Сильви

Я лежу без сна, чувствуя тяжелую руку Кэла на своём бедре, его ровное, спокойное дыхание у себя за спиной. Я обожаю спать с Кэлом. С ним чувствуешь себя в безопасности и словно за каменной стеной. Я до сих пор не могу отойти от мысли, что он ходил к моему отцу.

Эта мысль всё ещё кажется мне нереальной. Я не могу представить ни одного из мужчин, с которыми встречалась раньше, у которых хватило бы яиц пойти и бросить вызов Чарльзу Монклеру. А потом ещё и выпить с ним, и пообедать? Безумие. И я понятия не имею, о чём именно шла речь за тем обедом, но как бы там ни было, Кэл не боится моего отца, и он сказал, что поедет со мной обратно в Нью-Йорк.

Я и не знала, что мне положено такое счастье. Мужчина, который просто будет рядом и вот так прикроет твою спину. Я так долго защищала себя сама. А он просто вмешался и установил границы так, будто это самая естественная вещь на свете. Я всегда была уверена, что не смогу завести кого-то вроде Кэла. Что мне придётся выбрать того, кого одобрят родители, или того, кто будет полезен для компании. Но я никогда не думала, что смогу найти кого-то для себя.

Кэл спас меня и мою компанию. И не потребовал ничего взамен, кроме как познакомиться со своей мамой, которую я обожаю. Он стоял рядом со мной. И это меняет всё.

Мы сможем разобраться с логистикой. Города, расписания, залы заседаний и пляжи. Всё решаемо. Я горбатилась годами. Я умею добиваться своего. Но чего я никак не ожидала, так влюбиться в такого человека, как Кэл. Непоколебимого, надёжного, защищающего и уверенного в себе. Он знает, кто он есть, и не боится быть собой. А для меня в партнёре это чертовски сексуально. Если бы мне разрешили выдумать идеального партнёра, это был бы он.

Это пугает до смерти, потому что мне кажется, что теперь у меня есть всё. И у меня появилось кое-что ещё, что я потенциально могу потерять.

* * *

На следующее утро я просыпаюсь и обнаруживаю, что Кэл ушёл. Его сторона постели уже остыла, что, судя по всему, означает, что его не было уже давно. Я проспала и поняла, что забыла завести будильник.

Я шлёпаю на кухню, чтобы поставить кофе, а он уже заварен, и рядом с моей кружкой оставлена записка. Я замечаю аккуратный, с наклоном почерк Кэла.

«Сильви,

Я уехал рыбачить с Ионой. Вернусь, соберу вещи и буду готов к двум часам дня.

Люблю, Кэл».

«Люблю, Кэл».

Моё сердце теплеет, когда я перечитываю снова. Я потягиваю кофе и улыбаюсь как дурочка. Он написал «люблю». Я аккуратно вкладываю записку в свой дневник, лежащий на столе. Я оглядываю пустую кухню — чистую, как обычно. Беспорядка здесь почти не бывает, но здесь уютно и функционально.

Я иду в ванную, смотрю на своё отражение и представляю, как на меня смотрят члены совета директоров. Мои волосы завились. Они стали светлее и явно нуждаются в глубоком уходе, стрижке и укладке. Я простая девчонка, но я люблю хорошую укладку. То, чего у меня не было уже несколько месяцев. Мои ногти — сплошной кошмар. Если я не буду выглядеть безупречно, совет директоров не воспримет меня всерьёз. Я — новый генеральный директор «Монклер Холдингс», и я хочу выглядеть соответственно. Они попытаются проглотить меня живьем, если я появлюсь в таком виде.

Мне нужен день капитального ухода за собой. Я вздыхаю.

Я беру телефон и звоню Карли.

Она отвечает после второго гудка.

— Привет, Сильви.

— Привет, — говорю я. — Я тут хотела с тобой кое о чём посоветоваться.

Она мычит в трубку.

— Звучит интересно.

