Я захлопнул дверь «семёрки», но двигатель заводить не стал. В голове уже крутилась следующее имя. Лена.

До сегодняшнего дня я собирался сначала разобраться с бумагами, найти людей, поговорить с бывшими работниками кооператива, а уже потом идти к ней. Теперь порядок менялся. После того, как кто-то средь бела дня открыл стрельбу возле кафе, изображать из себя следователя-любителя и неспешно собирать сведения стало глупо. Да и наверняка люди Кравцова, сейчас легли на дно, да и от меня активных действий не ждут, думая, что я, опасаясь за свою жизнь тоже смоюсь в свою берлогу. Наивные, сегодня рядом со мной просвистели всего четыре пули, в Асадобаде мы на такой пустяк даже внимания к концу срока службы почти не обращали. Не попали — и ладно.

Сейчас мне нужен был человек, который знал всё изнутри. И таким человеком была Лена. Когда-то она была не просто бухгалтером или доверенным лицом Макса. Они собирались пожениться. Макс ей верил настолько, насколько вообще умел кому-то верить. Именно поэтому всё случившееся выглядело особенно мерзко. По тем обрывкам, которые я уже успел собрать, выходило, что именно через Лену были проведены документы, после которых Макса сначала отодвинули от кооператива, а потом посадили. У меня оставался её старый адрес. Если она всё ещё живет там, сегодня я с не встречусь.

Я доехал до нужного района, оставил машину в стороне и минут двадцать просто ходил вокруг. Пятиэтажка, серый фасад, двор, заставленный «Жигулями» и «Москвичами», детская площадка, на которой из-под снега торчали только верхушки металлических грибков. В окнах уже загорался свет. Я устроился так, чтобы видеть Ленкин подъезд, и стал ждать. Время тянулось медленно.

Лена появилась около семи. Я узнал её сразу. Она изменилась, конечно. Волосы стали короче, одета гораздо лучше, чем раньше: хорошее пальто, сапоги, дорогая сумка. Но походка осталась прежней. Чуть торопливая, будто она постоянно боялась куда-нибудь опоздать.

Лена вышла из такси возле бетонного блока, который преграждал проезд во двор и пошла к дому. Я двинулся следом, пока не приближаясь.Просто смотрел. Она ни разу не оглянулась. Шла одна.

Лена миновала двор, свернула между гаражами и вышла на плохо освещённую дорожку, которая сокращала путь по газону. Вот там я её и догнал.

— Лена.

Она обернулась. Несколько секунд смотрела на меня, не узнавая. Потом глаза расширились.

— Серёжа?..

Я подошёл ближе. Она побледнела. Испуг явственно читался на её лице.

— Ну здравствуй.

— Ты…

— Как видишь.

Она отступила на шаг.

— Я домой иду.

— Вижу.

— Мне надо…

— Поговорить надо.

— Сергей, давай не сейчас.

Она посмотрела по сторонам, словно ища кого ни будь, кто сможет прийти к ней на помощь. Я расстегнул куртку и показал рукоять ТТ. Совсем немного. Этого хватило. Лена замерла.

— Не кричи, — сказал я. — И не делай глупостей.

Губы у неё задрожали.

— Серёжа…

— Машина рядом.

— Пожалуйста…

— Идём.

Она не сопротивлялась. Вообще. Это удивило меня сильнее всего. Я ожидал крика, попытки вырваться, хотя бы вопросов. Вместо этого Лена послушно пошла рядом. Даже когда увидела машину и поняла, что я собираюсь её увезти, только всхлипнула.

— Садись.

Она села на переднее сиденье. Я обошёл машину, устроился за рулём и поехал. Минут пять мы молчали. Потом Лена спросила:

— Ты меня убьёшь?

Я посмотрел на неё.

— Пока хочу поговорить.

— А потом?

— Это будет зависеть от разговора.

