Самолет снижался слишком быстро. Это еще не крушение, но и без того разобрать, что происходит было сложно.

Вцепившись в спинку кресла, чувствуя, как перегрузка вдавливает меня в пол, как мозг прилипает к черепу, видя, как мир за окном превращается в размазанную кашу из синего и белого. В ушах стоял оглушительный свист ветра, прорывавшегося через пробитый иллюминатор, и где-то на периферии сознания я слышал крики.

Отдельно стоит отметить, что Шут матерился так, что даже в такой ситуации я мысленно похвалил его богатый словарный запас. В общем-то многому, научил его я сам, а ученик он был способный — все схватывал на лету, порой выдавая что-то свое, экспериментальное.

Вроде бы, самолет стало трясти меньше — кажется, пилот удерживал контроль над воздушным судном. Но это не точно.

Неожиданно, мы поймали сильную воздушную яму, отчего я подскочил, ударившись головой о потолок. Брукса отшвырнуло в сторону, отчего он треснулся обо что-то спиной. Док полез ему помогать.

Мимо меня пролетел разбитый стакан, из которого ранее пил виски Эль-Гато. Какой-то бумажный мусор. Денежные купюры.

Я перевел взгляд на иллюминатор. Мы проскочили облака.

Теперь, океан приближался с пугающей скоростью — синяя гладь, изрезанная белыми барашками волн, росла на глазах. Сложно было понять, что происходит. Где-то там, мелькнул зеленовато-коричневый силуэт — земля. Остров, что ли? Если не разобьемся, то хотя бы будет понятно, куда плыть.

Я невольно поймал себя на мысли, что в прошлой жизни был невыездным. Это произошло совершенно не к месту, но почему-то эта мысль догнала меня именно здесь.

Известно, что военнослужащим нашей страны запрещено покидать ее во время службы, особенно тем, кто работает с секретами. Причины понятны и очевидны. Служебные командировки, вроде той же Сирии или Ливии — это нормальное и отработанное явление. А вот если бы мне взбрело в голову улететь, к примеру, в Бразилию, то служба безопасности помахала бы мне ручкой еще на паспортном контроле и вернула бы обратно на землю, при этом «впаяв» что-нибудь уже по месту несения службы, вроде дисциплинарного взыскания.

Здесь же, в Советском Союзе, состоя в специальном подразделении «Спектр» я был на особых условиях. Многие моменты решались заранее, потому что мы отстаивали интересы государства. Если оглянуться, то я уже был и в Норвегии и на Кубе, Пакистане, на земле Франца-Иосифа, Португалии, даже на Азорских островах, в Атлантическом океане. А уж про Туркменские, Узбекские, Таджикские и любые другие ССР я вообще молчу — это была чуть ли не основная зона нашей работы, когда группа «Зет» только набирала репутацию. И скорее всего, мы туда ещё вернёмся. Не просто так Крейн на саммите, эти крысы из НАТО снова что-то затевают на Ближнем Востоке, стремясь нагадить Советскому Союзу.

Надо же, как все перевернулось. Вроде военная служба одна и та же, но насколько все другое. Абсолютно. Сравнить меня прежнего и того, кто сейчас был над Атлантикой…

А куда меня еще занесет? Вон, Флорида совсем рядом, а ведь это уже территория потенциального противника СССР, Соединенные Штаты Америки. Именно там, в Майями, находится наша цель — Элис Крейн.

Вдруг я услышал одиночный выстрел. Где-то впереди.

— Эль-Гато! — крикнул Док.

Я пробрался вперед заглянул за кресло и все сразу стало понятно. Наркобарон, сидя на полу, в мятой белой рубашке покрытой пятнами крови, был мертв. Его голова оказалась неестественно запрокинута, а в руке он все еще сжимал пистолет. Из виска сочилась тонкая струйка крови, на сиденье кровавые брызги. Он успел пустить себе пулю в голову, когда понял, что для него в сложившихся условиях исход только один. Раненому, при падении самолета, ему не выплыть. Так чего тянуть? Дьявольски гордый человек! Глупый, со своими принципами, но гордый!

