Кэл

Не помню, когда в последний раз видел маму такой счастливой и воодушевленной. У неё в доме годами не было людей. И уж точно никогда не было столько народу одновременно. Конечно, большинство из них для неё как семья, за исключением Уилби и Сильви. Но она становится самой большой фанаткой Сильви. После меня. Я определённо самый большой фанат Сильви. Знает она об этом или нет. Я знаю, что она делает это ради меня, и от этого я ещё больше ей благодарен. А ещё это ощущается как прогресс.

Смех доносится из гостиной, пока я иду за мамой и Сильви на кухню. Мама держит в руках торт, который она испекла для нас.

— О, Карли! Он прекрасен! — восклицает Сильви, выглядя удивлённой и растроганной. — Вам не стоило этого делать.

— О, но я хотела, — робко говорит мама.

— Мам, так мило, — добавляю я, глядя на простой трехъярусный торт, который она безупречно украсила.

Моя мама всегда превосходно пекла, она готовила торты на каждый день рождения или по любому другому особому поводу, который только могла придумать. Вполне логично, что она испекла нам свадебный торт. Держу пари, это сделало её такой счастливой.

— Я знала, что ты захочешь свой любимый торт. А когда я говорила с Уилби, он сказал, что Сильви тоже любит классические свадебные торты. Так что, надеюсь, вам обоим понравится.

— Нам очень нравится, — говорю я, забирая у неё торт и ставя его на стол.

— Он выглядит так аппетитно, — вздыхает Сильви. — Обожаю торты.

— Поверить не могу, что вы перенесли свою свадьбу в мой дом, — говорит она. — Я проснулась, проверила телефон и была так счастлива. Я думала, вы оба просто заглянёте, но это... это было так мило.

Сильви улыбается.

— Конечно. Я рада, что нам удалось сделать всё именно так.

Мы разрезаем торт, раскладываем по тарелкам и несём в гостиную, где все с удовольствием едят его. Что весьма подходит для этого дня, в котором нет никакого смысла и в то же время, каким-то образом, кроется абсолютный сакральный смысл.

— Карли, восхитительно, — говорит Бёрди, откусывая ещё кусочек.

Мы сдвигаем стулья в подобие круга в маленькой гостиной мамы, вот только их на всех не хватает. Бёрди берёт один, а Карли присаживается на диван рядом с Йеном и Уилби.

Не задумываясь, я мягко притягиваю Сильви к себе, и она садится мне на колени.

Она замирает на долю секунды, а затем устраивается у меня на коленях, будто это самая нормальная вещь в мире. Она идеально там помещается, и моя рука обвивает её талию — опять же, не задумываясь.

Я странным образом удовлетворён. Я знаю, что всё фикция, но ощущается как нечто настоящее. Самое безумное то, что я не паникую. До сих пор сама идея брака казалась мне чем-то чуждым. И вот я здесь. Женат на самой красивой женщине из всех, кого я знаю.

Она улыбается мне и откусывает кусочек торта, словно всё в порядке вещей. Поверить не могу, что она устроила мне такой сюрприз и перенесла свадьбу сюда, к моей маме. Это значило всё для неё и для меня тоже. Мама уже сделала огромные шаги вперёд с тех пор, как приехала Сильви. Этот единственный маленький поступок значил всё.

Брови Йена ползут вверх, когда он, глядя на меня, откусывает свой кусок торта.

Моя мама пожимает плечами и улыбается так, словно самая грандиозная свадебная афера в истории.

— Стульев больше нет.

Бёрди соглашается.

— Уже идеальный фиктивный брак.

Все говорят одновременно, перебивая друг друга историями и шутками. Моя мама и Бёрди обсуждают книги, которыми забиты полки мамы. Бёрди говорит, что скучала по ней, и я замечаю, как у мамы на глаза наворачиваются слёзы.