— Если я кое-кого с собой приведу, мы сможем сделать прически и макияж у тебя дома сегодня, пока у нас будет книжный клуб? — спрашиваю я. — Ничего страшного, если ты откажешься. Но я подумала, что мы могли бы сделать это вместе, как в спа-салоне. Мы могли бы побаловать себя, пока едим снеки и говорим о книгах.

Она на какое-то время замолкает.

Я морщусь.

— Повторюсь, будет абсолютно нормально, если ты скажешь нет.

Карли откашливается, и её голос звучит нервно.

— А мне обязательно выходить на улицу?

Я улыбаюсь.

— Ни в коем случае.

Ещё пара секунд тишины.

— Ладно, — взволнованно говорит она. — Да, определённо да. Мне не делали прическу уже много лет.

Меня окатывает волной облегчения. Я никогда не хочу расстраивать её или переходить границы. Я просто хочу побыть с ней.

— Хорошо. Я привезу снеки и кофе.

— А я приготовлю нам сэндвичи, — бодро заявляет она.

— Отлично, сейчас всё организую. Скоро увидимся! — говорю я и сбрасываю вызов.

Я отправляю Уилби сообщение, вводя его в курс дела. Он уже успел организовать команду, которая поможет мне привести себя в порядок.

Он написал мне очень вежливо — настолько вежливо, насколько вообще мог, — что мне нужно «привести себя в порядок», прежде чем мы вернемся в Нью-Йорк.

Я рассмеялась, потому что он прав. Но мне нравится то, как я себя чувствую и как выгляжу здесь, на Коконат-Бич. Когда я здесь, я могу быть просто собой.

Я собираю сумку для ночёвки и быстро принимаю душ. Иду к дому Бёрди, заглядываю под куст и нахожу Игги.

— Привет, дружище, — окликаю его я.

Бёрди куда-то ушла, дома её нет. Уилби сидит за её кухонным столом в наушниках, когда я стучу и открываю дверь. Он поднимает голову и машет рукой.

— Почти закончил, — беззвучно произносит он губами.

Я киваю и сажусь напротив.

Он заканчивает разговор и стягивает наушники.

— Стилист и команда визажистов будут у Карли через час.

— Спасибо. Ты со мной? — спрашиваю я.

Он смотрит на меня так, будто я сошла с ума.

— Нет. У меня есть дела перед отъездом.

И тут я замечаю, что он выглядит грустным.

— Тебе нравится здесь, Уилби? — спрашиваю я, склонив голову набок.

Он пожимает плечами и смотрит вниз.

— Да. Буду скучать.

— Хочешь вернуться со мной? — спрашиваю я.

Его лицо светлеет.

— Отчасти. Это безумие?

Я фыркаю и качаю головой.

— Нет. К этому месту привыкаешь, правда ведь?

— Если кому-нибудь расскажешь, я буду всё отрицать, — говорит он с совершенно невозмутимым видом.

— Никому не скажу, — произношу я, поднимаясь на ноги. — Я иду за кофе, снеками и отправюсь к Карли.

— Я приготовил тебе новый деловой костюм. Ты будешь в восторге, — кричит он мне вслед.

— Жду не дождусь!

* * *

Дом Карли превращается в роскошное бедствие примерно минут за двадцать. Кисти для макияжа и косметика заполнили всю стойку. Я и не подозревала, что Карли так любит косметику, средства для волос и всевозможные стили. Сначала, когда они пришли, она нервничала, и я видела, как она несколько раз бросала взгляд на дверь, а потом на меня. Я позаботилась о том, чтобы дверь была закрыта, и села рядом с ней.

Плойки раскаляются, и нам обеим наносят макияж. Кто-то включает плейлист с ностальгическими треками из прошлого. Мы с Карли смеёмся и подпеваем.

В итоге мы заказываем ещё кофе и снеки на всех, и расправляемcя с ними очень быстро. Карли пытается сама что-то приготовить, но я отмахиваюсь от неё и вместо этого заказываю еду на вынос из «Коктейли и Хаос». Курьер оставляет заказ у задней двери. Мы все едим и болтаем о музыке, косметике и обо всём остальном, что приходит на ум.

