Семьдесят пять лет красовался Великий Китеж в лесах заволжских, и слава о нем разнеслась далеко по Русской земле. Не богатством, не воинской силой, не торговой казной славился Большой Китеж, а красой своей несказанной, церквами Божьими златоверхими, звоном Успенским радостным, а больше всего — чистою жизнью мудрой и праведной, китежской. Беззлобно жили китежане и неленностно молились Христу Господу и Его Пречистой Матери.

И стал князь Георгий глубокий старец: к ста годам приблизилось его праведное житие. Аликом князь еще посветлел, и краса не отнялась от него: был он старец благообразный и мудрый.

Настало на Руси тяжкое время. "Попущением Божьим, — так в древних летописях повествуется, — ради грехов наших пришел на Русь воевать нечестивый и безбожный царь Батый и разорил грады, и огнем пожег, людей же предал мечу, а младенцев ножом заколол, молодых в плен увел, и плач был великий".

Застонала Русская земля. Широчайшей волной разлилось татарское плененье по всей земле Русской. Плачем исходила Русь, а горя столько, что и слез не хватит его оплакать. Помощи нет ниоткуда. Князья между собой враждуют, соединиться вместе и ударить дружно на татар не хотят.

Там, где поле ржаное было, теперь степь пустая, где город был, там пожарище черное, где село — там пепел серый.

Дошел Батый безбожный до Волги. Благоверный князь Георгий Всеволодович, старец древний, собрал свою дружину, малую числом да сердцем храбрую, сел на коня, как в молодые годы, развернул свой стяг со Спасовым Ликом Пречистым и вступил в бой с татарами. Сеча была великая и кровопролитная. Потекли кровяные ручьи по земле, усеялась земля мертвыми телами; шума лесного не слышно от звона мечей; не ветер свистит — стрелы в воздухе жужжат и свистят, воздух рассекают. Храбро бьется дружина княжая. Но где осилить! Сила татарская час от часу растет, новые полки прибывают; видит князь Георгий: не одолеть врага. А нужно ему города оборонять, нужно рать свою сохранить.

И бежал князь с ратью своей к городу Малому Китежу. Там затворился он за стенами на малое время; новых воинов в рать набрал, от крови вражеской очистил острые мечи; коней покормил, отдохнуть дал. А орда батыева к Малому Китежу валит, тучей стелется.

Собрал князь Георгий свою рать и ночью, тайно, с опаской великой, выступил из Малого Китежа. Так задумал князь уйти в Большой Китеж с ратью, — благо путь туда татарам неведом, — там, в Большем Китеже силы набрать, накопить и ударить татарам в тыл нежданным и страшным ударом, и прогнать их за Волгу. И пошел князь Георгий неведомой потайной тропой в стольный Китеж, и вошел за крепкие стены, и затворил чугунные врата. А сам у Бога молит: — Господи, подай силу на врага, не допусти его до Пресветлого Китежа. Сохрани Русскую землю.

Той порой подступил Батый к Малому Китежу. Храбро бились малокитежане: день бились, и ночь бились, и утро бились… но сила силу ломит; великая сила — малую крушит. Одолел нечестивый Батый: взломал городские ворота, ворвался в город. Храмы осквернил, младенцев о камни разбил, всех жителей истребил, но не просто, а с мукой великой.

Знал Батый, что от Малого Китежа в Большой Китеж есть путь единственный, потайной, в лесах и болотах. А без пути туда ходу нет: всю орду в болотах погубить можно, в лесу заблудиться: лес на тысячи верст идет. Слышал Батый, что прекрасен град Большой Китеж, и великий всем богат: и золотом, и серебром, и многоценными камнями, и мехами, и конями, и медом. И порешил:

- Быть Большому Китежу под Батыем! Иначе я — не хан великий, а раб русский!

Собрал Батый всех жителей Малого Китежа и говорит им:

- Кто жив хочет быть, пусть тайный путь мне откроет к Большому Китежу: того казной награжу, а кто пути не укажет — тому смерть лютая!

Но молчит народ малокитежский, не хочет открыть пути в стольный град. Лучше муку принять и жизни лишиться, чем изменником быть и Светлый Китеж предать. И повелел Батый казнить всех казнью лютой. Всех показнил, все муку приняли, все венцом небесным увенчались с мучениками да праведниками.

Остался один в живых — Гришка Городня.

- Поведешь ли в Большой Китеж? — спрашивают татары.

- Не поведу, — отвечает.

И схватили его татары, и начали огнем палить. Ступни голые палят ему смоляным жарким огнем. Терпит Гришка.

- Поведешь аль нет?

- Не поведу.

Бьют его батогами воловьими.

- Поведешь аль нет?

- Не поведу.

Точат татары острый нож, точат, приговаривают:

- Точим нож на Тришкин глаз.

Приступили они к Гришке, хотят глаза выколоть.

- Поведешь аль нет?

Всю муку выдержал Гришка, а этой убоялся:

- Поведу, — отвечает.

И повел несчастный орду поганую на Светлый Китеж.

Ведет тропой потаенной, непроходной. Впереди идет Гришка, путь указывает, а с ним два татарина: с глаз его не спускают.

Как завидят Гришку-предателя звери лесные, — с пути сворачивают, обходят мимо. Смолкли птицы лесные: не до песен. Ветер по лесу идет, воет, деревья валит, ветки ломает — Гришке под ноги мечет: путь буреломом застилает, деревьями упавшими преграждает.

Из болота вода повыступила.

Реки разлились: сколько татар при переправах утонуло! Лес шумит, а Гришке чудится:

- Нет на тебе креста, окаянный. Кого предаешь? Кому на гибель поганых ведешь? Смотри, Бог видит. Бог путь твой зрит.

Лицо у Гришки словно снег. Пал на колени пред татарами.

- Убейте меня, мурзы; лучше смерть мне во сто крат.

- Не убьем, — отвечают и самому на себя рук наложить не дают: с глаз Гришку не спускают.

И вывел их Гришка к Большому Китежу.