Заметка для еженедельного отчёта (строго конфиденциально)

Лист бумаги на столе Краты:

«Список поставок для космической крепости Грифон Ут-Кип составлен. Запросы рыцаря-капитана Райдо в основном разумны, но, честно говоря, он как ребёнок, который хочет все игрушки сразу.

Мы не можем отправить столько кораблей в Закатную Зону. Это не просто граница, а ловушка для патрулей. Один неверный манёвр — и ты в гравитационной яме. Ему просто придётся смириться.

Там также было письмо для Дайлена Айрада, предположительно, с благодарностью за его недавнюю помощь. Письмо запечатано воском с гербом Звёздной Гавани — они всегда так, будто боятся, что слова улетят. Жители Звёздной Гавани очень щепетильны в таких вопросах.

Лея проверила письмо. Её пальцы скользнули по бумаге, а потом она хихикнула. Звучало немного страшно.

Лист лежит на краю стола, рядом — чашка остывшего чая и стопка нераспечатанных пакетов. В окне — закат, окрасивший стены в цвет ржавчины.

В общем, письмо Дайлену передадим. Но если Лея хихикает — значит, где-то есть подвох. Надо следить».

— Ты так похожа на Велариона. Ты тоже его друг?

— Что?! — Креон никогда раньше так её не пугал.

Веларион — эльф-маг, чьё имя даже шёпотом произносят с дрожью. Дакейра (под прикрытием — Алира) знала о нём лишь по страшным сказкам, где духи Варпа вьются вокруг его пальцев, как послушные псы.

Для дракх, к коим она принадлежит, сама магия — нечто подозрительное, а духи и Варп — вовсе запредельная, опасная тьма. И теперь это имя коснулось её напрямую. Хорошо, что Креон — дух крепости — кажется, большую часть времени держится на расстоянии от Дакейры.

— Потрудись это объяснить.

Креон делает шаг ближе, и Дакейра невольно отступает. Его голос звучит ровно, но в глазах — вихрь чужих мыслей, которые он то ли читает, то ли сам создаёт.

Если она хоть что-то понимает, все «друзья Велариона» — это грёбаные демоны Варпа.

Она чувствует, как холод ползёт по спине, будто невидимые пальцы касаются затылка. Её что, сравнили с демоном?

— Больно идти против своей природы. Ты всего лишь хотела защитить их — сильная, как морская стена. Я могу принять удар на себя и прикрыть остальных. Но они заставили тебя страдать, чтобы защитить, искалечили, связали, чтобы не было крови.

Они стоят среди руин древнего святилища. Камни покрыты мхом и руническими отметинами, а в воздухе витает запах сырости и чего-то металлического — словно сама земля помнит кровь, пролитую здесь века назад.

Лунный свет пробивается сквозь кроны деревьев, рисуя на земле причудливые тени.

Пророчица, и Вева, её карманная псиона, осматривают трупы агентов «Прогресса» — по крайней мере, Пророчица осматривает, а леди Вева, похоже, выполняет роль надзирателя.

Пророчица поднимает голову, её глаза мерцают в полумраке, будто отражают далёкие звёзды. Вева сжимает сферу магического орба — единственный знак, что она слушает, что её разум начеку.

— Да, ну... иногда то, что приходится делать, выглядит не очень. Ничего не поделаешь, — она втягивает воздух, пытаясь унять дрожь в пальцах, мысленно повторяя: «Я не демон. Я не демон». — Что «он» обо всём этом думает?

— Много чего. Его боль разрывает его на части, и я не знаю, как это исправить. Она никому не нравится, — пальцы Креона сжимаются в кулак, будто он пытается удержать слова, рвущиеся наружу, или, может, сдержать поток чужих мыслей, льющихся в его сознание. — Иногда ему хочется снова стать пустым, без боли, без смятения. Чистым и верным, как клинок. Оружие в твоих руках. Так было проще. Но боль делает его настоящим, поэтому он крепко держится за неё, забывая о том, что должен забыть. Его маска нравится твоей маске.

