На дубе висел эльф.

Тело покачивалось на нижней ветви, и висело оно метрах в трех над снегом, так что смотреть мне пришлось снизу вверх. Одежды на нем были белые и длинные, до самых щиколоток, и ветер шевелил подол, покачивая его всего, как маятник.

Туда-сюда. Туда-сюда. Туда-сюда.

Картина завораживающая и одновременно леденящая душу.

По одежде я сделал предположение, что это не какой-то рядовой эльф, а что-то наподобие священнослужителя, жреца или паломника, потому что никто другой в подобные рясы бы не одевался. Тем более зимой.

Наира встала рядом и замолчала, побледнев, и стояла она так, глядя вверх, все то время, пока я работал.

Я снял доску с плеча, воткнул ее в сугроб и пошел смотреть.

Первым делом на след, потому что это моя работа.

След к дубу я насчитал один. Шел он с северо-запада ровной цепочкой, шаг короткий, борозд по сторонам тоже нет. Человек шел сам, и шел не спеша, ни разу не оступившись и ни разу не встав передохнуть.

Обратного следа не было.

Дальше я обошел дуб по кругу шагов на двадцать, потом еще на сорок. Чисто. Снег лежал целиком, ни единого чужого отпечатка, ни примятой полосы, ни месива, которое характерно для волоченого тела.

Под самим телом снег тоже был нетронутый.

Присел я и осмотрел толстенный ствол, на котором едва заметно было видно, что повешенный карабкался сам, поскольку кора кое-где ободралась и измазалась грязью и снегом.

М-да… как ни крути, а выходило так, что пришел он сюда пешком, залез, привязал веревку и прыгнул с ветки. Никто его сюда не приволок и даже на плече не принес, чтобы затем закинуть и сделать вид, что он наложил на себя руки.

Дальше я поднял глаза выше.

Ноги у него висели прямо надо мной, и на подошвах лежал снег. Сапоги были мягкие, шитые, с невысоким каблуком, и подошва у них шла узкая, с ровной прямой пяткой.

Такой отпечаток я видел в грязи у бассейна.

Стоял я и смотрел вверх, прикидывая. По памяти все сходилось. Только память — вещь ненадежная, а идти сейчас обратно к бассейну, чтобы сравнивать снова по памяти протектор — такая себе затея. Опустив взгляд, я посмотрел на отпечатки в снегу. Рисунок сходился, но я все же не криминалист, который мог сравнить два отпечатка при помощи специальных метрик.

«Слышишь, железяка внутриголовая, ты тут?» — обратился я к Система.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: к сожалению, всегда тут.]

«Сделай доброе дело и побудь полезной, пожалуйста. Залезь там в мою память, выуди оттуда отпечаток следа у бассейна в грязи и сравни с тем, что я сейчас вижу на подошве и на снегу. Можешь?».

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Возможно.]

— Ну так сравни, — сказал я шепотом, не сдержавшись.

Перед глазами повисло на пару секунд, и следом развернулась вторая строка.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: совпадение 80 процентов. Причина — расхождения, размытость протектора в грязи]

Восемьдесят процентов — это очень много. Очень. Даже при условии, что протектор размыт в грязи и припорошен снегом. И что-то мне подсказывало, что в лаборатории мне ответили бы примерно также.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: на будущее, пользователь, вы можете провести этот анализ сами при помощи логических умозаключений и вашего пассивного навыка.]

Ах ты язва бесплотная… ну погоди, я с тобой еще пообщаюсь, как домой вернемся…

Звери тем временем подошли ближе.

Подошли они, впрочем, не вплотную, а остановились шагах в пятнадцати от меня, и вепрь долго тянул носом воздух, задрав рыло. Кошка забралась на валежину повыше и нюхала оттуда. Бык-олень постоял, повел ноздрями и опустил голову.

— Это тот самый, — сказал он. — Тот, что приходил к воде и бросил туда склянку.

Я провел ладонью ото лба до подбородка.

Складывалось скверно.

Эльф пришел к источнику с колбой и бросил ее в воду. От той колбы вода сделалась отравой, и от этой отравы пошло по лесу бешенство, которого тут отродясь не водилось. Значит, зараза не завелась сама и не приползла из Разлома, а ее просто принесли в колбе и выпустили в воду. Это первое. Я не Шерлок Холмс, но тут не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы сложить два и два.

