Кэл

Зал заседаний весь в стекле и полированном дереве — от него так и веет баснословными деньгами. Вовсе не уютная комната, скорее место для соревнований по мерянию членами. Я помню такие комнаты ещё со времен работы в финансах сразу после колледжа. Они не нравились мне тогда, не нравятся и сейчас. Длинный стол на пару десятков мест с кожаными креслами. Все в костюмах, которые, пожалуй, стоят дороже моего грузовика дома. Сначала я стою у стены, руки свободно опущены вдоль туловища, и просто наблюдаю. Уилби стоит рядом со мной, его глаза прикованы к Сильви — серьёзный, он следит, не нужно ли ей чего. Первое, что я заметил — в том, что касается Сильви, он не шутит. Он предан ей и своей работе. Уилби мне очень нравится.

А вот остальные мужчины в комнате? Они смотрят на Сильви как на диковинку. Словно сегодня день «приведи дочку на работу», и она здесь просто для того, чтобы их развлечь. Ублюдки. Я терпеть не могу каждого из них.

Большинство из них не проявляют открытого неуважения. Ничего такого, за что их можно было бы прищучить. Дело в мелочах. Скучающие взгляды, переброшенные между двумя мужчинами в конце стола. То, как один из них проверяет телефон, пока она говорит. Тихое бормотание под нос. Ухмылки, выдающие уверенность, будто они заранее знают, чем всё закончится.

Я чувствую, как в груди сворачивается что-то мерзкое. Мне хочется столкнуть их лбы и отчитать их всех на хрен. Но я этого не делаю и не стал бы. Я здесь, чтобы поддержать свою жену. Зато я бросаю на пару из них такие взгляды, от которых они слегка тушуются.

Прямо как долбаный Тайлер в коридоре. Наглец каких поисках. Его явно нужно спустить с небес на землю.

Чарльз тоже замечает поведение этих ублюдков. Я вижу по тому, как напрягаются мышцы на его челюсти. Он прожигает взглядом каждого, кого замечает за проявлением пренебрежения, и некоторые мужчины выпрямляются, понимая, что их поймали. И всё же не все утруждают себя этим.

Чарльз вызывает у меня противоречивые чувства. Я вижу, как он любит дочь, но всё ещё колеблюсь насчёт того, можно ли ему доверять. Мне не нравилось, как он разговаривал с ней. И мне не нравится, как он потворствует жене и другой дочери, когда те относятся к Сильви подобным образом. И какого чёрта этот придурок Тайлер всё ещё здесь? Его должны были выставить вон немедленно. Но это не моя компания, так что что я понимаю, верно? Я здесь ради Сильви. Я хочу поддержать её во всём, в чем ей потребуется моя помощь.

Сильви выходит в переднюю часть комнаты, спокойная и собранная. Никакой нервозности, хотя я знаю, что она должна волноваться. Огромный день для неё. Ей нечего доказывать. И всё же для некоторых из этих мудаков в комнате она никогда не станет авторитетом. Я знаю, и она знает. Именно поэтому она делает то, что должна.

— Добро пожаловать, — четко и уверенно произносит она. — Для меня большая честь стать вашим новым генеральным директором.

Пара голов поднимается. Не все. Один парень всё ещё ковыряется в телефоне, словно происходящее там важнее её слов.

— Я рада продолжить работу в том же ключе, в каком компания управлялась при Чарльзе. Он проделал отличную работу, и я с нетерпением жду возможности работать с ним бок о бок, чтобы и дальше вести дела так, как положено.

Кто-то на дальнем конце стола тяжело вздыхает, изображая смертельную скуку. Другой мужчина откидывается на спинку кресла, скрестив руки, его взгляд уже блуждает по сторонам. Неуважение. Простое и понятное.

Сильви видит. Я ловлю именно тот момент, когда она замечает. Её губы едва заметно сжимаются в тонкую линию.

— Тем не менее, — продолжает она, — компания будет работать в прежнем режиме. Большой вопрос, который висит в воздухе — кто останется, чтобы управлять ею вместе с нами?

Вот теперь до них дошло. Теперь она завладела их вниманием. Мне нравится видеть лица тех, кто не верил, что у неё хватит пороха. Стулья тихо скрипят по полу. Спины выпрямляются. Глаза сужаются и впиваются в неё, как у хищников, внезапно обнаруживших добычу.

Сильви начинает медленно прохаживаться перед столом, каблуки звонко стучат по полу. Она не спешит. Она не повышает голос.