Сильви заставляет всех смеяться, её тело расслаблено и прижато к моему. Она светится и выглядит счастливой. И до нелепого сексуально в свадебном платье. Мне приходится буквально засунуть руки в карманы, чтобы не начать выводить узоры по тонким бретелькам на её спине.

В том, как она сейчас себя ведет, нет ничего постановочного или фальшивого. Она так расслаблена рядом с моей мамой, Йеном, Бёрди и Уилби.

Уилби достаёт телефон и делает несколько наших фотографий. Он старается делать незаметно, но я замечаю каждый кадр, мгновенно фиксируя. Кажется, он рад за нас. Но я знаю, что всё часть плана. Сделать так, чтобы всё выглядело правдоподобно. Спасти компанию. И я понимаю. Я бы тоже хотел, чтобы мне кто-то помог.

Сильви слишком занята тем, что смеётся над чем-то, что сказала мама, её рука опирается мне на плечо, тело расслаблено и счастливо. Уилби ловит мой взгляд, поднимает телефон и делает ещё несколько снимков. Он выглядит отчасти как гордый друг, отчасти как ассистент за работой.

После торта с кофе Уилби выпрямляется.

— Мне пора бежать.

Сильви моргает, словно возвращаясь к реальности.

— Уже?

— Да, — говорит он. — Я собираюсь подать свидетельство. Сделать всё официально, пока Тайлер и твоя сестра нас не опередили.

— Ох, точно, — соглашается она.

Она подходит к Уилби и обнимает его. Сначала он напрягается, а затем расслабляется и нежно похлопывает её по спине. Она что-то шепчет ему на ухо.

Он кивает.

— Обращайся в любое время. Поздравляю, Кэл, — продолжает говорить он, поднимая мне руку.

— Спасибо, — отвечаю я.

Когда он уходит, Бёрди хлопает в ладоши.

— Ну ладно. Что теперь?

Я бросаю взгляд на Сильви.

— Чем хочешь заняться? Технически, это время нашего медового месяца.

Она задумывается, а затем медленно и лукаво улыбается.

— Я хочу пойти в «Хаос» и выпить.

Йен бросает на нас взгляд, кивает и тихо выскальзывает через заднюю дверь. В этом весь Йен. Никогда не пропускает важных событий, но всегда немногословен.

Мы направляемся в «Коктейли и Хаос». В конце концов, это может быть просто выпивка на двоих.

Я держу её за руку, пока мы едем к бару, и паркую грузовик сзади, как обычно. Я обхожу машину и помогаю ей выйти. Когда она спускается, я притягиваю её к себе и целую в лоб.

— Ты выглядишь такой красивой, — бормочу я.

— Ты и сам выглядишь просто потрясающе, горячий муж.

И слышать слово «муж» из её уст не так уж и плохо. Я даже позволю ей нелепую приставку «горячий».

Как только мы поворачиваем за угол и заходим в бар, помещение взрывается радостными криками и поздравлениями.

Крики, аплодисменты, музыка, кто-то свистит. Над барной стойкой растянут бело-серебристый баннер с надписью «Молодожёны».

Везде на столах цветы. Марина и Йен стоят за барной стойкой. Марина выглядит так, будто планировала всё весь день и счастлива, что мы наконец-то появились. Знакомые местные жители заполняют зал, улыбаясь и поднимая бокалы.

Сильви замирает рядом со мной, её пальцы сжимают мою руку. Уилби заходит следом за нами.

— Это ничего? — шепчет она.

— Они все хотели вас поздравить, — говорит Уилби. — Я решил, что всё в порядке. Наверняка кто-нибудь проболтается, но на данном этапе уже не страшно. Я хотел, чтобы свадьба стала официальной, чтобы вы поженились раньше них. Теперь уже неважно, кто знает.

Сильви прижимается ко мне, и я обнимаю её, положив руку на поясницу. Кажется, это её успокаивает.

— Ты в порядке? — бормочу я.

Она кивает.

— Просто не ожидала. Так мило.

Я киваю в знак согласия.

— Правда. Место, где всё началось.