Она закрыла глаза. Больше не спрашивала. Я выехал в промзону и свернул на старую дорогу, проехал ещё несколько километров и остановился возле пустыря. Летом здесь, наверное, сваливали строительный мусор. Сейчас вокруг лежал грязный снег, торчали голые кусты, а до ближайших домов было далеко. Я заглушил двигатель. Лена сидела неподвижно.

— Выходи.

Она послушалась. Мы отошли от машины метров на десять.

— Теперь рассказывай.

— Что?

— Всё.

— Сергей…

— Почему Макс сидит?

Она опустила голову.

— Я не хотела.

— Уже интересно.

— Клянусь тебе, я не хотела.

— Тогда кто хотел?

Лена молчала. Я достал ТТ. Не направил на неё, просто держал возле бедра. Этого оказалось достаточно.

— Витя… Кравцов, — прошептала она.

— Громче.

— Кравцов.

Лена вдруг заплакала. Не красиво, как в кино, а сразу, тяжело, с перекошенным лицом.

— Он меня заставил. Он меня шантажировал.

— Чем?

— Братом.

Я нахмурился.

— Каким братом?

— Сашкой. Младшим.

Я его помнил. Щуплый пацан, который когда-то крутился возле Макса и постоянно просил дать покататься на машине.

— Что с ним?

— Сидит.

— За что?

— Глупость… драка, потом ещё что-то добавили. Я уже сама не знаю. Дали срок.

— Дальше.

Она вытерла лицо ладонью.

— На зоне он проигрался.

— В карты?

Лена кивнула.

— Много?

— Я не знаю. Мне никто не говорил сумму. — Она судорожно вдохнула. — Кравцов пришёл ко мне домой. Просто вечером. Сел на кухне, как хозяин. Я вообще сначала не понимала, откуда он знает про Сашку. А потом он всё рассказал.

Я молчал.

— Сказал, что долг уже не денежный. Что брат теперь должен людям, которые деньги не берут. И что если я сделаю всё, что от меня требуют, вопрос закроют.

— А если нет?

Она посмотрела на меня.

— Сказал… — Голос у неё сорвался. — Что переведут в… в эту касту. Навсегда. Или вообще найдут в бараке мёртвым.

Она снова заплакала. Я поморщился. Вот теперь многое становилось понятнее.

— И ты согласилась.

— А что мне было делать⁈

— Например, сказать Максу.

Она посмотрела на меня так, будто я ударил её.

— Он бы полез разбираться!

— Естественно.

— Вот именно! Кравцов сразу сказал: если хоть слово Максу, Сашка не доживёт до следующего утра.

Я подошёл ближе.

— Что именно ты сделала?

Лена зажмурилась.

— Подписывала бумаги.

— Какие?

— Какие давали.

— Не устраивает ответ.

— Протоколы. Доверенности. Акты. Некоторые документы переделывали задним числом. Я должна была говорить, что Макс всё знал. Что решения принимались с его согласия.

— К моей бабушке документы подписывать ты ходила?

Она заплакала сильнее.

— Да. Иногда ходила, иногда подписи подделывали.

— Мои тоже?

Долгая пауза. Потом кивок. Я сжал зубы.

— Кто подделывал?

— Не знаю.

— Лена.

— Правда не знаю! Мне приносили уже готовое. Иногда Кравцов, иногда другие люди.

— Какие люди?

— Я не знаю фамилий.

— Врёшь?

— Нет! — Она вскинула голову. — Серёжа, я тебе сейчас всё говорю! Мне уже всё равно!

— Следствию показания тоже ты давала?

Лена закрыла лицо руками. Я понял ответ и без слов.

— Что сказала?

— Что Макс выводил деньги. Что оформлял сделки через подставных людей. Что часть документов велел уничтожить. Что брал деньги по фиктивным договорам у клиентов.

Я усмехнулся.

— А он это делал?

— Нет.

Она произнесла это так резко, что я даже вздрогнул от неожиданности.

