Жил в старой Руси — еще до татарского нашествия — князь Георгий, по отцу Всеволодович, а по родине — из славного вольного Пскова, и был он жития тихого, радостного, святого, а собой прекрасен: ростом высок, телом статен, русоволос, с очами серыми, ясными и светлыми, поступью быстр и величав, а душою — был поистине князь благоверный: великая тишина и радость были в душе князя Георгия.

Была у него верная дружина — в князе души не чаяли, князево добро помнили и своим добром ему платили, были у князя отроки прекрасные, верные прислужники, тихие и ликом светлые, был у князя друг верный и славный — князь Михаил Черниговский.

Вот поехал князь Георгий по всей земле Русской, по просторам ее и раздольям, по дремучим чащобам, по лесам не проездным, по полям пологим, по селам и городам.

Ехал князь и на вороном коне с серебряной уздечкой, ехал князь и в санях с полостью медвежьей, на высоких полозьях, ехал князь и в дубовом белом струге (ладье) многовесельном с белым камчатым парусом, ехал князь по озерам и рекам, ехал и в летний зной, и в осеннюю беспутицу, и в ростепель весеннюю, в зимнюю студь-непогоду. И на каждом привале, на каждом отдыхе, на полянке ли, на пригорочке ли, на берегу ли речном — везде князь ставил крест деревянный, а где подольше с дружиной стоял постоем или место князю было по душе, там закладывал князь Георгий церковь Божию. И в Ростовской земле, и в Новгородском краю много озерном, и в малом и бедном княжестве Московском — всюду поставил князь церкви Божий и молебны отпел, чтобы прошло имя Христово по всей Русской земле от края до края и чтоб Сам Христос в сердца людские сошел, всех Своей правдой обрадовал.

И доехал князь Георгий долгим и трудным путем-дорогой до города Ярославля, сел с дружиною и отроками в новый струг и сплыл вниз по Волге. Широка Волга и светла — и краса кругом непочатая: леса и дубравы в воды засматриваются, от птичьего пения по зорям сон отходит: поют птицы непуганые, не стреляные, вольные. Простор кругом: людей за редкость встретить можно, а зверя в лесах — видимо-невидимо.

Князь Георгий Божьему Миру, приволью речному и лесному дивуется. Вся тварь Бога хвалит: кто — песней, кто — словом, кто — шумом древесным, кто — тихой красотой да светом мирным. Поутру, от сна встав, долго молился князь на восток; встанет на корме струга и молится. А птицы ему в небе откликаются, да леса шумят над водами.

И приехал князь к городу Малому Китежу. Стоит город на самом берегу Волги, церквами Божьими красуется, а дома все сосновые, в лапу рублены, крепко-накрепко.

Жители в городе ласковы: князю рады, дары несут: мед чистый, янтарный, из дремучего леса взятый от пчелок, от Божьих работниц, — и меха соболиные, лисьи, бобровые, горностаевые. А в церквах к молебнам звонят. Отслужил князь Георгий молебен Владычице, поклонился за ласку, за привет горожанам, потрапезовал, отдохнул с дружиною — и в путь. А путь князю дальний, неведомый, непроходимый: лесами темными и частыми.

Едет дружина княжая конь за конем, впереди идут пешие люди — топорами путь прорубают, сучья да еловые лапы рубят. Зверь не пуганный в лесу: на людей смотрит, впервые их видит, диву дается. Волки стороной дружину обходят, лисы из нор подсматривают, горностай белобрюхий с ветки глядит. Гущина в лесу непроходная.

Свет мелькнул, простор глянул — к реке выехали: река светлая и глубокая, Керженец. Переехал князь реку вброд, помолился на другом берегу, велел крест срубить и далее поехал. И много ему рек и речек на пути встречалось, а такой красивой да быстрой не видывал. И опять лес пошел, еще гуще прежнего, еще темней старого: сосны — человеку не обхватить, а лапы у елей — шире медвежьих.

И глянуло озеро из-за чащи лесной — точно кто серебро обронил там светлое. Обрадовался князь озеру Светлояру. Слез с коня, на колени стал, нагнулся, зачерпнул не серебряной чарой — княжеской рукой воды испить. Вода светла, вода чиста, вода холодна.

И увидел князь, что место то необычайно прекрасно и чудно: воды серебряные, лес многошумный, холмы кругом высокие, и пала дружина княжая, отроки и бояре на колени и молят князя: "Быть здесь, княже, граду великому, а тебе, господине, град тот строить".

И по просьбе их повелел князь Георгий Всеволодович строить город именем Большой Китеж, ибо место то было красы неописуемой.

Начали рвы копать, и лес рубить, и пни корчевать, начали класть церковь во имя Воздвижения Честнаго и Животворящаго Креста, а вторую церковь — во имя Успения Пресвятыя Богородицы, а третью — во имя Благовещения, а в этих трех церквях повелел князь приделы делать иным праздникам Господним и Богородичным, и образа всех святых написать, чтобы был тот град Большой Китеж всех градов славней и праведней, и верою сильней.

Три года Большой Китеж строили. Работа спорилась. Днем люди строят: лес пилят, бревна рубят, стены кладут, кровли кроют, колокола льют, а ночью ангелы ту же работу делают: плотничают, столярничают, образа пишут, колокола льют. Утром люди встанут, на работу придут, дивуются: работа далеко ушла, и, помощь незримых работников видя, еще прилежней работают. Люди и ангелы трудились, а Христос с небес за трудом надзирал и труды благословлял.

И вышел город Китеж Большой — град из градов: храмы Божий золотыми крестами в синее небо смотрят, колокольный звон над городом, как облако густое, плывет, в храмах службы идут чинные, благоговейные, верные, — палаты княжеские, как жар, златоверхой кровлей горят, стены белые город хранят — стены с башнями неприступными, с зубцами, ходами и переходами. А выше всех храмов, башен и палат — с собора Воздвиженского крест золотой над всем городом воздвигается. Издалека крест виден: из-за леса, из-за озера; по кресту и путь в город узнают, и кто на крест путь держит, тот в лесах не заблудится, на звериную потайную тропку не свернет.

Увидел благоверный князь Георгий созданный им Китеж — большой град, пал на землю, и со слезами Бога возблагодарил и прославил.

И освятили город, и водой святой окропили, а воду из озера брали в чанах серебряных, из Светлояра. Чуден засиял и прекрасен град Китеж!

Помолился князь Георгий в китежских церквах и велел дружине излюбленной в путь собираться, в дальний родимый Псков.

А путей в Китеж был всего один путь — в глухом лесу, и только китежанам одним ведом: тем, кто в Малом Китеже жил, и тем, кто в Большом. Врагу не найти пути к граду Большому Китежу: про него и зверь лесной не знает.