Мне делают маникюр за кухонным столом, пока мои волосы закатаны на гигантские бигуди.

— Мы прямо как в той сцене из «Стальных магнолий», — вздыхает Карли. — Обожаю этот фильм.

— Классика, — соглашаюсь я. — Мои цвета — румяный и робкий.

Она хихикает.

— И никому нельзя умирать в конце.

— Ни в коем случае. Этот фильм меня просто растоптал, — признаюсь я.

К тому моменту, когда мы переходим к обсуждению книги, стилист уже отправляет своего помощника в передвижной книжный магазин, чтобы проверить, нет ли у них дополнительных экземпляров, — хочет тоже почитать.

— Отличная серия. Обожаю первую книгу, «Навеки моя». Уокер такой горячий, — говорит Карли, обмахивая себя рукой. — Обожаю романы с музыкантами.

— Определённо хорошая серия. Жду не дождусь, когда следующей почитаю историю Кэми в книге «Дикая, как она».

Брин, наш стилист, вздыхает.

— Придётся мне заказать всю серию целиком. Вы меня убедили. Обожаю романы про маленькие городки. И горячие фермеры? Ни слова больше. Хочу переехать в Бриджер-Фоллз.

— Ты выглядишь потрясающе, Сильви. Изнутри и снаружи. Неудивительно, что мой сын по уши в тебя влюблён, — с улыбкой говорит Карли.

Я делаю вид, что не растрогана до глубины души. Я не знаю, любит ли меня Кэл. Для этого слишком рано. Или вообще когда-либо. Но я сама в него практически по уши влюблена, просто ещё не готова признаться в этом его маме до того, как признаюсь ему самому.

— Какое счастье, что это взаимно, — шучу я.

Я чувствую себя легче, чем за последние недели, и мне безумно нравится, что мы можем делать это вместе.

Вскоре наши волосы уложены, макияж идеален, и мы сидим в её креслах у окна в передней части дома. Кэл подъезжает к крыльцу, выпрыгивает из машины и вытаскивает сумки из багажника.

Я сажусь ровнее.

— Я забыла принести тебе книги!

Карли смеется и косится на свои всё ещё заваленные книгами полки.

— Дорогая, думаю, мне этого добра надолго хватит.

Кэл заходит внутрь, и его взгляд падает на нас.

— Вау. Вы обе выглядите великолепно.

— И тебе привет, — смеюсь я.

— Тебе нравятся наши прически и макияж? — спрашивает Карли, откидывая назад свои свежеуложенные и стилизованные волосы, очень похожие на мои.

Он пересекает комнату в три широких шага, берет меня за руку и утаскивает на улицу, прежде чем я успеваю сообразить, что происходит.

— Кэл, — протестую я и бросаю взгляд в сторону Карли.

Она улыбается.

Как только мы оказываемся на крыльце и он захлопывает дверь, он берёт моё лицо в ладони и целует так, будто думал об этом весь день.

Я таю в его объятиях. Его руки блуждают по моему лицу, он вдыхает мой запах.

— Ты выглядишь просто потрясающе.

— Почему ты сейчас ведёшь себя как пещерный человек? — смеюсь я.

Он гордо улыбается мне и целует в нос.

— Ты вообще классная. Знаешь об этом?

Жар разливается по моей груди.

— Ты и сам ничего такой.

— Ты хорошо относишься к моей маме, — бормочет он и снова целует меня. — Для меня это очень много значит.

— Ну, знаешь, её несложно полюбить, — признаюсь я.

Это вызывает у него ещё одну улыбку. Он переплетает свои пальцы с моими.

— Готова к Нью-Йорку?

Я сжимаю его руку.

— Да. Я немного преобразилась. Уилби говорит, что приготовил для меня деловой костюм.