— Макс не крал у кооператива. Никогда.

— Однако сидит.

— Я знаю.

— Благодаря тебе.

Лена согнулась, будто от удара.

— Я знаю.

Некоторое время слышно было только её плач. Потом она сказала:

— Он со мной живёт.

— Кто?

— Кравцов.

Вот этого я не ожидал.

— Давно?

— Несколько месяцев.

— По любви?

Она посмотрела на меня. В её лице было столько отвращения, что вопрос сразу показался лишним.

— Он просто пришёл однажды…

— И?

— И остался.

— А ты позволила.

— Я всё ему позволяю. — Она неожиданно рассмеялась. Тихо, болезненно. — Вообще всё.

Я ничего не сказал.

— Хочет, чтобы я готовила — готовлю. Хочет, чтобы ехала с ним куда-то — еду. Хочет, чтобы ноги раздвигала…

Она запнулась.

— Ладно. — Мне уже было всё понятно.

— Нет, не ладно! — Лена вдруг сорвалась. — Ты хотел знать? Знай! Я делаю всё, что он хочет! Всё! Потому что каждый раз, когда я пытаюсь отказаться, он напоминает про Сашку. Иногда просто говорит: «Как там братец?» И всё. Больше ничего не нужно.

Она почти кричала.

— А потом он идёт в ванную, а я лежу и думаю, что Макс сейчас в камере! Из-за меня! Понимаешь⁈

— Потише.

— Да какая разница⁈ — Она ударила себя ладонью в грудь. — Ты думаешь, я не знаю, кто я теперь⁈

— Лена…

— Продажная тварь я!

Я нахмурился.

— Хватит.

— Предательница! Шлюха! — Она всхлипнула, посмотрела на пистолет в моей руке и вдруг шагнула ко мне. — Убей меня Серёжа!

Я от такого напора даже опешил и отступил на шаг.

— Стой дура.

— Убей!

Она схватилась за мою руку. Я резко отдёрнул её.

— Совсем охренела идиотка?

— Пожалуйста!

Теперь это была уже настоящая истерика. Лена плакала, задыхалась и повторяла одно и то же:

— Убей меня… пожалуйста… я не могу больше так… убей…

— Заткнись!

Она опустилась прямо в грязный снег. Я убрал ТТ под куртку.

— Встань, простудишься.

Она меня будто не слышала.

— Я уже пыталась, — проговорила она сквозь рыдания.

Я замер.

— Что?

— Умереть.

Она подняла на меня мокрое лицо.

— Вначале из окна выпрыгнуть хотела, но не смогла. Потом таблетки выпила. Много. И испугалась. Сама скорую вызвала. Сказала, что перепутала дозу.

Я несколько секунд молчал. Вот честно, сейчас я попросту не знал, как реагировать. Передо мной сидел на земле не пленный дух, не бандит-отморозок, а молодая девчонка, с размазанной по лицу от слез косметикой. Верить её или нет, вопрос уже не стоял. Я просто смотрел на неё и знал, я её не то что убить, я её и ударить даже не смогу. Там, в Анголе, ради легенды я бил женщину, но она держалась достойно, и я знал, что по-другому нельзя, а тут…

— Я люблю его. До сих пор.

О ком она говорит, не надо было и гадать. Уж точно не про ублюдка Кравцова. По крайней мере мне бы это в лицо она не сказала. На жалость давит, или искренне говорит? В моей голове была каша.

— Хорошая любовь. — Усмехнулся я.

Лена вздрогнула, но спорить не стала.

— Я знаю. — Потом добавила — Если он выйдет, я даже к нему не подойду.

— Почему?

Она посмотрела на меня с каким-то отчаянием.

— А как я к нему подойду?

— Ногами.

— Сергей…Я его предала.

— Это я уже понял.

— Я подписывала на него бумаги. Давала показания. Сплю с человеком, который его посадил. — Она судорожно сглотнула. — Что я ему скажу? «Прости, Макс, я тебя любила, поэтому помогла посадить»?

