутри. Может, пригодится.

Я кивнул.

— Мы постараемся, майор, — ответил я. — Спасибо за всё.

Он кивнул, потом посмотрел на Диану и Максима.

— Не за что, — он бросил окурок. — Просто сделайте так, чтобы это все было не зря.

Он развернулся и ушёл, не оглядываясь. В его фигуре было столько одиночества, что мне на миг стало не по себе. Он отдал нам всё, что у него было, оставшись защищать этот мёртвый аэродром. Зачем? Может, потому, что у каждого должна быть своя война. Наша ждала нас на севере.

Мы стояли посреди плаца, рядом с тремя заправленными и загруженными под завязку машинами. Наш маленький ковчег, готовый отправиться в плавание по мертвому миру. Вокруг нас лежали горы снаряжения, оружия и припасов. Всего этого хватило бы, чтобы вооружить небольшой партизанский отряд. И все это предназначалось для нас троих. И одного искусственного интеллекта. Наша цель была там, на севере. Порт-Харди. И женщина по имени Эмили Картер, которая не помнила, кто она, но которая была нашим единственным шансом.

Я закинул свой рюкзак в 'Хамви' и проверил крепление пулемета.

Предстоял долгий путь.

***

Утро встретило нас запахом холодного металла и выхлопных газов. Три машины — два бронированных «Хамви» и пятитонный грузовик LMTV — стояли на плацу, как три зверя, готовые к прыжку. За ночь пыль снова осела на их бортах, делая камуфляж ACU почти неотличимым от окружающего серого пейзажа. Воздух был неподвижен. Тишина давила на уши после вчерашней суеты.

Наш маленький ковчег.

Мы были готовы.

Почти.

Максим суетился возле переднего 'Хамви', пытаясь пристроить свой рюкзак с драгоценной жестянкой так, чтобы тот не слишком трясся на ухабах. Он выглядел как студент-первокурсник, собирающийся в поход, а не как человек, от которого, возможно, зависит судьба остатков мира. Его движения были неловкими, полными какой-то академической растерянности. Иногда мне хотелось просто взять и сделать все за него, но я сдерживался. Каждый должен заниматься своим делом.

— Все закрепил? — спросил я, подойдя ближе. Голос прозвучал резче, чем я хотел.

— Да, да, конечно, — он вздрогнул, обернувшись. — Джинн проложил несколько вариантов маршрута. Основной — по шоссе I-15 на север. Минимальное количество крупных населенных пунктов, максимальная скорость. Проедем через Ванкувер. Двет тысячи километров ровно.

— Что, твой калькулятор уже проложил нам красную ковровую дорожку до Канады? — спросил я, подходя и проверяя крепление пулемета на турели.

— Он просчитывает плотность заброшенных машин на I-15. Не хочу, чтобы мы застряли в первой же пробке из трупов, — ответил он, не отрываясь. — И ищет потенциальные источники воды и топлива на первых трехстах километрах. Твои запасы хороши, но их нужно пополнять.

Я хмыкнул. Практичность. Иногда этот ботаник меня удивлял. Он учился. Быстро. Слишком быстро. Война ломает всех, но его она, кажется, перековывала во что-то новое. И мне не было ясно, хорошо это или плохо. Диана заканчивала проверку радиостанций во второй машине. Она двигалась плавно, без единого лишнего движения. Каждый её шаг, каждый жест выдавал профессионала. Она была на своем месте. В отличие от нас с Максимом, которых сюда забросила злая шутка судьбы.

— Маршруты твоего ящика хороши на бумаге. А на деле нас ждет забитое брошенными машинами шоссе и куча голодных ртов по обочинам. Будем идти проселками, вдоль основной трассы. Медленнее, но безопаснее.

Джинн из рюкзака немедленно подал голос, ровный и безэмоциональный:

— Вероятность встретить организованное сопротивление на проселочных дорогах на семнадцать процентов выше. Фермерские общины более агрессивны к чужакам.

