Я прислушался — шум боя наверху резко стих. Что, черт возьми, там происходит?

Отвлекающий маневр? Неудачная атака? Случайно засветились и были ликвидированы?

Сердце колотилось о ребра… Нет, мои парни так просто не подставились бы! Мы не один раз попадали в подобные ситуации и всегда выходили победителями!

Винтовку я держал наготове, хотя здесь, в тесном коридоре это далеко не самое удачное оружие. Привычный ПБ-1С — вот мой главный козырь, а уж с ним-то я умел обращаться на уровне мастера. Нужно оценить обстановку наверху, важно понять, что там происходит. По сути, сейчас решалась судьба всей этой тайной операции…

Да, как и ранее, на протяжении всей афганской войны, советских солдат на территории соседнего Пакистана быть не должно. Вообще. Работа таких вот малых групп по семь-восемь человек — уже привычное дело. Однако, по словам генерала Хорева, их там было всего трое, это даже не группа…

Я вновь прислушался. Над головой, из шахты снова донеслись голоса. Взволнованные, резкие. Говорили на пушту, возмущенно, недовольно. Похоже, Хабир Хан отдавал кому-то распоряжения. Голос его был низким, властным, он не повышал тона, но в каждом слове чувствовалась суровая уверенность. Еще бы, ранее он большие дела проворачивал. Эта крепость, всего лишь тень от первоначальных сил, подконтрольных оппозиционному генералу.

Раз они не пытаются покинуть «гнездо», значит, ситуация под контролем и угрозы больше нет? Странно!

Пока я добирался до точки, много размышлял обо всем этом. Многие моменты все еще оставались неясными. Сложно было сказать, как тут замешан Варисхали. Вероятно, ранее он был связующим звеном, офицером ХАД, после операции «Фантом» перешедшим на другую сторону, но не более. А может и нет. Другой вопрос — Захаров, очень странное совпадение произошло. Возможно, будь у меня больше времени, я бы раскусил подполковника и вскрыл бы ту самую связывающую ниточку. Если, конечно, она вообще есть. Третий — именно операция «Фантом» и стала точкой отсчета. С нее все началось. А последний вопрос — что делала Лейла в этих краях, когда в Союзе еще не прогремели первые взрывы? ХАД заметал следы? Устранял собственные хвосты⁈ Ну, в этом есть логика — зачем махать грязным бельем на виду у всего Ближнего Востока?

Как бы там ни было, но осмотрев эту часть катакомб и подвальных помещений, признаков содержания Лейлы я здесь не заметил. Скорее всего, карцер должен быть в другой части крепости.

Я тихо двинулся к выходу из подвала, прижимаясь к стене. Тела мертвых афганцев остались позади. Кровь уже начала застывать, оставляя на каменном полу темные лужи. Вдалеке послышался какой-то стук и скрежет, но затем все стихло. Еще раз осмотревшись, я двинулся обратно к лестнице, по которой спустились эти двое. Она наверняка вела ко внутреннему двору. Нужно было оценить обстановку снаружи и понять, как действовать дальше.

Через пару минут я выбрался из катакомб. За толстой каменной кладкой было видно, как по двору бегают вооруженные моджахеды, однако больше никто не стрелял.

Несколько минут я просто наблюдал, запоминая позиции противника. В глубине «гнезда» охрана вообще вела себя так, как будто вообще ничего не произошло. Кто-то вновь таскал ящики, кто-то заряжал пулемет, установленный на здоровенном пикапе. Двое духов суетились у ворот, поднимая тяжелую деревянную балку. Подготовка к чему-то возобновилась…

Справа, почти у самой северной стены, стояла хорошо вооруженная группа из пяти-шести моджахедов. Они о чем-то переговаривались, кивая в сторону главных ворот. Все бородатые, в жилетах-разгрузках — они явно куда-то собирались. Те, кто постарше, командиры, сбились в кучку у казармы, что-то бурно обсуждая. Потом они разошлись, и я заметил, как двое из них с автоматами направились к лестнице, ведущей на стену.

Теперь уже не оставалось сомнений — либо Шут, Герц и Смирнов где-то все-таки засветились, но смогли быстро уйти, либо здесь произошло нечто иное, что и вспугнуло весь этот улей! Но почему тогда всё стихло, да еще и так быстро?

Покинув точку наблюдения, я прошел вдоль стены длинного прохода, свернув за угол. Оказался у небольшой площадки в тени старой башни, откуда открывался вид на восточную часть двора. Здесь было чуть меньше суеты.

Трое афганцев перекладывали ящики с патронами неподалёку от входа в склад. Один из них, пожилой, с седой бородой и автоматом на ремне, присел на корточки и принялся затягивать лямки на рюкзаке. Остальные стояли рядом, покуривая. Обычная картина.