Что дальше? Дальше возникали вопросы, на которые у меня ответа не было.

Зачем травить лес, в котором сам живешь? Кому от этого прибыль? И заразу на основе обычного бешенства он не на кухне в пробирке сварил. Это где-то надо было достать исходный материал, затем заняться его преобразованием и мутацией, проводить клинический анализ, чтобы подтвердить работоспособность сыворотки. Кто этим занимался?

И по итогу: отчего он полез на дуб?

Если человек делает подлость по приказу, он потом идет отчитываться и получает свое. Если он делает ее из убеждения, то живет дальше и делает следующую. А этот сходил, отравил воду, дошел пешком до самой глухомани, залез на дерево и повесился. Сам. Без чужого следа на сорок шагов кругом.

Отчаяние настигает любое разумное существо по многим причинам, но одной из них являются муки совести. Неужто он осознал, что натворил, и решил свести счеты? Тогда выходило, что он не знал, на что шел? А если знал, то что… осознание, что как только собратья догадаются кто является виновником, то линчуют без суда и следствия, пришло слишком поздно?

— Наира, — обратился я к эльфийке.

Она продолжала стоять и таращиться на повешенного.

— Наира!

Эльфийка встрепенулась и перевела взгляд на меня.

— Ты должна сообщить об этом в резервации.

— Егор…

— Ты обязана уведомить об этом. Наира, у нас тут происходит какой-то локальный трындец, ты понимаешь это? Кто-то искусственно заразил источник, чтобы звери в вашем регионе намеренно заразились. К тому же в резервациях с твоих же слов гуляет поветрие, уровень которого просто беспрецедентен. Тебя не смущает, что вам не помогают? Не кажется парадоксальным, что столько проблем сошлись разом? Мне кажется, что да. Поэтому прямо сейчас дуй в резервацию, а я замету следы, и мы с реликтами уходим отсюда. И еще — найди контрабандистов.

— Но как⁈ — взорвалась она. — Я их в лицо не видела!

— Спроси у простых людей, — я запнулся. — То есть эльфов. Допроси медиков, я думаю, они точно знают, кто им поставляет из-под полы лекарства.

Она поджала губы и уперлась в меня взглядом, демонстрируя и мимикой, и позой, что затея ей не нравится абсолютно.

И я ее понимал. Дозорная приходит в лазарет и начинает спрашивать у своих же, кто им возит запрещенное. Еще сочтут, что не помогать собирается, а копает под них. После такого с ней не то что могут перестать здороваться, а еще и палками побить с перепугу. Ну так, чисто теоретически, потому что шанс не был нулевым.

Только выбора у нас с ней уже не осталось.

Она кивнула, повернулась и молча пошла к доске, после чего, высоко задирая ноги, пустилась по сугробам к своим.

А я взялся за работу.

— Отойдите все назад, — сказал я зверям. — Шагов на полсотни, и стойте там. Мне нужно, чтобы тут остались только ваши следы.

Звери отошли и встали.

Работал я еловой лапой, наломав их с дальней ветки, чтобы тот, кто пришел, не заметил сразу. Сперва прошел по своей цепочке от дуба и до места, где мы вышли на прогалину, заметая широко, снизу вверх, как заметает ветром. Потом то же самое проделал со следом Наиры. Потом вернулся к дубу и убрал отпечатки досок, которые торчали в сугробе, и место, где я приседал у ствола.

Тело я не трогал.

Оно тут висело на чужой земле, и было оно теперь уликой. Резать веревку и снимать его я права не имел. По их обрядам, может, и вовсе полагалось вести себя иначе.

След того, кто пришел сюда сам, я оставил как есть.

Пусть найдут и прочитают его так же, как прочитал я. Одна цепочка, ровный шаг, и никого рядом.

Когда дело было сделано, я развернулся и, заметая за собой, пятясь, вышел прочь и пустился со зверями к бассейну, где мы все и остановились.

— Ты сделал, что обещал, — сказал мне бык-олень, тяжело дыша. — Мы сделали свое.

— Сделали, — согласился я. — Приглядывайте тут. Придут люди, шумные и с железом. Не лезьте к ним, уходите заранее.

Он кивнул и увел своих на запад.

Домой я гнал в потемках, и последний участок шел с включенной фарой.

Ехал я и думал про восемьдесят процентов, и про белые одежды, и про то, что в этом лесу за последние сутки стало на одного мертвого больше.