— Некоторые из вас сейчас ведут себя откровенно грубо и неуважительно по отношению ко мне, — говорит она. — И я хочу, чтобы вы знали, больше такое терпеть никто не будет.

В комнате воцаряется тишина.

— Но это последний разговор на данную тему. Я поднимаю вопрос ровно один раз. С этого момента вы будете относиться ко мне с уважением. Если нет — вы уволены.

Несколько мужчин ощетиниваются. Кто-то тихо фыркает.

— Мне плевать, работаете вы здесь тридцать лет или пять. Мне всё равно. Мы относимся ко всем с уважением, независимо от пола, возраста или опыта.

Она прекращает ходить и подаётся вперёд, упёршись обеими руками в стол.

— Надеюсь, вы воспринимаете это всерьёз, потому что я ни секунды не колеблясь уволю любого из вас.

Она чуть поворачивает голову.

— Начиная с Тайлера.

Каждая голова поворачивается в сторону мужчины, сидящего посредине стола. Его лицо белеет.

— Что?

Сильви поднимает взгляд и кивает на дверь, в которую шагают двое охранников.

— Выведите Тайлера из здания, — говорит она им. — Он больше не вернётся. Вещи мы ему перешлём курьером.

Незнакомый мне мужчина делает шаг вперёд и протягивает Тайлеру плотный бумажный конверт.

— Вручено.

Тайлер вскакивает так быстро, что его стул падает назад, и он судорожно хватает папку.

— Тупая сука! — орет он на Сильви. — Ты заплатишь. Я засужу тебя!

Сильви машет ему рукой и улыбается так, будто прощается с соседкой.

Он продолжает орать, пока они конвоируют его по коридору. Но я уже не разбираю слов. Он просто позорит сам себя. Чарльз наблюдает за всем, откинувшись назад, скрестив руки на груди — вид у него такой, будто он одобряет происходящее.

— Я уволю любого из вас, кто позволит себе относиться к кому-либо как к пустому месту, — спокойно произносит она. — Это не угроза. А обещание. — Она выпрямляется. — Я горбатилась изо всех сил, чтобы оказаться здесь. И пусть меня проклянут, если кто-то посмеет посмотреть на меня косо. Вы меня поняли? — Она ждёт. — Кивните и скажите вслух.

Они делают это. Каждый до единого. Мы с Уилби оглядываем каждого из этих мужчин.

— Каждому из вас пришлют контракт на подпись, — продолжает она, пока Уилби открывает папку и раздает им бумаги. — По сути, там прописано всё то же самое, что я только что озвучила. Если вы не способны относиться здесь ко всем с уважением, вы будете уволены. Никаких выходных пособий. Никаких пенсий. Будьте уважительны. Это не так уж сложно.

Раздается глухой ропот. Она обрывает его взмахом руки.

— Я не буду отвечать на вопросы или выслушивать комментарии. Это азы детского сада. Если вы дожили до такого возраста в этой жизни и вам всё ещё нужно объяснять, значит, вам не место в будущем компании.

Она снова улыбается.

— А теперь всем отличного дня. В комнате отдыха есть кофе и закуски. На улице прекрасный день. Наслаждайтесь.

Она кивает в мою сторону.

Я не колеблюсь. Пересекаю комнату и проскальзываю своей рукой в её ладонь. Её пальцы тут же смыкаются на моих. Мы выходим вместе, Уилби следует позади. Выражение его лица нейтрально, но я-то знаю правду. Он в полном восторге.

Мы направляемся в её кабинет. Уилби закрывает за нами дверь.

— Эпично, — говорит он, взмахивая кулаком. — Я терпеливо ждал несколько лет, Сильвирлин. Отличная работа.

Сильви выдыхает, падает в кресло и забрасывает ногу на ногу.

Я сажусь на диван напротив неё. Уилби устраивается рядом со мной.

Она встречается со мной взглядом, улыбается, а затем отводит глаза.

— Ладно, — говорит она. — Было приятно.

— Ещё бы, — отзываюсь я. — Я горжусь тобой.

Она снова бросает на меня взгляд. Теперь в нём проступает что-то более мягкое.

— Что было вручено Тайлеру? — спрашиваю я.

— Охранный ордер, — легко отвечает она. — И иск о моральном ущербе, возмещении убытков, а также требование вернуть полную стоимость свадьбы, раз уж он изменял. Он попал по-крупному.