Я поднял голову и окинул взглядом стены. На башне, что нависала над входом в подвал, я заметил, что сидящий там ранее снайпер, сейчас исчез. Пулеметнаят точка под башней тоже пуста. Значит, тут уже кто-то поработал. Это походило на почерк Шута, только какой в этом смысл? Тактика — ударить и отступить⁈

Поднялся выше. Винторез пришлось оставить — у духов такого оружия нет, это меня выдаст. У ящиков рядом, стоял один, открытый. Заглянул, тут же вытащил оттуда АК-74, не новый, но вполне себе. Явно оружие, оставшееся после афганской войны.

Я пересек площадку, замер у небольшого балкона. Выглянул вниз.

И тут я увидел их.

Три фигуры в свободной серой одежде бесшумно перебегали между руин, используя ящики и пикапы как укрытия. Они двигались быстро и слаженно, без лишних движений. Один из них, жестами указывал направления, подавал команды. Вдруг, он коротко взмахнул рукой, и группа замерла за бензовозом. Затаилась.

Это был Шут, Герц и Женька.

Отлчно, они здесь, они не ушли, они просто ждали момента! Однако трое бойцов, даже профессионально подготовленных, против полусотни духов это настоящее безумие. Но ведь никто с ними в лоб сражаться и не собирается, тем более на чужой территории, где неоткуда ждать помощи. Разведка так не работает.

Шут многое перенял у меня, хотя и недотягивал. Важно то, что он умел импровизировать и выходить сухим из воды. Герц и Смирнов — тоже профи, прекрасно работали в команде. И хотя Женька больше водила, чем боец, это ему никак не мешало.

Внезапно, с восточной стороны, за стенами крепости, раздался хлопок, а следом — длинная автоматная очередь. Не в крепости, а где-то снаружи. Духи, стоявшие у пикапов, дернулись, кто-то побежал к воротам, крики стали громче. Любопытная тактика, кто-то нагнетал обстановку, не показываясь.

Снаружи раздалась стрельба.

Шут подал сигнал, и его группа рванула вперед, скрываясь за стеной казармы.

Очевидно, они тоже ищут Лейлу, но почему так долго?

Времени на раздумья не осталось. Я должен был найти Лейлу — быстро, пока Хабир Хан не приказал перекрыть все входы в подвалы. Или ликвидировать пленных.

Я двинулся вперед, прошел вдоль стены, уперся в руины старой колонны. Спустился вниз по приставной лестнице, прошмыгнул под арку. В прямой видимости, всего метрах в тридцати от меня, стоял сам Хабир Хан. Я ранее видел его фото — мне показывал Дамиров в штабе ХАД. Да и в «Спектре», в архивах было. С ним была четверо человек охраны.

Высокий, с массивной фигурой, как у борца, но одетый не в полевую форму, а в длинную темную рубаху, почти как халат. Его большая черная борода была аккуратно подстрижена, на голове — белая чалма. Справа висели ножны с кривым кинжалом, слева потертая кобура.

Он что-то говорил своим людям, стоя спиной ко мне. Еще один стоял у БТР-80.

Похоже на то, что Хабир Хан готовился покинуть крепость. Хм, что же заставило его уйти, если у него тут есть своя небольшая армия?

В этот момент я увидел того, с кем он разговаривал.

Тот самый второй собеседник стоял чуть левее, возле небольшой двери под скальным козырьком. Говорил он на пушту, повернувшись лицом в мою сторону. Я не мог разглядеть его лица — оно было наполовину скрыто чалмой и черной арафаткой, подвязанной на манер маски. Особенно меня привлекла походка — уверенная, слегка пружинистая, чуть вразвалку. Рука, которая лежала на автомате Калашникова, с подствольным гранатометом.

Он тоже собирался уходить — в сторону южного выхода, где уже ждал пикап.

Однако затем, пикап вдруг тронулся с места и направился точно к воротам. Странно.

Я сжал зубы. Если сейчас отпустить их, другого шанса понять, что и как уже не представится. Но у меня была задача важнее: Лейла. Сведения, которые она добыла, могли стоить сотен жизней.

Хабир Хан повернулся к своему собеседнику, коротко кивнул и направился к подвалу. Не к тому, откуда я совсем недавно выбрался я, а к другому — замаскированному старым деревянным навесом. Туда, где наверняка находился карцер.

Нужно было действовать. Быстро и решительно.

Пока Хабир Хан пропал в одном из помещений, я быстро оценил обстановку. Весь внутренний двор, это хаотичное движение. Духи перебегают от казармы к воротам, грузят оружие, перекрикиваются. Командиры кричат. Внешний шум с востока — уже ближе. Шут и остальные где-то недалеко, за стеной казармы.

Передо мной возникла проблема — вход в карцер, где, вероятно, держат Лейлу, хорошо охранялся. Двое бойцов в полной амуниции стояли прямо у двери, еще двое — возле деревянного навеса, с крупнокалиберным пулеметом ДШК на треноге. Пройти мимо них тихо не получится.

Тихо ликвидировать тоже — их заметят очень быстро.