Огни бункера показались из-за ельника, и я сбросил скорость.

— Дозорный! — раздался оклик откуда-то из лесной гущи.

* * *

Густой сизый смог окутывал нижние ярусы эльфийских поселений тяжелым и удушливым покровом. Турбины гравиборда тихо гудели, разрезая мутную пелену. Наира сбросила скорость, вплывая в ядовитую дымку, от которой мгновенно перехватило дыхание. Эльфийка натянула край шарфа на самый нос, заставляя себя дышать реже и через рот.

Внизу горели костры, освещая переплетенные корни древних деревьев. Пламя выхватывало из полумрака длинные ряды плотно сдвинутых навесов, под которыми копошились изможденные тени. До слуха долетал непрерывный, рвущий глотки кашель сотен больных. Эпидемия выкашивала рабочие семьи ярус за ярусом, забирая жизни вопреки всем древним законам долголетия.

С прошлого раза ничего не изменилось. Возможно, стало даже хуже.

Наира направила доску в сторону временного лазарета. Решение прийти именно сюда родилось у нее на подлете, потому что выспрашивать незнакомцев в настолько накаленной обстановке означало навлечь на себя как минимум подозрения. Обозленная толпа могла разорвать любого слишком любопытного чужака, пускай и с поста у Разлома.

И поэтому единственным контактом дозорной на нижних ярусах оставался старый медик, которого она выгнала на тракт под дулом пистолета, чтобы спасти патрульных.

С ним они хотя бы были знакомы. Не очень приятно, но знакомы.

Спрятав гравиборд в густом кустарнике, эльфийка накинула на голову капюшон и скользнула в обход главных стоянок, чавкая размокшей землей.

Внутри лазарета стояла страшная духота. Пациенты лежали на узких дощатых настилах, укрытые рваными одеялами и количество их заметно прибавилось. Санитары носились между рядами, стирая пот со лбов и меняя компрессы.

Старый лекарь обнаружился у дальнего дощатого стола. Эльф сортировал стеклянные колбы дрожащими от переутомления руками. Сколько он не спал — Наира боялась представить.

Мышцы спины старого эльфа ныли, веки слипались, а кожаный фартук покрывали бурые застарелые пятна чужой крови. Врач просто выполнял свой долг, зная, что большинство из лежащих здесь обречены. Травы лишь сбивали температуру на короткий срок, после чего лихорадка возвращалась с удвоенной яростью.

Наира подошла ближе и откинула капюшон.

Лекарь обернулся на скрип шагов. Зрачки его мгновенно расширились, упершись в знакомое лицо. В уставшем мозгу эльфа тут же всплыло воспоминание о направленном в грудь черном стволе оружия. Поставив колбу на столешницу, медик сделал быстрый выпад навстречу, преграждая дозорной путь к больничным койкам, исказившись в лице.

— Уходи прочь, — прошипел эльф прямо в лицо Наире. — И без тебя проблем хватает. Если достанешь ствол снова, я тебя поколочу, и просто так в этот раз не сдамся.

На одно короткое мгновение Наире стало противно от самой себя, но длилось оно недолго. Да, она наставила оружие на лекаря, который просто делал свою работу. И она ее делала тоже.

— Угомонись, — шикнула эльфийка в ответ, глядя прямо в воспаленные глаза врача. — Мне нужно поговорить.

Врач с силой скрипнул зубами, сжав пальцы в кулак. В голове медика вспыхнули недавние образы двух патрульных, которых с подачи этой сумасбродной они притащили с тракта.

— Не о чем нам с тобой разговаривать, — выплюнул лекарь, с трудом сдерживая желание вытолкать девку взашей. — Те двое тоже померли, явно заразу подцепили от твари и чуть мне санитаров не покусали. Бились, привязанные к койкам, как сумасшедшие. Мне что, по-твоему, проблем мало?

Наира продолжала смотреть на него, сохраняя суровое выражение лица. Новости о смерти сородичей больно кольнули под ребрами, подтверждая самые мрачные опасения Егора. Звериное бешенство передавалось разумным существам и убивало их также неотвратимо. Мутации вируса не оставляли зараженным ни единого шанса на выживание.

— Я сделала свое дело и пыталась их спасти. Ты тоже пытался. Увы, — процедила Наира сквозь зубы. — Но сейчас мне нужна другая помощь. И без чужих ушей.