Я отвернулся.

— Ты можешь исправить часть того, что сделала.

Лена мгновенно перестала плакать. Просто замерла.

— Нет.

— Ты даже не знаешь, что я предложу.

— Знаю.

— Откуда?

— Ты хочешь, чтобы я дала показания против Кравцова.

— Для начала — рассказала всё новому адвокату.

Она отшатнулась.

— Нет.

— Лена.

— Нет!

Страх вернулся мгновенно. Причём теперь она боялась уже не меня.

— Сашка там.

— Я помню.

— Ты не понимаешь.

— Очень хорошо понимаю.

— Нет. Ты уйдёшь. А он останется там. — Она ткнула пальцем куда-то в сторону города. — Кравцов узнает за день. За час! Ему позвонят, и всё. Я даже не успею понять, что случилось.

— А если брата вытащить?

Лена горько усмехнулась.

— Как?

Я не ответил. Как? Да масса способов. Нет, не вытащить его с зоны, а выбраться именно из той ситуации, в которой он оказался, если только Лена мне не врала. Так себе конечно варианты, для порядочного арестанта, но если хочешь жить, и остаться с целой филейной частью, выбирать особо не приходиться. Самый простой способ, пойти и «ломануться на вахту», то есть рассказать всё администрации, а потом перейти в СП, а проще говоря, в секцию правопорядка. Стать «козлом» короче. Жизнь спасена, но статус «фуфлыжника» закрепиться навсегда. На общую зону он больше не вернётся. Будет работать на ментов, дежурить на вышках или шмонать бывших сокамерников. И всё равно до конца срока придётся жил в постоянном страхе, что братва достанет его и там. Если этот вариант исключить, то можно уехать на больничку, «вскрыться» по полной программе, не жалея себя. Так, нанося себе увечья, можно даже весь срок просидеть, если у тебя воли хватит. Правда можно выйти инвалидом, в дурку загреметь, или статью за дезорганизацию получить, но зато не в петушатнике жить. Можно к оперу пойти, и явку с повинной написать, навесив на себя новое уголовное дело. Тогда тебя закроют в ШИЗО или БУР, а потом в СИЗО вывезут… Способов достаточно. Но Сашка, если всё правда, предпочел, чтобы по его долгам сестра платила, а такого урода не жалка и в гарем отправить. Хотя она ему сестра, ей мои рассуждения и выводы не понять…

Лена покачала головой.

— Не надо. Не обещай.

— Я ничего не обещаю.

— Тогда отпусти меня.

— И ты вернёшься к нему?

Она закрыла глаза.

— Да.

— Будешь дальше выполнять всё, что он скажет?

Лена долго молчала, потом кивнула. Мне очень хотелось встряхнуть её. Сказать, что она дура, что нельзя так жить, что Макс сидит из-за её страха, что брат, возможно, вообще уже давно никому ничего не должен. Но я остановился. Потому что она это и без меня знала. Если она конечно не актриса, достойная Оскара за лучшую женскую роль. Её рассказ звучал слишком правдоподобно, и самое главное, его легко можно проверить. Тот же Макс сейчас внутри системы, а тюремная почта работает исправно, даже иногда лучше официальной. Такие вещи не придумывают на ходу. Особенно человек, который несколько минут назад просил его пристрелить.

— Кравцов говорил про меня?

Она задумалась.

— Нет, но последние два дня он какой-то злой. Несколько раз куда-то ездил ночью. Сегодня звонил мне на работу и спрашивал, во сколько я вернусь. Он со мной вообще про свои дела не говорит, ничего не рассказывает.

Я задумчиво кивнул. Значит не доверяет своей подстилки Кравцов. И правильно делает, между прочим. Макс вот доверился….

— Про Самойлова слышала? Адвокат Макса.

— Нет.