— Зато их можно объехать, — отрезал я. — А многокилометровую пробку из ржавых гробов на колесах ты не объедешь. Так что будьте готовы в любой момент съехать с I-15. В общем, посмотрим по ситуации. Все, закончили дискуссию. Я главный по безопасности.

Максим вздохнул, но спорить не стал. Он научился.

К нам подошла Диана. Она уже была в полной выкладке, с карабином М4 на плече. Спокойная, собранная. Как всегда. Она молча кивнула мне, проверяя рацию на своем жилете. Она была профессионалом, и это вызывало уважение. Рядом с ней даже я чувствовал себя чуть увереннее.

— Диан, связь проверила?

— В обеих машинах. И с грузовиком. Поставила исправные комплекты раций. Harris работает стабильно, шифрование включила. Будем на одной волне, — коротко доложила она. — Груз закреплен, все по списку.

Я кивнул. Порядок. Это единственное, что удерживало мир от полного распада на атомы. Порядок в голове, порядок в снаряжении, порядок в действиях.

Из казармы вышел майор Дэвис. За ночь он будто постарел еще на десять лет. Форма висела на нем мешком, а в глазах застыла вселенская усталость. Он подошел к нам, держа в руках дымящуюся сигарету. Он не собирался произносить речей. И за это я был ему благодарен.

— Топливо залили? — его голос был хриплым.

— Под завязку. И канистры тоже, — ответил я. — Хватит, чтобы доехать до самого океана.

— Хорошо… — он сделал глубокую затяжку, выпустив дым в холодный утренний воздух. — Там, на севере… будьте осторожны. Мы тут сидим за забором, как в банке. А вы лезете в самое пекло. Люди хуже зверей стали. Не верьте никому. Там, за воротами, нет правил. Нет законов. Нет союзников. Каждый, кого вы встретите, будет смотреть на ваши машины, на ваше оружие, на ваши припасы. И он будет хотеть это себе.

— Мы знаем, — тихо сказал Максим.

— Нет, парень, ты не знаешь, — усмехнулся Дэвис без веселья. — Ты думаешь, что знаешь. Но ты не представляешь, на что способен человек, у которого отняли всё. Не доверяйте никому. Даже тем, кто выглядит нормальным. Особенно им.

Это был совет, который я и сам мог бы дать. Ценный и абсолютно верный. Он бросил окурок и растер его ботинком.

Он посмотрел на Максима.

— Парень, береги свой ящик. Похоже, это единственное, что в этом мире еще соображает. Удачи вам. Зажгите свою спичку. Может, от нее и правда что-то загорится.

Максим молча кивнул, убирая планшет в рюкзак. Дэвис протянул мне руку. Его ладонь была сухой и мозолистой. Крепкое, честное рукопожатие солдата. Он ничего больше не сказал. Просто кивнул Диане, развернулся и пошел к КПП. Человек, который отдал нам ключи от своего арсенала и остался умирать на своем посту. У каждого своя война.

Он развернулся и пошел обратно, не оглядываясь. Его люди молча смотрели на нас с крыльца. В их глазах не было зависти. Скорее, что-то похожее на сочувствие. Они провожали нас, как на тот свет. И в чем-то были правы.

Мы расселись по машинам. Я и Максим — в головной 'Хамви'. Диана — за руль грузовика. Второй 'Хамви', который должен был замыкать колонну, мы решили пока не использовать, чтобы экономить топливо. Прицепили его на жесткую сцепку к грузовику. Если понадобится, отцепим за пару минут. Я вставил ключ в замок зажигания, но медлил. Смотрел на своих спутников. Максим проверял экшн-камеру на груди, через которую Джинн смотрел на мир. Диана поправляла в зеркале заднего вида свой платок, закрывавший волосы. Обычные люди. Не герои. Просто те, кто еще не сдался.

В этот момент я поймал взгляд Дианы в боковое зеркало. Она не смотрела на дорогу. В руках у неё был какой-то распечатанный лист, похоже, спутниковый снимок района, который мы должны были проехать сегодня. Она водила пальцем по карте, но её взгляд… он был странным. Не изучающим, а скорее… узнающим. Будто она смотрела на старую фотографию из семейного альбома. Она что-то прошептала себе под нос, и её губы скривились в горькой усмешке.