Последнюю фразу эльфийка произнесла шепотом, наклонившись к самому уху старого лекаря.

Медик тяжело сглотнул. Взгляд его заметался по сторонам, оценивая скудное пространство лазарета. Никто из вымотанных помощников внимания на их перепалку не обращал. Лекарь посмотрел на Наиру, оценивая степень ее решимости, и понял, что пришла она точно не ругаться. Лекарь вытер влажные ладони ветошью, сжал ткань до побеления костяшек и резким движением отбросил ее в сторону.

— Идем.

Они вышли через узкий проход, отодвинув плотный полог шатра. Задний двор встретил их пронизывающим морозным ветром. Воздух здесь казался чище, хотя запах гари продолжал висеть под серым небом. Лекарь засунул руку во внутренний карман потрепанного камзола и вытянул измятую пачку сигарет, после чего чиркнула серная головка спички. Эльф глубоко затянулся, выпуская густой сизый дым изо рта. Предлагать курево дозорной медик не стал, да и Наира в любом случае ответила бы отказом.

— Что ты хотела? — спросил он, прищурившись сквозь пелену дыма.

Осмотревшись по сторонам и убедившись в отсутствии лишних глаз, Наира подошла к собеседнику почти вплотную.

— Мне нужны контрабандисты.

Мышцы на скулах лекаря слегка дрогнули. Старый эльф прекрасно знал всех, кто проносил медикаменты мимо официальных постов, потому что иначе здесь было не выжить, и сдавать поставщиков означало перекрыть единственный ручеек настоящих лекарств для гибнущего яруса.

— Не понимаю, о чем ты, — ответил лекарь совершенно ровным тоном.

— Знаешь, — скрипнула Наира зубами, подавляя вспышку гнева. — Послушай, я знаю, что они возят сюда лекарства. Они сами ко мне приходили, но я не знаю их лиц. Это очень важно.

Лекарь смотрел на нее искоса, держа тлеющую сигарету двумя пальцами. Он затянулся еще раз, выдохнул дым прямо в морозный воздух и продолжил хранить молчание.

Эльфийка поняла, что простые уговоры здесь не сработают. Требовалось выложить на стол правду, способную пробить броню недоверия. Она заглянула в самые глубины чужих воспаленных глаз.

— Послушай. Ты помнишь старый бассейн, куда ходили паломники?

Медик нахмурил светлые брови. Память его хранила сказания о святых водах, затерянных глубоко в чаще.

— Допустим, — коротко обронил он.

Наира сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями.

— Там заразили воду. По нашему лесу теперь бродят зараженные бешенством звери, и ты успел уже убедиться по погибшим. Чуть глубже в лесу от него висит повешенный эльф. Нижние ярусы умирают от поветрия, но никто нам не помогает. Я хочу докопаться до правды.

Лекарь замер на месте. Сигарета в его руке дрогнула, роняя серый пепел на затоптанный снег.

Он тяжело вздохнул, и грудная клетка его медленно опустилась. Старик сомневался до последнего мгновения, пытаясь оценить последствия своего признания, но этим горьким вздохом медик выдал собственную осведомленность.

— Говорят, дорд Даздраил вышел на них, — сказал лекарь надломленным голосом.

И внутри у Наиры все похолодело.

— И неизвестно, что с ними будет дальше.

* * *

Лорд Даздраил молча скинул с плеч бархатный халат. Распорядитель Иллиандр стоял рядом и держал на вытянутых руках стопку самых неприметных вещей, какие только удалось разыскать в бездонных кладовых поместья. Властелину верхней ветви приходилось мириться с дискомфортом. Шерстяные брюки неприятно кололи нежную кожу. Грубая холщовая рубаха стягивала грудь, затрудняя и без того тяжелое дыхание. Даздраил натянул старую потертую куртку, поморщившись от кислого запаха чужого пота, намертво въевшегося в суконную подкладку.

Последним штрихом стала плотная тканевая маска, которую лорд натянул на лицо, тщательно закрывая нос и рот. Маска надежно скрывала известную всему дому личность аристократа от любопытных глаз, а также защищала окружающих от его собственного надсадного кашля.

Даздраил коротко кивнул распорядителю. Иллиандр шагнул к книжному шкафу, надавил на резной деревянный корешок, открывая узкий потайной ход, что вел в обход парадных лестниц и постов личной охраны прямо в низины резервации.

