Кэл

Я перетаскал немало случайных вещей и людей в своей жизни. Пьяного рыбака. Енота, поселившегося в баре, который категорически не желал переселяться. Рождественскую елку для туриста, которая была шире дверного проёма, хотя турист настаивал, что она влезет. Она не влезла, но я всё равно её впихнул, к их великому неудовольствию.

Но нести красивую, хоть и сломленную женщину, у которой выдался худший день в жизни, — определенно, самое приятное. Не та боль, через которую она прошла. Эта херня — полный отстой. Но есть что-то сокровенное в том, что она отбросила защиту и доверилась мне настолько, чтобы позволить это. Я просто благодарен, что она оказалась в моём баре, а не в каком-нибудь сомнительном месте. Не каждый бы отнёсся к её ситуации с уважением.

Жизнь сегодня была к ней недоброй. И это меня бесит.

Слюна впитывается в мою рубашку, и я подавляю усмешку. Опять же, не в первый раз на меня пускают слюни, но этот — определённо лучший. Она так близко я чувствую её дорогой парфюм, но не могу разобрать, что это за запах. Когда я остановил грузовик, она протестовала секунд десять, настаивая, что она в полном порядке и может идти сама, пока гравитация не победила, и она не растаяла в моих руках, будто тело окончательно сдалось.

«Твой дерьмовый день почти закончился, Сильви».

Свет на крыльце у Бёрди горит, когда я дохожу до её коттеджа. Эта женщина — одна из тех пожилых дам Коконат-Бич, которые суют нос во все дела и присматривают за каждым. Я поворачиваю ручку и толкаю дверь бедром, входя внутрь.

Бёрди поднимает глаза от дивана, перед ней светится телевизор, и она оценивает сцену, не моргнув и глазом. Я стою с красавицей на руках, на которой нет ничего, кроме белья, и которая завернута в полотенце. Выглядит так себе.

— Где одежда моей девочки? — спокойно спрашивает она, встав с дивана.

Я прокашливаюсь.

— Она была в свадебном платье.

В безумно дорогом свадебном платье. Оно, вероятно, стоило больше, чем мой грузовик. Думаю, то, как она посмотрела на меня, когда сказала, что ей нужно снять это платье, ещё долго будет меня преследовать. Будто платье причиняло ей физическую и эмоциональную боль, когда она умоляла меня помочь ей выбраться из него.

Бёрди щурится.

— Что случилось с платьем?

— У нее была паническая атака, — осторожно говорю я, — Хотела его снять. Мне кажется, оно было на ней зашито. Платье теперь не подлежит эксплуатации.

Бёрди выдыхает долго и медленно, будто подтверждает то, что она и так подозревала.

— Господи, — бормочет она и направляется по коридору к гостевой комнате. — Бедная девочка через такое прошла.

Я киваю и несу Сильви по коридору вслед за Бёрди, её светлые волосы рассыпались по моей груди, дыхание медленное и ровное. Она что-то бормочет, и её пальцы сжимают мою рубашку. В груди сжимается так, как я не планировал.

Бёрди открывает дверь в гостевую комнату и включает лампу. Та наполняется теплым светом. Поношенные, выцветшие стеганые одеяла аккуратно сложены в ногах кровати. Всё выглядит готовым, будто Бёрди с любовью приготовила комнату именно для неё. Сильви явно много значит для Бёрди и очень ей дорога.

Я осторожно укладываю Сильви на кровать и накрываю её одеялом. Она немного бормочет и сворачивается на боку.

— Спасибо, Кэл.

Я слегка похлопываю её и выхожу за Бёрди в гостиную.

Её лицо смягчается.

— Спасибо, что привез её домой.

— Конечно. Так это и есть твоя Сильви? — тихо спрашиваю я.

Бёрди гордо кивает.

— Моя Сильви.

Сильви красива какой-то неуловимой красотой. Она кажется сильной, но мягкой внутри. И ты не заснешь на руках у незнакомца, если не вымотан до самого предела. Ты не будешь умолять его сорвать с тебя платье. Это заставляет меня сопереживать чуть больше, чем следовало бы, что, честно говоря, немного пугает.

Я не привязываюсь к туристам.

«Но она ведь не туристка, так? Она — Сильви Бёрди».

Бёрди скрещивает руки и склоняет голову набок, глядя на меня.

— Она рассказала тебе, что случилось?

— Почти ничего, — признаюсь я. — Она поела и посидела с компанией в баре, пока ждала тебя с бинго.

Там было гораздо больше, но я не собираюсь вываливать всё на Бёрди. Это история Сильви, пусть сама рассказывает. Не моя. Но я все никак не могу выкинуть из головы то, как острая боль искажала лицо Сильви всякий раз, когда никто не смотрел. Никто, кроме меня. Я бармен, мы такое замечаем.

«Продолжай внушать себе, приятель».

— Я бы ушла с бинго, если бы она мне позвонила, — фыркает она.

— Она сказала, что не хочет этого. — Я указываю в сторону спальни. — Не знаю, что там случилось с её женихом. Похоже, он упустил сокровище.

— Ты даже не представляешь, — бормочет Бёрди. — Ох, милый. Нам стоит праздновать, что она не вышла за этого кретина.

В этом мы оба согласны. Я едва знаю Сильви, но знаю достаточно, чтобы понять, парень, который её упустил — полный козёл.

— Почему ты не поехала на свадьбу? — спрашиваю я, слегка нахмурившись.