Перед нами появляются напитки, следом несут еду. Саммер протягивает Сильви цветок и заправляет ей в волосы. Музыка сменяется на что-то тёплое и знакомое. Песня Ашера Уокера, одна из моих любимых.

Мы едим и пьём. Звучит так много смеха и историй. Я ни на шаг не отхожу от нее. Моя рука всегда на ней, на её пояснице. Или держу её за руку. Или обнимаю за талию. Слежу, чтобы с ней всё было в порядке, и подаю ей воду между коктейлями. Мы оба едим, вокруг разложены закуски.

Когда начинает играть песня, которая мне нравится, я приглашаю её на танец. Она тянет меня за собой на танцпол, обвивает руками мою шею и притягивает к себе. И боже, как же мне нравится. С ней так хорошо. Так правильно. Если фиктивность — всё, что мне с ней светит, будет больно. Но лучше, чем вообще ничего.

Каждый раз, когда наши взгляды встречаются во время танца, она улыбается и прижимается ближе.

— Спасибо за сегодняшний день, Кэл. Пока что он проходит просто отлично.

— Да, точно.

Она танцует с Миа, Саммер и Венди — ещё одной местной жительницей и подругой. Люди произносят за нас тосты, кто-то покупает всем выпивку. Кто-то настаивает на фотографиях. Уилби делает ещё больше снимков, и в основном живые кадры.

Сильви выглядит такой чертовски счастливой. Со стороны было бы трудно сказать, что это фикция. Люди на Коконат-Бич, наверное, в полном замешательстве. Но они просто принимают всё как есть.

Не успеваем мы оглянуться, как день проходит в танцах, и солнце начинает садиться. Мы оба много выпили, она больше, чем я. Я в основном просто не могу отвести от неё глаз и слежу за тем, чтобы она не забывала пить воду.

Пора уходить, и по пути Сильви прислоняется ко мне.

— Я пьяненькая, — объявляет она.

— Знаю.

Я улыбаюсь.

— Но я счастлива, — добавляет она. — У меня есть горячий, очень горячий муж. То есть, когда я увидела тебя впервые, я и подумать не могла, что когда-нибудь встречу такого красивого парня. И вот теперь ты мой муж. Как мне вообще достался такой парень, как ты?

Она серьёзно сейчас? Она думает, что это ей я достался? Нет, она досталась мне.

— Думаю, здесь именно мне крупно повезло, — напоминаю я ей.

Нас подвозят до моего дома, мы скидываем обувь и падаем на кровать, даже не выключив лампы. Ещё рано, но мы веселились весь день. Сильви сворачивается калачиком у меня под боком и кладет голову мне на грудь.

— Жаль, что ты не по-настоящему мой муж, — шепчет она, проваливаясь в сон.

Я закрываю глаза, услышав это. Я тоже об этом жалею.

Я лежу так какое-то время, слушая её дыхание, чувствуя, как тяжесть того, что мы натворили, оседает в новой реальности, в которой мы теперь живем.

Она здесь, в моих объятиях. И пока что этого достаточно.

* * *

Я высыпаюсь так хорошо, как не спал уже много лет. Даже после вчерашней пьянки было невероятно весело. День нашей свадьбы. Уму непостижимо, что мы женаты.

Сильви свернулась калачиком у меня под боком, одна рука перекинута через мою грудь, нога заброшена на мою — тёплая и заземляющая. Мой член встал колом и ноет, как бывает каждый день с момента нашей встречи. Наверное, мне стоит пойти в душ и хоть что-то с этим сделать.

Я не хочу двигаться и рисковать разбудить её, поэтому просто лежу здесь, прислушиваясь к её дыханию.

Она тихо вздыхает и утыкается лицом мне в грудь, а моя ладонь сама собой раскрывается, обнимая её, ощущая инстинктивное желание защитить.

Да. Это опасно.

В конце концов освещение меняется, и я понимаю, что солнце вот-вот взойдёт. Она ворочается и моргает, просыпаясь.