Уилби издаёт тихий свист.

— Просто идеально.

Она пожимает плечами.

— Он пойдёт на досудебное урегулирование. Но больше проблем от него не будет.

В дверь раздается стук. Входит Чарльз и садится на стул неподалеку от нас.

— Что ж, — говорит он. — Занятно. Обязательно было вручать Тайлеру повестку прямо там?

— Я отвечаю за каждое своё слово, пап, — говорит Сильви. — Я задаю стандарт. То, что нужно было сделать уже давным-давно.

— Между прочим, ты раскачиваешь лодку перед советом директоров. Но метод эффективный.

— И тебя устраивает? — спрашивает она, склонив голову.

— Я не говорил, что устраивает, — тихо отвечает он.

— И тем не менее, ты позволял этому происходить, поощрял и позволял маме нести чушь и позорить меня в моей же собственной компании.

— Я разберусь с твоей матерью, — заявляет он.

— Пожалуйста, сделай это. Я не хочу её здесь видеть. Скажи ей, что ей заказан сюда путь, я не потерплю, чтобы она отравляла моё рабочее место своими драмами, — продолжает она. — Всё будет по-новому, пап. Ей и Белладонне не место в моей жизни. И если ты хочешь сохранить своё место в ней, тебе лучше вести себя соответствующе.

— Я же сказал, что разберусь, — цедит он.

Я сверлю его взглядом, он не замечает, зато Уилби видит, и я вижу, как тот старается не засмеяться.

— Сегодня вечером я возвращаюсь на Коконат-Бич, — объявляет она. — По крайней мере на какое-то время останусь там. Буду работать удалённо и участвовать в совещаниях онлайн. У Уилби есть мой график. Если возникнет крайняя необходимость, я прилечу обратно.

Чарльз хмурится.

— Как долго тебя не будет? У нас компания на кону, Сильви. Нельзя вот так просто брать и срываться, особенно теперь, когда ты генеральный директор.

— Я отлично могу управлять ею из любой точки мира. И то, что ты пахал здесь двадцать четыре часа в сутки, не значит, что я буду действовать точно так же. Мы управляем бизнесом вместе. И у меня будет баланс между работой и личной жизнью.

Уилби ухмыляется, пытаясь скрыть. Я вижу, как чертовски сильно он ею гордится — точно так же, как и я.

— Я также найму ассистента для Уилби, — продолжает она. — Вообще-то, двоих. Они будут здесь, в Нью-Йорке. А Уилби, возможно, тоже переедет на Коконат-Бич.

Я не произношу ни слова.

Я просто сижу и смотрю на неё, зная одно абсолютно точно.

Каждый, кто когда-либо думал, что она не создана для роли генерального директора, даже не представляет, на что она способна.

* * *

Уходить вместе с Сильви — совсем не то, что было, когда мы приехали. Она движется уверенно, люди кивают ей и приветствуют по имени. Она останавливалась, чтобы пожать руки, похлопать их по плечам, вспомнить, как кого зовут. Она легко смеялась и была совершенно спокойна. Это её мир, и наблюдать за ним — сплошное удовольствие.

Я всё время держался на полшага позади, потому что хотел, чтобы она чувствовала мою поддержку. Поездка сюда всколыхнула во мне кучу чувств. И в каком-то смысле помогла мне начать исцеляться так, как я и не подозревал, что мне нужно.

Двери открываются, и швейцар выпрямляется, увидев её.

— Мисс Монклер, — тепло произносит он. — Рад снова вас видеть.

— Генри, — сияет она. — Рада тебя видеть.

Я уже думаю о том, как бы выйти на свежий воздух, сбросить костюм и снова надеть обычную одежду, когда его взгляд переключается на меня. Он слегка хмурится и вглядывается в моё лицо. И в тот же миг его глаза расширяются от узнавания.

— Кэл? — говорит он. — Кэл Беннетт?

Я поворачиваюсь к нему, и г воспоминания наваливаются на меня всей своей мощью. Та версия меня, которая была здесь шесть лет назад.

— Генри, — осторожно произношу я. — Привет, рад тебя видеть.

На его лице расплывается улыбка.

— Я так и думал, что это ты. Ого, сколько лет тебя не видел. Хорошо выглядишь.

Сильви замирает рядом со мной, и я чувствую её замешательство ещё до того, как смотрю на неё. Она неподвижна, голова повёрнута в нашу сторону.

— Ты просто исчез, — продолжает Генри.