Меня не должно волновать. Обычно не волнует. По крайней мере, не глубже поверхностного уровня. Тревожно беспокоиться о ком-то, кого почти не знаешь. Бёрди явно очень важный для неё человек. То, что её не было на свадьбе, должно быть, далось тяжело.

Бёрди хмурится и качает головой.

— Её матери я не нравлюсь, и она не захотела видеть меня на свадьбе. Я сказала Сильви, что мы отпразднуем позже. Не хотела ехать и устраивать скандал.

Тут явно есть своя история.

— Её бывший, судя по всему, тот ещё фрукт, — выпаливаю я, хотя это вообще не моё дело.

И всё же мне любопытно. Не хочу, но любопытно.

«Ты наживешь себе проблем с этой девчонкой, если не будешь осторожен».

— О да, ещё какой, — говорит она, хмурясь. — Любой, кто проворонил Сильви, — идиот.

Это было побольше, чем просто «проворонил». Женщина сбежала с собственной свадьбы. Она едва держалась на ногах.

— Она выглядит грустной, — тихо говорю я.

Бёрди долго изучает меня. Не уверен, что мне уютно под таким взглядом, но в конце концов она дает мне передышку и отводит глаза.

— Я не знаю всех деталей, Кэл, но она сбежала со свадьбы и приехала сюда. Так что ничего хорошего там быть не может. — Она делает паузу, а затем добавляет с заговорщицким подмигиванием: — Или хорошее как раз в этом. Теперь она может найти того, кто её достоин.

Я бросаю на неё выразительный взгляд. Бёрди — любительница вмешиваться и обожает играть в сваху в нашем маленьком пляжном городке. Моё любопытство и готовность помочь Сильви играют не в мою пользу. Похоже, будто я заинтересован. А я нет.

«Лжец».

— Не похоже, чтобы она хотела, чтобы её с кем-то сводили, — говорю я Бёрди. — Кажется, она хочет, чтобы её оставили в покое.

Она фыркает и отмахивается от моих слов, как от глупости.

— Что ж, если вам двоим что-нибудь понадобится, — я прокашливаюсь, надеясь сменить тему неловкого разговора, — вы знаете, где меня найти.

— Я тебя на этом поймаю, — говорит она с благодарной улыбкой. — Мы приведём мою девочку в порядок.

Я не уверен насчёт этого «мы», но верю, что если кто и может помочь Сильви, так это Бёрди.

Я медленно киваю. Это кажется правильным. Будто всё то, откуда она сбежала, вытолкнуло её именно туда, где она должна была оказаться.

Бёрди изучает меня проницательным, всезнающим взглядом.

— Ты молодец, Кэл.

— Я просто помог ей добраться до дома, — говорю я с улыбкой.

— Ты присмотрел за ней. Ты хороший мужчина. Люблю тебя, сынок.

— Люблю тебя, Бёрди, — отвечаю я, целуя её в щеку и обнимая. — Спокойной ночи.

Она улыбается и тянется к двери.

— Давай, иди уже. Дальше я сама.

Когда я выхожу в звёздную ночь, во мне что-то застревает. Не могу объяснить это чувство. Предчувствие, что ли? Что бы это ни было, я не могу от него отделаться. Оно сидит в костях, гудя предостережением.

Я иду домой по пляжу медленнее, чем обычно, глядя на луну в небе. Воздух тёплый, несет солёный бриз, и тишина Коконат-Бич наполняет меня чувством покоя.

Странная ночь.

Впервые за годы во мне что-то шевелится. Любопытство, интерес, может, что-то большее. У меня есть правило. Никогда не относиться ни к чему серьёзно. В Коконат-Бич — только развлечения. Серьёзные отношения не для меня. У меня слишком много своих дел.

Но сегодня всё ощущалось иначе, и это меня пугает. Я хочу узнать Сильви. Хочу узнать, откуда она, от чего бежала и как оказалась здесь. Что заставило такую женщину бежать в кружевах и на каблуках и оказаться в захолустном Коконат-Бич?

Слова Бёрди эхом звучат в голове.

«Моя девочка».

Она столько рассказывала о Сильви, что я практически чувствовал, будто знаю её. Сильви — женщина, которая никогда не забывала про день рождения Бёрди. Та, что присылала ей цветы просто так. Бёрди всегда хвасталась ею, как гордая мама. Я не знал её имени, но знал, что она существует.

Я всегда радовался за Бёрди, потому что она этого заслуживает. Бёрди стала огромной частью нашего города с тех пор, как переехала сюда больше десяти лет назад. Она вписалась в город как местная, и все теперь считают её своей. Она любит горожан всем сердцем.

Я дохожу до дома и вхожу внутрь, окутанный тишиной вечера. Сбрасываю одежду и встаю под струи душа, позволяя воде смыть соль, пот и затянувшийся аромат духов Сильви. Сожаление охватывает меня на этой последней части.

«Соберись, парень».

Мысли долго не желают утихать, пока я лежу в постели под мягкое гудение вентилятора. Я закрываю глаза и вижу медово-светлые волосы, рассыпавшиеся в моих руках. То, как она доверилась мне, даже не зная меня. То, какой умиротворенной она выглядела во сне, будто наконец смогла отдохнуть здесь, на Коконат-Бич, в своей тихой гавани.

От чего бы или от кого бы она ни бежала, я рад, что она далеко от них. У меня чувство, что она оказалась именно там, где ей и место.