И теперь она жалеет, что спросила. В голове крутится: «Креон — дух Варпа. Он видит то, что скрыто. И если он говорит это мне, значит, где-то внутри я уже переступила черту».

— Не говори никому о Дайлене, ладно? Это... личное.

Креон кивает.

— Он весь полон тайн. Затаённых и скрытых, покорных и связанных, с подрезанными крыльями.

Когда Креон уходит, Алира остаётся среди руин. Ветер шевелит её волосы, а где-то вдали ухает ночная птица.

Она знает: теперь она не просто свидетель. Она — часть этой истории. И, возможно, часть Варпа тоже.

И теперь она ДЕЙСТВИТЕЛЬНО жалеет, что спросила.

Воспоминания нахлынули, как ледяной поток, вырывая её из настоящего, но в этот момент возвращаются двое других.

Пророчица — потому что она нашла цепной кинжал, который, по её мнению, может понравиться Креону. Она поднимает оружие, и металл блестит в тусклом свете, словно ухмыляющийся рот.

Леди Вева идёт следом, её плащ шелестит по камням. Руины окутаны предрассветным туманом. Камни покрыты росой, а где-то вдали каркают вороны.

Вева с отвращением смотрит на брызги крови на груди Дакейры. Её кожа горит под этим взглядом, и заставляет её чувствовать себя ничтожеством, — и, к счастью, дальнейшее обсуждение этого вопроса прекращается.

(Хотя на самом деле не до конца, потому что «до конца» — это игра в «Защити Ун».

В голове Дакейры звучит голос её Видящей, её Наставницы, той, что осталась далеко в чертогах Тёмной Луны. И она переносится в прошлое — в ту комнату, где пахнет ладаном и воском, где на стенах висят руны, которые она до сих пор не может прочесть.

Наставница делает свои заметки и снисходительно улыбается, когда Наставница обещает защитить её от врагов — смутных, бесформенных призраков, которыми они, по её мнению, являются — но не забывает поправлять её, потому что она должна пообещать защищать всех детей Ун, а не только её.

«Я имела в виду всех Наставниц», — отвечает Дакейра, потому что, когда Наставница поправляет её, это значит, что мысль неверна и её нужно изменить. Наставница принимает эту поправку и нежно гладит её по волосам. Но её пальцы сжимают прядь чуть сильнее, чем нужно.

Это её первая настоящая ложь. Потому что Её Наставница — это Её Наставница, и для неё нет ничего важнее.

«Защити Ун» — говорит Видящая.

«Защити Ун» — её ежедневная реальность, её маска.

Она продолжает «играть», делая вид, что её главная задача — интересы Ун и защита Ун. Но внутри она уже давно перестала понимать себя: её приоритеты теперь иные, её сердце тянется к другим ценностям. И эта первая ложь — эхо внутренней перемены.

В глубине души Дакейра знает: она солгала не просто ради того, чтобы сказать то, что Наставница хотела услышать. Она солгала, потому что её истинные приоритеты никогда не совпадали с догмами Ун. Для Наставницы должен был быть важен Ун — а для Дакейры была важна ЕЁ Наставница.

Ложь оседает в её душе, как камень. Она знает: следующие будут легче.)

Кодовый лист № 47/УН. Для внутреннего круга. Срок действия — до заката.

Заметка, написанная кодовым языком Ун:

«Знак из тени достигнут, путь к огню открыт. Мы продолжим. Жаль терять полезный инструмент, но он не оставил нам выбора. После инцидента в руинах Шадеоха стало ясно: Зеркало больше не подчиняется. Оно растёт. Если Зеркало не устранить, мы, скорее всего, потеряем и дракху. Потерять дракху — значит лишиться глаза в сердце врага. А без глаза мы слепы».

На обороте того же листа — другим почерком. Чернила едва заметны на пергаменте, пропитанном защитным составом. При наклоне буквы меняют цвет с серого на кроваво-красный:

«Я же говорила, что она слишком мягко обошлась с этим басом».

В строке про «бас» перо дрогнуло, оставив кляксу — редкий признак раздражения.