Винтовая каменная лестница дышала тысячелетней сыростью. Лорд спускался медленно, придерживаясь рукой за склизкую стену. В легких неприятно заклокотало, но эльф стиснул челюсти и заставил себя проглотить подступивший к горлу ком. Он понимал, насколько сильно рискует, покидая безопасные покои.

Ступив на уровень нижних ярусов, Даздраил сразу ощутил невыносимый смрад горящей полыни. Темные кривые переулки кишели худыми тенями, повсюду раздавались глухие стоны и плач. Никто из местных жителей не обращал внимания на сутулую фигуру в натянутом на самые глаза капюшоне. Аристократ передвигался вдоль обледенелых стен, увязая подошвами сапог в грязи, стараясь максимально слиться с убогим окружением. Внутри него боролись брезгливость и страх того, что болезнь может убить его. И чем больше он смотрел на окружение и нюхал горчащую полынь, тем сильнее страх накрывал душу.

Местом встречи служил глухой тупик за давно покосившимся амбаром. Даздраил остановился, тяжело опираясь спиной о шершавые деревянные доски, чувствуя, как гулко бьется сердце о ребра. В паре шагов от него неподвижно стоял контрабандист. Неизвестный эльф тоже кутался в бесформенное тряпье, а нижнюю половину его лица надежно скрывал плотный шерстяной шарф. Иллиандр заранее обговорил условия встречи, не называя имен, дабы обе стороны сохранили инкогнито. Высшего лорда подобный формат устраивал полностью, гарантируя безопасность политической репутации и неприкосновенность жизням тех, кто пошел вразрез с высшими.

— Я не желаю вам зла, — прохрипел Даздраил, и тут же согнулся пополам, зайдясь в приступе удушающего кашля.

Спазм разорвал грудную клетку изнутри. Стоявший напротив незнакомец лишь криво усмехнулся под шарфом. Взгляд воспаленных глаз безразлично скользнул по фигуре задыхающегося аристократа.

— Еще бы, — прохрипел контрабандист в ответ, вытирая мокрый лоб грязной перчаткой. — Мы все теперь в одной лодке.

Собеседник попытался горько рассмеяться, но звук мгновенно перешел во влажный, клокочущий хрип. Они кашляли абсолютно синхронно. Два эльфа из совершенно разных социальных миров стояли друг напротив друга в темном ледяном переулке, сотрясаясь от совершенно одинаковых конвульсий. Приступ отпустил их одновременно. Даздраил и контрабандист развернулись в разные стороны и сплюнули на снег темные кровавые сгустки.

Лорд вытер губы тыльной стороной ладони, ощущая стойкий металлический привкус на пересохшем языке.

— Отложим разбирательства, — сказал Даздраил, выпрямляясь и тяжело глотая морозный воздух. — Откуда вы берете лекарства?

Незнакомец смерил его долгим и подозрительным взглядом. В уме контрабандиста быстро просчитывались возможные варианты и подвохи. Выдавать канал поставок первому встречному больному он категорически не собирался.

— Какая разница? — уточнил эльф, пряча озябшие руки в карманы куртки. — Это не твое дело.

— Я хочу помочь, — Даздраил сделал уверенный шаг вперед, вкладывая в сорванный голос остатки прежних властных ноток. — Не буду врать, в первую очередь себе, но и всем остальным тоже. Возможно, мое положение сможет повлиять на то, чтобы мы получили больше.

Контрабандист нахмурился. Уставший мозг отчаявшегося эльфа цеплялся за прозвучавшее слово «положение». Простой житель нижних ярусов никогда не произнес бы такую самонадеянную фразу. Незнакомец в маске явно обладал серьезными скрытыми ресурсами, реальной властью или прямым доступом к городской казне. Деньги и влияние сейчас требовались как никогда для расширения спасительных поставок из соседней Империи. Своими скудными силами лекари резервации давно не справлялись.

Какое-то время контрабандист мешкал, взвешивая риски и потенциальную выгоду. Он почесал впалую щеку поверх грубого шарфа, слушая гул ветра в узком проходе.

— Идти можешь? — спросил он наконец, нарушив тягучее молчание.

Даздраил расправил затекшие плечи, чувствуя ноющую тупую боль в суставах и позвоночнике.

— Могу, — ответил лорд твердо.

— Тогда пошли.

ПРОДОЛЖЕНИЕ ТУТ: https://author.today/work/645859