Пантера терпеливо ждёт, пока собеседник закончит говорить. У остроухих действительно странные представления о сексе. Но здесь они полезны — на неё начинают давить, требуя результатов, и подтверждение некоторых её подозрений даёт ей полезную зацепку и возможность объяснить, почему она до сих пор действовала мягко. По мнению Дакейры, мягкость поможет им продвинуться дальше. Если она меняет формулировки в некоторых своих отчётах, чтобы выиграть время, то только потому, что не хочет тратить впустую все приложенные усилия.

— Это была не твоя вина, — повторяет она, возвращая руку на затылок мальчика и нежно поглаживая, от чего Дайлен снова расслабляется. — Он был неправ. Нельзя заставлять тебя идти против твоей природы. Я бы так не поступила, красавчик. Я тебе помогу.

Наступает долгая пауза, а затем он спрашивает:

— Значит, это разрешено, согласно Унн?

— Ты имеешь в виду, чтобы двое перепихнулись, не цепляя друг на друга кольца? Или чтобы я связала тебя и обласкала плёточкой? — говорит Дакейра, ухмыляясь в ответ на удивлённый взгляд. — Этих эльфов-девственников так легко шокировать. Ничего страшного, если это не мешает твоему долгу. А почему должно мешать? Что в этом такого?

С точки зрения дракх это можно считать бонусом. Секс — полезный инструмент, и чаще всего он играет против мужчины.

Мальчик не отвечает на её вопрос, хотя, похоже, обдумывает полученную информацию. Важно то, что он задаёт вопросы об Унн, а не просто несёт перед дракхой невежественную эльдарскую пропаганду. Она близка к разгадке, Дакейра это чувствует. Это как вскрывать нарыв: ей нужно вычистить из него весь эльфийский яд, разрушить его и опустошить, и тогда она сможет всё исправить, превратить его во что-то новое. Во что-то полезное. Что-то счастливое.

В Унн есть место для каждого, и Пантера собирается это доказать.

— Видишь ли, — говорит Дакейра со спокойствием, которого она не испытывает, — человека можно сломить болью. Можно заставить его говорить. Можно заставить его слушаться из страха. В некоторых случаях можно даже заставить его поверить, что он этого заслуживает. Но если ты действительно хочешь запудрить кому-то мозги, сломай его удовольствием. Заставь его просить об этом. Именно это я с ним и сделала, Капитан. То, чего он хотел, в обмен на его послушание. Пока не осталось ничего, кроме послушания. Зеркало. Чистейшее состояние разума, пустой сосуд, открытый для всех истин. Без сомнений, без страха, без САМОСТИ. Оружие в моих руках, у которого не больше собственной воли, чем у клинка.

Тариньяк хмурится, как обычно.

— Ты хотела так с ним поступить?

Что за странный вопрос.

— Желание не имело к этому никакого отношения. Это была моя работа. Либо так, либо убить его. Да, я была рада разрешить ситуацию так, чтобы он остался жив.

— Потому что ты не хотела его убивать, — прямо заявляет Тариньяк.

Она действительно не понимает, что такое Унн, их Капитан.

— Дело было не в том, чего я хотела. Это было бы пустой тратой ресурсов. Я могла решить проблему, не убивая его, и я это сделала.

Тариньяк, похоже, смиряется с этим, или, по крайней мере, решает не задавать лишних вопросов.

— Это всё притворство? Ты велела ему флиртовать со всеми, чтобы получить информацию? Потому что какое-то время он очень активно заигрывал с...

Да. Дакейра заметила это.

— Он прошёл подготовку в Легионе Дракх. Отчасти это заключается в том, чтобы притворяться — ну, самим собой, в некотором роде. Отчасти это заключается в использовании секса для получения информации. Когда я привезла его сюда, я перестала давать ему чёткие указания. Но ФЛИРТОВАТЬ СО ВСЕМ, ЧТО ДВИЖЕТСЯ, И ПЫТАТЬСЯ ВЫВЕДАТЬ У НЕГО ЧТО-НИБУДЬ было частью его подготовки. Хотя ты и правда неплохо выглядишь. Может быть, ему просто понравилась твоя причёска.

— Полагаю, такое ВОЗМОЖНО, — сухо отвечает Тариньяк. — То, что было с Леей? Это тоже часть его обучения? Притворяться, что у вас ссора, чтобы сбить нас со следа?

— Я не знаю, что это было, — честно отвечает Дакейра. — В последнее время он ведёт себя странно. С тех пор, как мы присоединились к Ордену Мглы, а может, и раньше. Особенно после того, как к нему пришёл его отец.

— И всё же, — говорит Капитан, бросая на неё очень странный взгляд, — ты ничего с этим не сделала.

— Я приняла взвешенное решение, — откликается Дакейра, а затем едва сдерживает смех из-за того, как ей приходится подбирать слова. — Ты собираешься СУДИТЬ меня? Я приму твой приговор.

Она может быть отступницей от Унн, но она не дикий зверь, который не может принять последствия своих действий. Особенно последствия в виде ходьбы, разговоров, флирта, жалоб на холод, грязь и отсутствие приличного вина.

Тариньяк колеблется.

— Не думаю, что смогу принять решение, пока не поговорю с Дайленом. На самом деле не я здесь пострадавшая сторона, Пантера. Отдохни немного — я уверена, что Лея тоже захочет с тобой поговорить, а это, скорее всего, будет утомительно.

Дакейра едва сдерживает гримасу. По сравнению с Леей их предводительница выглядит как пушистая кошечка, честное слово. «Утомительно» — очень мягкое слово.