— Утро, — бормочу я.

Вместо ответа она издаёт мычание, закрывая глаза, а её рот растягивается в ленивой улыбке. Затем она снова распахивает глаза и замирает.

— Ой, — говорит она.

— Хорошее «ой» или плохое «ой»? — с любопытством спрашиваю я.

Она приподнимает голову ровно настолько, чтобы посмотреть на меня — волосы растрепаны, лицо с мягким выражением.

— Хорошее «ой». Я думала, что мне просто снится сон. Оказывается, ты настоящий.

Меня окатывает волной облегчения. Мне хочется завести разговор о том, что она сказала вчера вечером. Хочется спросить, не хочет ли она, чтобы между нами всё стало по-настоящему. Очень хочется. Но что-то внутри подсказывает мне не давить.

Она снова улыбается.

— Я выспалась просто великолепно.

— Я тоже.

— Нет, ты не понимаешь. Что-то в тебе действует на меня невероятно успокаивающе, — объясняет она.

Я отлично понимаю.

Мы не спешим вставать, мы наслаждаемся моментом — я глажу её по плечу, она прижимает меня к себе, не затрагивая слона в комнате — мой твёрдый, пульсирующий член, о котором я отчаянно стараюсь не думать.

В конце концов она стонет.

— Если мы сейчас не встанем, то пропустим рассвет.

— Поможешь мне избавиться от платья? На этот раз его не придется рвать, — произносит она, садясь.

Я смеюсь и помогаю расстегнуть молнию на её платье.

Она поворачивается и подхватывает одежду.

— Я буду готова через десять минут! Нам нужно поторопиться!

И в этот самый момент я понимаю, что никогда в жизни не хочу пропускать ни рассветы, ни закаты с Сильви. Я хочу делить их все только с ней.

Я слишком сильно и окончательно ввязываюсь в то, что изначально должно было быть временным. Если я чувствую себя так уже в первый день, то каково мне будет через месяц-два?

Двадцать минут спустя мы стоим на пляже с кружками кофе в руках, переплетя пальцы.

Солнце начинает подниматься, кричат чайки, а перед нами с грохотом разбиваются волны.

— Моя любимая часть дня, — тихо говорит она.

Я бросаю на неё взгляд и думаю, что она никогда ещё не выглядела красивее. Её волосы собраны на макушке в небрежный пучок, а на лице ни грамма косметики. Попивая кофе, она улыбается с абсолютным умиротворением.

— Волшебно, — бормочет она. — Просто лучшее.

Мы стоим бок о бок, прислушиваясь к шуму прибоя, смотрим на горизонт, и она прижимается ко мне. Я украдкой бросаю на неё взгляды. Она счастлива, её глаза сияют. Она рисует сердце на песке, поднимает ракушку и прячет её в карман.

Я понимаю, что не могу перестать на неё смотреть. Волшебна она. А вовсе не чёртов рассвет.

На обратном пути к дому она молчит. Мы идём не спеша, машем прохожим, её рука в моей — будто уже вошло в привычку. Я сжимаю её ладонь, и она отвечает тем же. Сильви такая же тактильная, как и я.

Мы ополаскиваем ноги в уличном душе сзади и вытираемся полотенцами. Мы кружимся по кухне вместе, то и дело сталкиваясь друг с другом, пока она наливает нам сок, а я разбиваю яйца на чугунную сковороду. Из старого радио под столешницей, которое стоит здесь уже не один десяток лет, тихонько льётся музыка.

Я улыбаюсь ей и лёгко усаживаю на столешницу, чтобы достать миску, стоящую за её спиной, наклоняясь вставая прямо между её ног. Она издаёт короткий возглас и смеётся.

— Уже распускаешь руки? — поддразнивает она.

— Кажется, прикасаться к тебе — мой язык любви, — говорю я.

Она забавно наблюдает за мной.

— Я ценю твой язык любви.

— Ты чертовски сексуальна, — возражаю я.