— Самоубийца, — процедил я сквозь зубы.

— Ему все равно ничего не светило! — крикнул Шут, выглядывая из-за моего плеча. — Американцы его схватили бы и посадили!

Оно и верно, такие люди редко доживают до полноценной старости. Отчасти потому, что у них всегда есть враги, которые могут заявить о себе в самое неподходящее время.

— Эй, парни! — заорал Герц, глядя в ближайшее окно. — Кажется, мы вот-вот в океан рухнем!

— Держитесь! — вдруг заорал пилот. Голос его сорвался на хрип. — Садимся на воду!

Под нами был Флоридский пролив. Сложно сказать, какая его часть.

Я сразу же занял надежное место за сиденьем, пригнулся, закрывая голову руками. Самолет вроде бы выровнялся, хотя скорость все равно была серьезная. Шум двигателей изменился.

А затем последовала жесткая посадка. Садиться на воду — это само по себе очень сложно, пилот должен быть чуть ли не асом, а уж с поврежденным управлением… Удар был сильным, даже не знаю, с чем его можно сравнить. Самолет врезался в воду под пологим углом, ударившись о поверхность днищем и носом, подскочив в воздух словно мяч, затем снова упал на брюхо, поскакал по волнам, поднимая брызги. Скорость быстро упала.

При первом ударе меня сначала потащило вперед с такой силой, что я едва не пробил головой сиденье, а затем назад. Все затрясло, заходило ходуном. Потух свет.

С душераздирающим скрежетом снаружи что-то сломалось, в салон хлынула вода — прохладная, соленая. Вроде бы сели и даже живые. Я дернулся, пытаясь сориентироваться, и услышал голос Шута:

— К черту эти полеты! Я сухопутный!

— Док! — отозвался Герц, выбираясь из-за сиденья. — Ты как?

— Я в порядке, Брукс со мной! Ему досталось, но жить будет!

— Шут, давай сюда! — крикнул я, по воде пробираясь в сторону выхода. — Выходим наружу!

Вероятно, пилот пострадал от удара, поскольку лобовое стекло тоже было покрыто сетью трещин, а сам он даже не двигался. Тут и там кровь.

Мы открыли дверь, кое-как выбрались на крыло самолета — оно торчало из воды под неестественным углом, покрытое морской пеной. Океан вокруг нас был спокойным, но я видел, как самолет медленно уходит под воду, которая выдавливала воздух из салона. Не пройдет и пяти минут, как мы окажемся в воде.

Брукс, все еще был в наручниках, но без кляпа. Перепуганный и бледный, он уселся прямо так, на крыло, пытаясь взять себя в руки. Нога у него была в крови — зацепило чем-то острым. Док оказывал ему помощь — все-таки, полковник ЦРУ, это ценный трофей. Такие не каждый день попадаются.

— Где пилот? — спросил я, оглядываясь по сторонам.

— Где-то там, — ответил Шут, махнув рукой. — Кабина уже залита водой. Кажется, с ним все.

Ну, что поделать… Он молодец, совершил геройский поступок. Но даже будь он жив, стал бы настоящей обузой, поскольку летчиков на Кубе немного и при встрече с американцами, его личность была бы непременно раскрыта. А там по ниточке…

Я оглянулся. Вдалеке, на горизонте, виднелся берег — белый песок, пальмы, зелень. Настоящий райский остров. Я даже присвистнул, понимая, где мы оказались.

— О! Да это же Багамы, парни, — сказал я. — Мы на Багамских островах! Это курорт такой, очень крутой!

— Без шуток? — Шут изумленно уставился на берег, потом перевел взгляд на меня. — Это вроде как наш Сочи?