Мы возвращаемся в дом и проводим время с Карли. Она знает, что мы едем в Нью-Йорк, и искренне за нас рада.

— Я хочу услышать все-все подробности и понаделать снимков в твоих старых злачных местах!

Я машу рукой и гадаю, что она имеет в виду, но меня отвлекает Кэл, он подхватывает меня, шутливо забрасывает на плечо и несёт к своему пикапу, пока я смеюсь.

* * *

Я занимаю своё место у окна в самолёте, Кэл устраивается рядом со мной с тем лёгким спокойствием, которое всегда служит для меня надежной опорой. Уилби падает на кресло напротив и начинает рыться в своей сумке.

Затем появляется мой отец. Он кивает нам и ничего не говорит. Никакого хмурого выражения лица.

— Сильви, можно тебя на пару слов? — спокойно произносит он.

Я иду за ним в хвост самолета, в заднюю спальню, и он закрывает за нами дверь.

— Я хотел извиниться за то, в каком тоне с тобой разговаривал.

Его глаза добрые, и он говорит искренне.

Я смягчаюсь.

— Всё в порядке, пап. Тебе просто нужно довериться мне и поверить, что я знаю, что делаю.

Он вздыхает.

— Знаю. Я стараюсь. Это непросто.

— Я слышала, ты обедал с Кэлом, — говорю я ему.

— Да. Весьма занятный молодой человек. Очень интригующий.

Я смеюсь.

— Точно. Я же говорила, что он тебе понравится, когда ты узнаешь его получше.

Он склоняет голову набок.

— Думаю, да. А вот твоя мать возненавидит его с первого же взгляда.

При упоминании матери я закатываю глаза.

— Не хочу говорить о маме.

Он кивает.

— Давай ближе к делу. Совет директоров очень хочет узнать, как ты собираешься вести себя на встрече.

Я уверенно приподнимаю подбородок.

— Отлично. Надеюсь, они готовы.

Он улыбается.

— Вот моя девочка.

Мы выходим из спальни и возвращаемся к Уилби и Кэлу. Папа садится рядом с Уилби, что выглядит уморительно, учитывая, что Уилби панически боится моего отца. Уилби смотрит на меня, а затем шлёпает колоду карт на стол, за которым мы все сидим.

— В «Верю — не верю». Кто играет?

Кэл приподнимает бровь, но Уилби уже тасует колоду.

— Играем в «Верю — не верю». Помогает скоротать время.

— Тасуй, а я пойду проверю насчёт ужина, — говорит мне Уилби, протягивая карты.

Он встаёт и направляется в переднюю часть самолета.

Папа кивает в сторону Уилби.

— Мне стоит уволить своего ассистента и нанять его. Он хорош.

Я фыркаю.

— Тебе не заполучить Уилби. Он мой. К тому же, он тебя боится. Ты злой.

— Сильвирлин, я вовсе не злой, — с наигранным ужасом произносит он.

— Пап. — Я чуть наклоняю голову. — Ты сменил помощников за последние полгода больше, чем я могу сосчитать.

— Я заказал пиццу и напитки. Поездка будет веселой, — заявляет Уилби, возвращаясь.

Мы выруливаем на взлётную полосу и взлетаем, Коконат-Бич уменьшается внизу, превращаясь в сплошное переплетение синевы, зелени и солнечного света.

Я чувствую грусть.

— Мы что, реально будем играть в «Верю — не верю»? — спрашивает Кэл.

— Это классика, — отвечает Уилби. — Ты играл?

Папа с любопытством смотрит на него.

— Это так игра называется?

Кэл наклоняется ко мне ближе.

— Именно так. Обожаю эту игру. В детстве я часто играл в карты с мамой.

Нам подают горячую, невероятно аппетитную пиццу из заведения Игги.

— Уилби, отлично придумано, — хвалю я его, откусывая кусок.

Уилби ходит первым.

— Две дамы, — уверенно объявляет он, сдвигая вперед две карты.

Кэл прищуривается.

— Не верю.