Её взгляд падает на мои губы, я принимаю за разрешение и подаюсь вперёд для поцелуя. На нас никто не смотрит. Не перед кем разыгрывать спектакль. И всё так естественно, и от этого безумно, невероятно хорошо.

Звонок телефона прерывает нас. Мысленно я посылаю проклятия тому, кто бы ни звонил в эту минуту.

Она тянется к телефону и смотрит на экран. Её плечи напрягаются, а улыбка исчезает.

— Папа.

Она колеблется, затем нажимает принять вызов.

— Алло.

Я слышу его голос. Он громкий и звучит яростно.

— Это ни хрена не смешно, Сильвирлин, — орёт он. — Ты хоть понимаешь, что ты натворила?

Сильви каменеет.

— И что же я такого натворила, пап?

— Ты вышла замуж за грёбаного бармена! Ты прекрасно знаешь, что ты сделала! Зачем ты это устроила?! — кричит он.

Она косится на меня, на её лице промелькнуло смущение.

— Мне звонят адвокаты, — рявкает он. — Члены совета директоров задают вопросы. Они проводят расследование. Ты думаешь, можно просто взять и сбежать замуж без последствий?

— Вообще-то, да. Думаю, можно, — говорит она — голос напряжённый, но контролируемый.

— Это не шутка! — ревет он.

— Я и не говорила, что это шутка, — спорит она. — И я никуда не сбегала. Я здесь уже несколько недель, пап.

Его голос становится ещё злее, хотя я уже не представляю, как возможно. — Ты вечно всё усложняешь! Могла бы поступить по-другому!

Я делаю шаг вперед, не задумываясь, и кладу руку ей на спину.

— Знаешь что, мне нужно идти, пап. Я позвоню тебе позже, когда ты успокоишься.

Она завершает вызов и опускает телефон.

— Ну вот, — говорит она с нервным смешком. — Мой папа.

Я медленно выдыхаю.

— Голос у него суровый.

— Ага. На этот раз я прощу ему эту выходку. Но в следующий раз, когда я с ним заговорю, ему лучше взять себя в руки, иначе я поставлю его на место.

Охренеть просто.

Я пытаюсь мыслить позитивно.

— Он отойдёт.

— Ты не знаешь моего папу.

Я пожимаю плечами.

— Все рано или поздно отходят.

Она изучает моё лицо так, будто пытается меня разгадать.

— Ты всегда такой оптимист?

Я улыбаюсь.

— Иногда.

Она качает головой, наполовину смеясь.

— Чокнутый.

— Ты же вышла за меня замуж, — подмечаю я.

На этот раз она смеётся мягче.

— Да. Вышла.

Мы тихо заканчиваем завтрак, и почему-то мы всегда находим повод прикоснуться друг к другу. Моя рука лежит на её колене. Её пальцы касаются татуировок на моих предплечьях — я заметил, что она просто помешана на том, чтобы обводить их контуры. Когда мы моем посуду, мы стоим очень близко. Боже, мне всё никак не налюбоваться ею.

Она уходит в ванную принимать душ, а я запускаю стирку. Я вижу её дневник, лежавший на журнальном столике рядом с сумкой, с ручкой на обложке. Я вовсе не собираюсь лезть не в свое дело, но замечаю своё имя и не могу удержаться.

В самом верху страницы написано:

Новые заметки для меня:

1. Никогда не доверяй мужчинам с трастовыми фондами.

2. Не позволять Бёрди и Пчёлкам пить слишком много сангрии и снова куда-нибудь уходить.

3. Руки Кэла = незаконно. Исследовать его сексуальные татуировки тоже.

Я смеюсь и кладу ручку на место.

Затем я перевожу взгляд ниже и вижу своё имя, подчеркнутое дважды. А рядом — слова в безопасности и счастлива.

Моё сердце теплеет от мысли, что рядом со мной она чувствует себя в безопасности. Это единственное, чего я для неё хочу.