Что-то не сходилось.

Она смотрела на карту не как штурман, а как… как создатель. В её жесте было что-то слишком личное, слишком знакомое. Я тряхнул головой, отгоняя наваждение. Паранойя. Профессиональная деформация. Здесь все со странностями.

— Джинн, маршрут подтвержден? — спросил Максим, нарушив тишину.

— Маршрут оптимален с вероятностью девяносто один процент, — раздался из планшета ровный голос. — Вероятность столкновения с организованными группами на первых ста километрах — двенадцать процентов. С неорганизованными — сорок семь процентов. Рекомендую двигаться без остановок до наступления темноты.

— Поехали, — сказал я и повернул ключ. Дизельный двигатель взревел, нарушая утреннюю тишину. За мной ожили моторы остальных машин.

Майор Дэвис поднял руку, отдавая приказ. Огромные стальные ворота базы со скрежетом поползли в стороны, открывая нам дорогу в мертвый мир. Мы выезжали из этого маленького островка порядка в океан безумия. На север. К женщине, которая нас не помнит, и к будущему, которого, может, и нет. Я крепче сжал руль.

Дорога ждала.

***

Майор Дэвис стоял у ворот, пока пыль, поднятая тремя тяжелыми машинами, не осела обратно на потрескавшийся бетон плаца. Тишина, наступившая после рева дизельных двигателей, была почти физически ощутимой, густой и тяжелой. Она заполняла пространство, давила на уши, подчеркивая пустоту, оставленную отъездом этой странной группы. Эти странные АНБ-шники. Он подозревал, что они были русскими. Пусть. Он отдал им часть своих запасов. Своего будущего. Он смотрел на дорогу, уходящую в серое ничто, и спрашивал себя, не совершил ли он самую большую ошибку в своей жизни. Зажечь спичку, сказал он им. Но что, если эта спичка спалит не только тьму, но и его самого вместе с остатками его маленького мира?

Майор втянул прохладный утренний воздух.

За спиной раздались шаги. Дэвис не обернулся. Он знал эту походку. Сержант Миллер, молодой парень из Огайо, который до всего этого хаоса больше всего боялся не сдать сессию в колледже.

— Сэр? — голос Миллера был тихим, почтительным.

— Говори, сержант, — Дэвис продолжал смотреть вдаль, на пустую дорогу.

— Мы закончили осмотр диспетчерской вышки. Той, по которой ударили. Разведгруппа вернулась.

Майор медленно повернулся. Лицо Миллера было бледным, под глазами залегли тени. Он явно не выспался, как и все они. Но в его взгляде было что-то еще. Тревога. Настоящая, глубинная тревога, которую не скроешь за уставной выправкой. Это заставило Дэвиса напрячься. В их мире плохие новости были нормой, но этот взгляд обещал нечто из ряда вон выходящее.

— И что вы там нашли? — спросил майор, стараясь, чтобы его голос звучал ровно.

— Ничего хорошего, сэр. Совсем ничего.

Они пошли в сторону штабной казармы, превращенной в командный пункт. Миллер шел чуть позади, докладывая на ходу. Его слова падали в тишину, как камни в глубокий колодец. Он рассказывал о сплющенной металлической лестнице, о крошеве бетона и стекла, о том, как ПТУР буквально выпотрошил верхнюю площадку, превратив ее в гнездо из арматуры и битого кирпича.

— Мы нашли оружие, сэр, — сказал Миллер, когда они вошли в тускло освещенную комнату. — Вернее, то, что от него осталось.

На столе, покрытом картами, лежали искореженные куски металла. Дэвис подошел ближе. Даже в таком состоянии он узнал характерные очертания. Массивный ствол, остатки оптического прицела, огромный дульный тормоз, похожий на разинутую пасть хищника. Сомнений не было.