Ага, конечно. Сочи в 1989 году, по сравнению с Багамами, был деревней. Уровень серьезно не дотягивал до западного даже тогда, хотя многие мои знакомые хорошо отзывались о главном советском курорте. Я против него ничего не имел, но ведь я-то из будущего — Багамы в мое время были на слуху, казались чем-то совершенно недостижимым для рядового гражданина, а Сочи… Курорт как курорт, тьма народу, куча отелей, узкие пляжи, ротовирусы и бешенный ценник.

— А чего мы тут будем делать?

— Отдыхать, — ухмыльнулся Док. — Наш командир решил, что мы заслужили отпуск.

— Ага, — хмыкнул я. — Отпуск. Видите тот остров? Кажется, нам нужно туда. Местные курорты для богатых туристов, здесь наверняка есть аэродром, порт… Да что угодно! Только не позже, что остров обитаем!

— Ну да, — фыркнул Шут. — Только и мы не туристы, у нас статус совсем другой. Есть разница. И документов нет.

Самолет начал тонуть быстрее. Вода уже заливала крыло, и я понял, что нам нужно убираться отсюда как можно скорее. Никакого спасательного плота тут не оказалось. Да что там, не было вообще никаких средств для спасения.

Ничего, можно обойтись и без этого. Советского разведчика подобным не напугать.

— Прыгаем! — скомандовал я. — Плывем к берегу! Тут меньше километра!

И верно, расстояние до берега было около шестисот метров. Справимся.

— А Брукс? — возразил Док, глядя на пленного. — Он же не умеет плавать!

Точно, я вспомнил об этом слишком поздно. Вот тебе и полковник ЦРУ — плавать его почему-то не научили. Впрочем, неважно. Герц бросился обратно в полузатопленный салон, сломал там что-то и через полминуты вытащил наружу сломанную крышку деревянного столика.

— Вот! — он бросил его в воду. — Как плавсредство сойдёт. Спасательный круг!

Шут отнесся к этому сомнительно, но промолчал. Я заметил в нем какую-то странную нерешительность.

И все же, мы прыгнули в воду почти одновременно. Она была теплой, приятной, но очевидно, что в этих водах водятся акулы. И когда мы уже проплыли около десяти метров, я увидел их — темные тени, скользящие под водой. А потом показался и характерный плавник.

— Акулы! — заорал Шут. — Акулы! Твою мать! Я боюсь акул!

— Зачем? — удивился Док. — Ты, который в Афганистане спал рядом с гнездом скорпионов?

— Скорпионы — это ерунда! — перепуганно парировал Шут, работая руками. — У них нет зубов! А у этих тварей зубы! Большие! А ещё я кальмаров боюсь и всякую головоногую дичь…

— Не паникуй! — крикнул я. — Они не тронут нас, если мы не будем вести себя как добыча. К тому же, эти акулы мелкие.

— Легко тебе говорить! — ответил Шут, оглядываясь на темные тени. — Ты же не боишься ничего!

— Я боюсь, — сказал я. — Я боюсь, что ты начнешь тонуть от страха, и мне придется тебя спасать. Давай, греби, мля!

— Гребу мля!

К счастью, акулы действительно были мелкими, им просто было любопытно, что это тут такое плавает. Некоторое время они плавали среди нас, отчего Паша начинал орать благим матом, но потом почти оставили нас в покое.

Постепенно доплыли до мелководья, и акулы совсем исчезли — они не рискнули приблизиться к берегу. Мы вышли на белый песок, уставшие, но довольные, тяжело дыша, мокрые до нитки. Я оглянулся на океан — самолет уже скрылся под водой. Глубина небольшая, может, метров десять. Водолазы потом достанут.

— Вот это был полет, — сказал Док, падая на горячий песок. — Запомнится надолго.

— Да уж, — согласился я. — Но мы живы. И это главное.

— И у нас нет ни документов, ни денег, ни средств связи, — заметил Герц, садясь рядом с Доком. — И Брукс ранен. Целый букет проблем.

— Все могло быть хуже, — сказал я, садясь на песок и глядя на горизонт. — Мы могли бы упасть на Кубе. Или в открытом океане.