Его слова бьют больнее, чем должны были. Но он прав. Я действительно просто исчез.

Глаза Сильви продолжают бегать между нами. Она ничего не говорит, только наблюдает. Я чувствую, как напрягаются мои плечи, и натягиваю улыбку, которая выходит какой-то натянутой.

— Да, — говорю я. — Прошло много времени.

Он качает головой, словно всё ещё пытается сопоставить меня нынешнего с тем парнем, не понимая, что делает ситуацию чертовски запутанной.

— Все тогда о тебе говорили. Ты был острым на язык и целеустремленным. Мы все думали, что ты пойдешь далеко.

— Вы двое знакомы? — спрашивает Сильви, после того, как у неё перехватило дыхание.

Её вопрос меняет всё между нами.

— Мы вместе работали в одной компании, — быстро отвечаю я. — Очень давно.

Как будто последнее уточнение хоть что-то проясняет.

Генри смеётся.

— Давно? Прошло всего... сколько, пять лет? Как будто вчера было. Больше не пропадай, парень.

Я сглатываю и нервно смотрю на Сильви. Её брови сошлись к переносице, она выглядит такой растерянной.

— В любом случае, — добавляет Генри. — Был рад тебя видеть, Кэл.

— Да, — говорю я. — И я тебя.

Сильви вежливо благодарит его и вкладывает свою руку в мою, пока мы идём к ожидавшей нас машине. Дверь закрывается за нашими спинами, отрезая меня от воспоминаний о жизни, которую я не смог закончить. Воспоминаний, которые всё ещё ранят, стоит мне позволить себе о них думать.

Она молчит, и от этого становится только хуже.

— Что это было? — наконец произносит она, когда мы отъехали на несколько кварталов.

Я смотрю на здания, на привычный гул города, от которого у меня перехватывает горло.

— Я не знал, как об этом заговорить. Я не говорю о прошлом.

Она ждёт.

— Мне здесь нравилось, — признаюсь я. — Больше, чем я хотел того сам. И уход отсюда ощущался как величайший провал в моей жизни. Одно упоминание заставляет меня столкнуться лицом к лицу с тем, кем я не стал, хотя считал, что это моя мечта.

Её рука скользит в мою и сжимает ладонь, и заставляет меня продолжить.

— Я учился здесь. Потом работал в финансах, в «Смит и Таунс».

Она медленно выдыхает, словно всё встало на свои места.

— Почему ты ничего не сказал? — спрашивает она с удивлением.

— Не знаю... это было как в прошлой жизни. Больше не я. Понимаешь? — Я пожимаю плечами. — Теперь я просто бармен из Коконат-Бич.

— Почему ты вернулся на Коконат-Бич? — тихо спрашивает она.

Смотрю в окно несколько секунд.

— Я вернулся ради мамы.

Некоторое время город гудит вокруг нас, пока мы добираемся до её пентхауса. Жизнь продолжается, даже если мне кажется, что я неудачник.

— Я не собирался ничего от тебя скрывать, — обещаю я. — Просто не люблю об этом говорить. Я скучаю по Нью-Йорку больше, чем думал. И возвращение сюда показало мне это.

И я осознаю, что это первый раз, когда я позволил себе полностью это признать.

— Ты не скрывал, — говорит она. — Звучит так, будто ты всё время горевал.

Я киваю, потому что она права. И я не мог полностью пережить, пока не встретил её.

— Почему ты просто не сказал мне? — Она смеется. — Ты позволил мне работать экскурсоводом, будто был здесь впервые. А ты прожил здесь годы.

— Я не хотел, чтобы ты узнала того, кого больше не существует. Это не я, — тихо говорю я.

Сильви наклоняется ближе.

— Мне нравится узнавать тебя. Всего тебя. Того милого мужчину, который заботится о своей маме и Йене. Горячего бармена. Горячего сёрфера. Всего тебя целиком.

Я смотрю на неё и понимаю, что дело не в секретах и не в том, чтобы быть кем-то другим, кем мы боимся стать. Дело в нас. Каким-то образом мы вращались вокруг друг друга в этой жизни и всё равно оказались вместе. Пусть даже в каком-то странном качестве друг для друга, вроде фиктивного брака.

Фиктивный брак. Фиктивные правила. Фиктивные границы, которые мы обещали не переступать. Один взгляд на неё, и я знаю правду. Что бы ни было, уже реально. И у нас заканчивается время, чтобы остановить.