— Меня и его сегодня пытались убить. Стреляли в нас. А это значит Лена, что твой Витёк перешёл красную черту. Гулять ему по земле осталось не долго… — Я встряхнул головой, пытаясь собраться с мыслями, а потом дернул Лену за воротник — Встань.

Лена поднялась. Колени на чулках промокли насквозь, мокрое пальто было в грязных разводах.

— Я тебя отвезу обратно.

Она будто не поверила.

— Отпустишь?

— Да.

— Почему?

— Потому что убивать тебя мне пока не за что, а пригодиться ты ещё можешь. Теперь ты будешь сообщать мне, о всех движениях твоего трахаря. Будешь стучать, проще говоря. Заметь, я не прошу тебя дать официальные показания. Пока. Делай что я скажу, и тогда, может бы у тебя и у твоего брата жизнь ещё наладиться. Но запомни, я каждое твоё слово проверю! Всю твою историю. И если ты соврала, или соврёшь потом, и тебя и твоего братца уголовника, я из-под земли достану. Ты знаешь кто я и где служил, мне человека убить, как тебе высморкаться. Неприятно, но ничего страшного. Я даже не помню уже, сколько я вообще человек убил. Надеюсь ты меня поняла.

Она вздрогнула.

— Ты меня простил?

— А вот это не ко мне.

Лена опустила глаза.

— Максу скажешь?

— Всё скажу.

Она закрыла лицо ладонью.

— Господи…

— Он имеет право знать. И ещё.

Она подняла голову.

— Если Кравцов спросит, где была, соври.

— Как?

— Как умеешь. Ты уже полгода это делаешь.

Она побледнела. Я специально сказал жестоко. Иногда жалость только мешает. Мы пошли к машине. У самой двери Лена остановилась.

— Серёж.

— Что?

— Если сможешь… — Она долго не могла договорить. — Макса вытащи.

Я посмотрел на неё.

— Вытащу.

— И скажи ему, что мне очень жаль…

Я ничего не ответил. Лена села в машину и отвернулась к окну. Обратно мы ехали молча. Высадил я Лену не возле самого дома, а там же, где она вышла из такси. Она вышла, захлопнула дверь и быстро пошла через двор. Я подождал, пока её фигура не исчезнет между домами, и только после этого тронулся.

На душе было погано. Вроде узнал много полезного, получил человека прямо под боком у Кравцова, а радости никакой. Впрочем, жалеть Ленку, если она не врала конечно, времени у меня не было.

На дачу я приехал уже в полной темноте. Пёс встретил меня возле калитки коротким ворчанием, потом узнал и завилял хвостом. Я отстегнул цепь, выпустил его побегать по участку и первым делом обошёл дом. Следов чужих не заметил. Всё было спокойно.

Не смотря на позднее время, я затопил печь в доме. Одному мне и бытовки хватало, но ночью должен был приехать Равиль. Сколько именно людей он возьмёт с собой, я не спрашивал, но в бытовке мы явно все не поместимся.

Пока первая партия дров прогорала в котле, я вернулся в своё временное убежище, снял куртку, положил ТТ рядом на стол и налил себе чаю. Спать не хотелось. Слишком много всего произошло за один день.

Самойлов лежит в больнице. Новый адвокат ещё только едет. Макс в СИЗО. Лена живёт с Кравцовым и теперь, если не передумает от страха, будет моими глазами в его доме. Где-то наверху всего этого сидит Хайдар, а за его спиной маячит начальник областного УВД.

Хорошая компания собралась. Я усмехнулся и отпил горячего чая. Зря они сегодня стрелять начали. До этого у нас ещё оставалась возможность разобраться по закону. Бумаги, суд, адвокаты, экспертизы. Теперь разберёмся по-другому.

Около полуночи пёс вдруг поднял голову и тихо зарычал. Через несколько секунд со стороны дороги донёсся далёкий шум двигателя. Я посмотрел на часы, накинул куртку и взял со стола ТТ. Похоже, Равиль приехал.