— Зато у нас осталось оружие. Четыре ПБ-1С, правда, без боезапаса. Запасные магазины остались в рюкзаке Шута, а тот при падении, куда-то запропастился.

— Только вот… Оружие нам тут не нужно! Лучше от него избавиться.

— Гром, ты серьезно?

— Конечно! Давайте сюда стволы!

Собрав пистолеты, я завернул их в оторванный от рубашки кусок ткани и быстро закопал их в песок, у кривой пальмы, что росла рядом. Только отошел и понял, что сделал это не зря, будто бы почувствовал заранее.

— Слышите? — вдруг насторожился Док, приподнимая голову. — Знакомы гул. Вертолет!

Я тоже услышал звук — он приближался со стороны острова, становясь громче. Через несколько минут над нами завис вертолет береговой охраны — белый, с синей полосой. Из динамика раздался голос на английском:

— Вы находитесь в территориальных водах США! Оставайтесь на месте! Держите руки на виду!

— Покажите им руки! — крикнул я своим. — Мы потерпевшие крушение, а не те, кого ЦРУ ищет на Кубе. Мы не контрабандисты. Им нечего нам предъявить! Можем запросить помощь, убежище. Главное, на материк попасть!

Патрульный вертолет береговой охраны приземлился на песок, и оттуда выскочили трое людей в форме береговой охраны. Они быстро осмотрели нас, проверяя, нет ли оружия. Вероятно, посчитали, что мы из кубинских контрабандистов. Это больная тема, учитывая территориальное расположение.

— Вы кто такие? — спросил старший, подходя ко мне. — Что вы делаете на Багамах?

— Мы туристы, — ответил я, стараясь звучать убедительно. — Наш самолет потерпел крушение, столкнулся со стаей птиц и упал в море. Пилот погиб. А мы чудом выжили, один из нас ранен.

Тот осмотрел нас внимательным взглядом, но видимо понял, что угрозы мы не представляем и на кубинцев не похожи. Тем более, что среди нас действительно был раненый.

Перед разговором я заявил Бруксу, что если тот попытается что-нибудь исполнить, погибнут его соотечественники, а сам он сильно пожалеет. Он заверил меня, что будет молчать.

Представитель береговой охраны кивнул своим людям, и они помогли нам подняться.

— Вы на острове Южный Бимини. Мы доставим вас на остров Северный Бимини, — сказал он. — Там разберетесь. Имейте в виду, что здесь сейчас неспокойно — тут орудуют контрабандисты. Поэтому мы и были обеспокоены. Так что держитесь подальше от той части острова.

— Спасибо, — ответил я, чувствуя, как усталость наваливается на меня. — Будем иметь в виду.

Нас загрузили в вертолет. Далее машина поднялась в воздух, и мы полетели к соседнему острову, отделенному от нашего песчаной косой.

Я задумчиво смотрел вниз на бирюзовую воду, на белые пляжи, на пальмы, покачивающиеся на ветру. Это выглядело как райский уголок, но я знал, что это не отпуск. Это всего лишь кратковременная остановка на пути к цели.

Мы вполне могли разбиться, нас могли сожрать акулы, земли рядом могло и не быть. Да мало ли что ещё?

— Слышал? — сказал Шут, толкая меня в плечо. — Контрабандисты. Может, они помогут нам добраться до материка?

— Ага, — усмехнулся я. — Они помогут нам, если мы заплатим. А у нас нет денег. И документов. Тем более, что связываться с ними мне больше не хочется.

— Ну, есть же Брукс, — заметил Док, глядя на американца. — Он может пригодиться.

— Он пригодится для другого, — согласился я. — Но сначала нам нужно попасть в Майами. И сделать это как можно быстрее. К черту контрабандистов!

На острове Северный Бимини нас встретили как обычных туристов, попавших в беду. Местные власти уже знали о падении самолета — кто-то сообщил им по рации. Что за самолёт и какие мы туристы, им только предстоит узнать.