И тут я заметил ящик.

Трое афганцев у склада — те самые, что перекладывали боеприпасы — теперь стояли спиной ко мне, загружая в грузовик какой-то длинный контейнер. Рядом с ними, на земле, валялись рассыпанные дымовые гранаты. Советские РДГ. Зачем они им? Взяли все до кучи, что привезли, то и брали? Скорее всего, так и есть.

Но это был шанс. Единственный шанс. РДГ даёт плотный белый дым, который в узком дворе создаст панику на несколько минут, перекроет обзор. Этого хватит, чтобы под шумок попробовать проскользнуть к карцеру. И ввтер дует туда, куда требуется…

Перемещаясь от укрытия к укрытию, я подобрался к складу. Здесь стоял потрепанный катушечный магнитофон, играла музыка. Духи были заняты контейнером, на меня никто не смотрел. Быстро нагнулся, схватил гранату, замотал ее в тряпку, выдернул чеку и швырнул её за ящики.

РДГ сработала. Белый густой дым начал вырываться из корпуса, просачиваясь через ткань, расползаясь по двору, окутывая пикап и ящики с боеприпасами. Все это облако быстро заполнило часть двора, подобравшись ко входу в карцер.

— Дым! — заорал один из афганцев на пушту. — Горит!

Паника поднялась мгновенно. Духи бросились врассыпную, кто-то побежал к воде, кто-то стал стрелять в дым, явно полагая, что это атака. Крики, топот, звон оружия. Охрана у входа в карцер дернулась: один побежал к пикапу, второй начал озираться по сторонам.

Я сорвался с места. Дым уже почти скрыл меня, и я беззвучно, как тень, пробежал оставшиеся метры. Дверь карцера — тяжелая, деревянная, не была заперта. Она приоткрылась, когда я, не раздумывая, толкнул её плечом.

Внутри — ступени вниз. Каменная лестница, крутая, с неровными ступенями, уходящая в темноту. Запах сырости, плесени, воняло чем-то кислым. И почему-то собачатиной, хотя духи их терпеть не могут. Для них это грязное животное.

Я осторожно спустился, вновь вооружившись пистолетом. Подземелье было узким, «Г-образный» коридор заканчивался тремя камерами, и двумя с противоположной, с тяжелыми решетками и маленькими окнами. В одной из них я услышал звук — тихий, сдавленный, будто кто-то пытался вздохнуть. Шорох.

— Лейла, — позвал я шепотом, вглядываясь в темноту. — Ты здесь?

Никакого ответа. Только тот же шорох.

Я подошел к ближайшей двери, заглянул за решетку. Пусто.

Вторая камера. Тоже. Третья уже дальше, почти в самом конце.

Подойдя к ней, я прижался лицом к решетке. Полумрак, только в углу неестественное пятно. Женщина. Черт возьми, нашел!

— Лейла, — сказал я громче, — Слышишь меня?

Из темноты донесся хриплый вздох. Затем шум цепей — я понял, что она прикована.

— Гром? — голос был слабым, почти неразличимым, но я узнал его. Даже сейчас, после двух месяцев заточения, после плена, после издевательств. — Откуда ты здесь?

Я выстрелил в замок. Металлическая дужка с противным визгом лопнула, и я рванул на себя тяжёлую дверь.

Запах сырости ударил в нос. В углу, на голом каменном полу присыпанном соломой, скорчилась фигура. Полуобнажённая, исхудавшая, с грязными спутанными волосами. Ржавая цепь опоясывала лодыжку, второй конец был вмурован в стену. Она подняла голову, когда я вошёл, — медленно, будто каждое движение высасывало последние силы.

Женщина-оперативник ХАД, снайпер, прекрасный боец, прошедшая с нами не одну операцию в Афгане и Пакистане, помогла мне в Сирии.

— Ну, надо же тебя кому-то отсюда вытаскивать! — сказал я, стараясь говорить ровно. — Пришлось идти мне! Не двигайся. Сейчас я тебя освобожу!

Я прицелился в звено, чтобы не задеть её ногу. Лейла попыталась сесть прямо, но тело дрожало от слабости.

— Мы уходим, — сказал я и нажал на спуск. Глухой хлопок, звон металла — цепь разорвалась. Я подхватил её под руку, помогая встать. Она едва держалась на ногах, но глаза горели.

— Ты не один? — спросила она хрипло.

— Шут и ребята снаружи.

Я шагнул к выходу, придерживая её за плечо.

Вдруг, впереди, в конце коридора у самой лестницы, послышались тяжёлые шаги. Голоса на пушту, свет.

Я мгновенно прижал Лейлу к стене, сам отпрянул в тень за угол стены, зажимая ей рот ладонью. Мы замерли, слившись с темнотой.

Твою мать, как же не вовремя пожаловали незваные гости!

* * *

Уважаемые читатели, 18 том закончен. Переходим дальше, не забываем про лайки. Спасибо)