— 'Баррет' М82, — произнес он глухо.

Винтовку сильно повредило взрывом боевой части Джавелина. Ствол повело, оптика вдребезги. Но это точно она. Кто-то очень серьезно подготовился.

Кто-то. Дэвис провел рукой по холодному металлу. Снайпер, о котором предупредил Рик. Значит, они не врали. Информация с их дрона была точной. Это немного успокаивало. Но сам факт наличия такого оружия здесь, у его порога, вызывал озноб.

— Что еще? — спросил майор, не поднимая глаз.

Миллер замялся на секунду.

— Кровь, сэр. На полу, у остатков парапета. Несколько крупных пятен и брызги. Судя по количеству, ранение серьезное. Осколочное, скорее всего. Его должно было хорошо зацепить.

Кровь.

Значит, стрелка достали, а не просто спугнули. Это была хорошая новость. Но за ней последовала плохая. Худшая из всех.

— А тело? — спросил Дэвис, и его собственный голос показался ему чужим.

— Тела нет, сэр, — выдохнул Миллер. — Мы прочесали все. Разобрали часть завалов. Проверили нижние этажи. Пусто. Никаких следов.

В комнате повисла тишина. Дэвис смотрел на изуродованную винтовку, и картина в его голове складывалась в очень неприятный пазл. Неизвестный снайпер. Профессионал, судя по выбору оружия. Расчетливый и хладнокровный. Этот человек сумел подобраться к базе незамеченным, занять позицию и был готов открыть огонь. Теперь этот снайпер ранен, зол и где-то рядом. И он безоружен. Или нет?

— Он ранен, — медленно проговорил майор, скорее для себя, чем для сержанта. — Он потеряла винтовку. Он истекает кровью. Куда он мог пойти?

— Может, упал с вышки? И его завалило так, что мы не нашли? — с надеждой в голосе предположил Миллер.

— Не рассчитывай на это, сержант, — отрезал Дэвис. Он поднял голову и посмотрел на карту на стене. Аэродром, прилегающие поля, заброшенные ангары. Бескрайние пространства, где мог затаиться кто угодно. — В этом новом мире всегда исходи из худшего сценария. И тогда у тебя будет шанс выжить. Считай, что он жив. И он очень обижен на нас.

— Но чего он хотел, сэр? Чего ради? Свихнулся, как эти… — Сержант махнул рукой в сторону аэропорта.

Это был хороший вопрос. Очень хороший.

— Потому что его целью были они. Или тот ящик, что таскал с собой Майкл, — Дэвис потер уставшее лицо. — Он охотился за ними. А мы просто оказались на его пути. Испортили ему всю охоту. Теперь он может решить, что мы в долгу перед ним.

Он отошел от стола и подошел к окну, заложенному мешками с песком. В узкую щель был виден все тот же унылый пейзаж. Пустынный и мертвый. Но теперь он не казался ему таким безопасным. Там, среди руин и остовов сгоревших машин, прятался враг. Невидимый, неизвестный, раненый зверь. И этот зверь знал, где они находятся.

— Усилить посты. Вдвое, — приказал Дэвис, не оборачиваясь. — Пусть наблюдатели смотрят в оба. Никакого расслабления. Проверьте все подходы к базе. Любое движение, любой подозрительный силуэт — немедленно докладывать. Огонь открывать по своему усмотрению. Понял?

— Так точно, сэр! — ответил Миллер. В его голосе появилась былая уверенность. Четкий приказ всегда действовал на солдат отрезвляюще.

— Свободен, сержант.

Миллер отдал честь и вышел. Дэвис остался один. Он снова посмотрел на дорогу, по которой уехала колонна. Он помог им, дал им шанс. Но, возможно, тем самым он подписал смертный приговор себе и своим людям. Он прогнал одну угрозу, но пробудил другую, которая теперь затаилась у самых его стен. Нужно попробовать предупредить ушедший конвой, они не успели уехать слишком далеко, и у его единственной починенной Дианой рации и есть шанс дотянуться до них.