Нам дали чистую одежду, еду и воду, сказали, что мы можем переночевать в небольшом доме, который стоял неподалеку от порта, как раз для таких случаев. Но я знал, что времени у нас нет и нужно поскорее уносить отсюда ноги.

— Нам нужно добраться до материка, — сказал я старшему местному чиновнику. — Как можно быстрее. Там наши семьи.

Он посмотрел на меня с сомнением, потом кивнул.

— Официально, я могу вам помочь, но это займет много времени. Если у вас все хорошо, нет претензий и жалоб, то вы можете добраться до Майами самостоятельно. Есть гидросамолеты, — подумав, произнес он. — Кто-то из владельцев вполне может доставить вас на материк. Но это будет стоить денег. Лучше подождать сутки-двое, так вы получите все необходимое.

— Деньги у нас есть, — сказал я. — Обратимся к властям уже на материке!

— Ну… Тогда не вижу никаких проблем, — сказал он, пожимая мне руку. — Желаю удачи! А когда водолазы доберутся до самолета, нужно сообщить о подобном?

— Нет, там не было ничего ценного. А документы скорее всего уже не восстановить из-за солёной воды.

Удивительно, но парк гидросамолетов был прямо здесь, рядом с портом. Договорились без проблем.

Наш транспорт был небольшим, старым, но надежным. Нас пятеро — я, Шут, Герц, Док и Брукс, которому пришлось снять с рук наручники — ну, чтобы вопросов не возникало. Его глаза бегали по сторонам, и я видел, что он наверняка обдумывает план побега. Но он также понимал, что побег сейчас — смерть.

Мы летели над океаном, и я смотрел на горизонт, где должен был показаться Майами. Оказалось, что до него всего-то восемьдесят миль через пролив.

— Эй, командир, — сказал Шут, подходя ко мне. — А что мы будем делать в Майами? Какой план?

— Мы будем импровизировать, — ответил я. — У нас есть Брукс. Он знает Крейн и ее планы. Мы выйдем на нее через него.

— А если она уже улетела? — спросил Док. — Что тогда?

— Тогда мы найдем ее в другом месте, — сказал я. — У нас есть время. И у нас есть цель.

Гидросамолет приземлился на воду у побережья Майами. Мы вышли на берег, оставив пилоту обещанные деньги — последние, что у нас были. Теперь мы были в Майами, в самом сердце врага. Без денег, без документов, без оружия.

— Что теперь? — спросил Шут, оглядываясь на небоскребы Майами.

— Теперь мы идем в город, — сказал я. — Узнаем, где проходит этот саммит. И подготовим ловушку для Крейн.

— А если она нас уже ждет? — спросил Док.

— Тогда мы будем действовать по обстоятельствам, — ответил я. — Но я не верю в случайности.

Мы двинулись в глубь города, смешиваясь с толпой туристов, которые заполнили улицы Майами. Но я чувствовал, будто за нами следят — неотступно, холодно. И когда мы вышли на набережную, я увидел человека, который стоял у балюстрады и смотрел прямо на нас.

Это был Савельев. Тот самый Алексей Савельев, который сейчас должен был быть в Москве. Это благодаря ему не случилось Чернобыльской катастрофы.

— Ты что здесь делаешь? — изумлённо спросил я, подходя к нему.

— Отпуск, — невесело усмехнулся он. — Решил погреться на южном солнышке, выпить коктейлей. Это же Багамские острова! Но, как вижу, ты снова вляпался в историю? Ладно, не удивляйся. КГБ тесно работает с ГРУ по вопросу Координатора. И информация, можно сказать, у нас теперь общая. Я здесь не один, мы в курсе про саммит. Черненко был прав, когда считал, что там где Громов, там же и его цель. Ты всегда справляешься, Макс, — сказал он, пожимая мне руку. — Но иногда и таким как ты, помощь не помешает. Итак, что вам уже известно?