Уилби переворачивает карты — там вовсе не дамы.

Эти двое начинают настоящую войну из-за этого. За ними уморительно наблюдать.

Я смеюсь так сильно, что чуть не роняю карты. Папа молча наблюдает за всем, жуя пиццу и переводя взгляд с одного на другого так, будто изучает новый вид живых существ.

Моя очередь.

— Три семерки, — ласково произношу я.

Уилби сужает глаза.

— Эта улыбка выдает тебя с головой.

— Не верю, — тут же произносит Кэл.

Я переворачиваю свои карты. Там и правда три семерки.

Уилби стонет.

— Мне не нравится эта версия тебя.

Папа откашливается.

— Я могу сыграть?

Уилби замирает.

— Вы знакомы с правилами?

— Знаком, — говорит папа. — Я играл в колледже.

Я моргаю.

— Правда?

— Да, — сухо отзывается он.

Уилби пододвигает ему карты.

— Добро пожаловать за наш стол.

Сначала папа играет консервативно. Тихо. Осторожно. Затем Кэл подлавливает его на одном из ходов.

— Не верю, — спокойно говорит Кэл.

Папа выглядит оскорблённым.

— Ты даже не знаешь, что я положил.

— В этом и весь прикол, — поясняет Уилби.

Папа переворачивает свои карты. Он блефовал.

Уилби издаёт победный вопль.

— Сэр. Я сейчас невероятно вас уважаю.

Папа действительно смеётся и даже выглядит удивлённым.

По мере того как игра продолжается, границы стираются. Мы теряем счет тому, чья вообще очередь ходить. Уилби обвиняет всех в жульничестве. Кэл продолжает выигрывать с бесячей легкостью. Меня выводят на чистую воду три раза подряд, и я клянусь отомстить.

Папа внимательно наблюдает за Кэлом. Следит за тем, как тот наклоняется. За тем, как его рука машинально находит мою. За тем, как он специально даёт мне выиграть один раунд, а потом самодовольно улыбается, будто я не замечу.

— У тебя отлично получается, — говорит папа Кэлу в какой-то момент.

Я не уверена, говорит ли он об игре или о браке. В любом случае, это чистая правда.

Когда огни в салоне приглушаются и внизу появляются огни ночного города, смех затихает. Папа снова становится тише, уставившись в окно напротив через проход. Он выглядит так, будто обдумывает всё на свете.

После приземления мы встаём, чтобы выйти. Кэл без всяких усилий поднимает руки вверх, и мышцы на его предплечьях напрягаются, когда он вытаскивает наши сумки с верхней полки. Его широкие плечи заполняют узкое пространство салона, и на секунду кажется, что самолет сделали слишком маленьким для него.

В аэропорту он возвышается над всеми вокруг — мощный и заметный, сплошные уверенные линии и тихая сила. Люди расступаются сами собой, даже не задумываясь, словно чувствуют его присутствие ещё до того, как увидят. Я сжимаю сумочку и стараюсь не пялиться, но трудно, когда он выглядит вот так — сильным, надёжным и полностью контролирующим ситуацию.

Я сглатываю, внезапно очень остро осознавая, что он со мной. И что, пожалуй, мне нравится то, как уверенно он занимает место в моём мире — точно так же, как и здесь, в этом аэропорту.

— Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, — тихо говорит папа.

Я не колеблюсь. Я лишь единожды киваю и улыбаюсь.

— Я верю в себя, пап. С этим я справлюсь.

Он долго смотрит на меня.

— Мне нужно догнать вас.

— Да. Тебе стоит.

Он выдыхает.

— Я стараюсь. Просто хочу, чтобы ты сосредоточилась. На твои плечи сейчас ляжет огромный груз. Не думаю, что ты до конца осознаёшь, сколько сил из тебя выжмет эта работа.

Хотя папа всё ещё кажется немного скептически настроенным по поводу всей истории с женитьбой, в нём что-то надломилось и изменилось.

Пока что это кажется мне прогрессом.